На кают-компании, к сожалению, из-за дикой качки, Мурио мало чем мог порадовать уставших матросов. Не было никакой возможности приготовить что-то горячее, потому на ужин были сухари и копченое моржовое мясо. Даже вода, в которую Чужак сегодня плеснул чуть больше алкоголя, не слишком спасала неприглядный ужин.

Впрочем, Лейф не слишком жаловался, как и остальные из его вахты. Все слишком устали. Разделавшись с ужином, моряки чуть ли не строем отправились в кубрик, отдыхать. Шатаясь и цепляясь за стены, чтобы не упасть, Рудый краем сознания отметил, что качка усилилась. Ему бы испугаться, все же шторм разыгрался не на шутку, но он слишком вымотался. Все, о чем он думал – это гамак и одеяло. Поспать бы хоть немного, пока всех не подняли по тревоге… Почему-то Лейф был уверен, что до утра ему проваляться сегодня не дадут.

Раскачиваясь в гамаке, чуть не касаясь спящих рядом товарищей, рыжий расслабленно слушал шум и гул волн за бортом. Когда это он так привык к ним? «Змей» ведь буквально мог перевернуться, ударь ему в борт слишком сильная волна. Но вместе с тем, что-то завораживающее и успокаивающее в этом шуме тоже имелось. Немного напоминало то, как шелестело море в скалах у Фармонта. Разве что теперь грозная и завораживающая мелодия волн раздавалась прямо здесь, за тонкой деревянной стенкой.

Мелодия… Да, Лейф снова ее слышал. В полудреме, он одновременно и желал уснуть, и старался удержаться в сознании. Лишь бы еще хоть немного послушать эту мелодию… Или настоящую песню? Лейф вяло пошевелился, высунув ухо из-под одеяла.

И правда, он слышал отдаленный, будто бы знакомый голос. Кто-то точно пел, вторя столь притягательной мелодии, гулу волн и вою ветра. Удивительным образом эта, казалось бы, какофония, сливалась в нечто приятное, успокаивающее и… манящее? Откинув одеяло, Лейф вытянулся на гамаке, протянул вялую руку в сторону деревянного борта. Нет… так он ничего не услышит и не прикоснется. Прикоснется? К чему? Или к кому? Точно, к кому… Кто-то ждал его там, среди волн, напевал эту прекрасную мелодию. Как он мог ее бояться, убегал от нее все эти дни?

Все еще в полудреме, хотя Рудому и казалось, что он впервые прозрел и смотрел на мир так ясно, как никогда до этого, парень ухватился за край гамака, сбросил вниз одну ногу. Попытавшись слезть, он чуть не упал, в последний момент ухватившись за кого-то. В темноте кают-компании юноша не сумел узнать стоявшего перед ним – просто кто-то из матросов. Рыжий кивнул, сонно улыбнувшись. Ничего удивительного, что другие тоже поднялись. Не только он спешил узнать, кто же пел эту песню среди волн?

Мелодия чуть изменилась, в ней появилось легкое беспокойство и призыв поторопиться. А ведь и правда… Рудый слышал шорох шагов и одежды, чье-то бормотание. Он не один поднялся с постели, многие товарищи тоже проснулись. И теперь шли наверх, вслед за песней. А что если они придут раньше, что если она прогонит его, за то, что не слишком спешил? Сердце юноши испуганно затрепетало, он недовольно заворчал и шагнул вперед, протолкнулся мимо кого-то и на ощупь побрел к выходу из трюма. Нужно спешить!

Двигаясь словно сомнамбула, рыжий влился в плотный поток матросов – вся его уставшая вахта и следующая, которой заступать с утра. Возможно, кто-то и остался на своих местах, но юноша этого не знал. Он не обращал внимания на этих глупцов. Ему нужно было вперед! Туда, где звучала песня. Теперь он слышал ее отчетливо, мелодия больше не таилась от него. Скорее, скорее, он не может это пропустить! Рудый зарычал, протолкнулся мимо кого-то. Вернее, попытался протолкнуться, но был отброшен назад и слетел бы до самого основания лестницы, если бы его не подхватило людским потоком. Сквозь дрему он без всякого удивления отметил общее напряжения. Все вокруг торопились, не только он бы на взводе…

Тугие струи дождя хлестнули юношу по лицу, на миг пробудив ото сна. Что он здесь делает? Палуба чуть ли не уходила у него из-под ног, шторм был ну шуточный! С момента его смены стихия подразыгралась пусть и не на много сильнее, но достаточно, чтобы выкинуть за борт растяпу, который будет вот шляться снаружи. Куда же он тащиться, Боги милостивые…

Мелодия вновь коснулась его ушей и Лейф забыл все свои переживания. Шторм – это мелочи, это даже хорошо… Без шторма эта музыка не была бы полна, ей нахватало бы аккордов. Впрочем, тех кто шел перед юношей, мелодия заботила уже не так сильно. С легким презрением, Лейф подумал о том, что только он и мог в полной мере насладиться ее красотой. Остальные, пусть и были ей влекомы, гораздо больше спешили взглянуть на нее…

Рудый знал, что у столько прекрасной песни, должен быть не менее прекрасный исполнитель. Точнее исполнительница. Так оно и было. На волнах, которые вокруг нее будто расступались, покачивалась нагая девушка, играющая на флейте. Изредка она отрывалась, чтобы что-то напеть без слов – чистая и прекрасная мелодия. Лейф шагнул вперед, очарованный ее музыкой и красотой, как и все вокруг.

Дождь застилал глаза, и он силился разглядеть эту девушку, чувствуя, как рвется из груди сердце. Он не был уверен, кто перед ним. В одну секунду ему казалось, что это Далия – девчонка из его деревни, за которой Лейф долго бегал. Но, к сожалению, безуспешно, куда больше внимания она уделила другому. Сердце юноши кольнуло разочарованием, но в следующий миг оно вновь учащенно забилось. Светлые волосы Далии потемнели, среди них мелькнула пепельная прядь. Рудый почувствовал, как полыхнули щеки – на волнах покачивалась Нэрья, играла на флейте и… смотрела на него. Только на него. Ни на кого остального вокруг!

Юноша рванулся вперед, он должен успеть первым! Он уже видел, как сперва один, а затем второй шагнул за борт. Рудый зарычал как дикий зверь. Да как они смеют?! Он никого из них не пропустит вперед!

Сквозь грохот бури едва слышно грохнула дверь полуюта. Лейф туда даже не смотре, ему нужно было вперед. Зеленая вспышка за спиной его ничуть не заинтересовала – просто молния странного цвета. Он бы и не обратил на нее внимания, если бы не поток полупрозрачного пламени или дымки, прокатившийся по всей палубе, сбивший юношу, как и всех вокруг, с ног. В шею и затылок разом будто сотни ледяных иголочек вонзились, а по ушам ударил крик Вигдис: «Очнитесь!». Возглас звучал будто бы изнутри, пугая и отрезвляя.

Многие из выбравшихся наружу вжались в палубу, оглушенные штормом и криком. Но Лейф лишь упрямо поднялся на колени, затем встал на нетвердые ноги и упрямо побрел вперед. Перед глазами двоилось, облик Нэрьи, застывшей посреди волн поплыл, но все так же манил его. Вигдис его обманывает, пытается отвлечь… Ему нужно торопиться, пускай остальные лежат! Хотя и не все, еще пара человек брели вперед, не прислушавшись к крикам ведуньи. Но Лейф будет быстрее, он уже у фальшборта, еще пара шагов и просто перевалиться за него, а дальше он выплывет.

Новый женский крик раздался за его спиной и рыжий наконец замер, сбившись с шага. Этот голос не мог звучать сзади, она же… Кто-то врезался Лейфу в спину, повали на палубу, по пути хорошенько приложив его лбом об фальшборт. Острая боль, вслед за которой в голове загудело так, словно она была медным колоколом, хорошенько отрезвила парня. Хотя куда лучше в чувства его привела Нэрья и повалившая Рудого на пол. Ее просто не могло здесь быть, она ведь была там, посреди волн! Лейф, и без того пусть не в полной мере, но поддавшийся чарам Вигдис, наконец начал приходить в себя.

— Нэрья?.. Ты как… Ты ведь там… — юноша, лежавший на спине, попытался приподняться, но пиромантша тут же на него навалилась, толкнув в грудь.

— Дурак! Какой же ты дурак! Сам ведь к Вигдис пришел с жалобами! — прокричала девушка, одной рукой вцепившись в фальшборт, другой придерживая Лейфа. — Сам пришел! Куда тебя теперь понесло?!

— Я думал там ты! — Рудый все же сел, схватившись за натянутый рядом леер. — Услышал песню и подумал…

— Дурак! — Нэрья вдруг ни с того ни с сего боднула его головой в грудь и застыла так на несколько секунд, окончательно обескуражив парня.