Рерик хмуро оглядел судно, почесал бороду:

— Это «Морская пена», слыхал про ее капитана. Не сумасброд, но и лишней отвагой не отличался.

— Хорошо с кораблем управлялся? — Вестгейр тоже осматривал каракку.

— Не хуже многих. Но чтобы вот так вот «выброситься» на берег, нужно иметь совсем уж никчемного рулевого. Да еще и пьяного вусмерть. Нужно подниматься. Есть у тебя кто половчее, чтобы первым пошел?

— Найдется, — хмыкнул Мореход, повернувшись к своей части отряда.

Лейф только тяжело вздохнул, столкнувшись со взглядом капитана. Ребра еще побаливали, но Нэрья утверждала, что пиромантией зарастила трещину, потому повязки сняли еще утром. А как самому молодому в отряде, ему и лезть наверх по обрывкам такелажа.

Закинув щит на спину, рыжий ухватился за оборвавшиеся ванты и начал взбираться. Длинный гамбезон мешался в ногах, а оружие неожиданно ощутимо добавило веса. Лейф только порадовался, что в обычное время на корабле команда ходил без всего этого добра.

Аккуратно глянув через край борта, парень перебрался за перила, не заметив ничего опасного. Вообще ничего не заметив. На палубе было пусто и грязно. После удара везде валялись обломки, щепа, обрывки такелажа. Но людей все ещё не было ни следа.

Дальше в одиночку рыжий не пошел. Покрепче закрепив веревки, чтобы остальные могли подняться, подал знак отряду. Поднимающиеся наверх моряки тоже не спешили расходится, кто-то в полголоса молился, иные сжимали оружие. На море без суеверий никуда, а вид заброшенного корабля нагонял страху.

Поднявшиеся командиры мигом разогнали команду на обыск корабля. Двигаться было приказано двойками и прочесать «Морскую пену» от киля до кормы, лишь бы выяснить, куда пропала команда.

Лейфу в пару достался Хальв, один из «старичков» команды Веста. Наверху остались только сам капитан, Рерик и Нэрья, огневую мощь которой было решено держать под рукой.

Все на корабле выглядело так, будто команда исчезла практически в момент. Гамаки в общей каюте не были свернуты, личные вещи лежали по своим местам, беспорядок если и был, то в пределах нормы. Оружейная не была вскрыта, никто из команды не успел или даже не собирался вооружаться. Хоть сколько-то в глаза бросались плащи вахтенных матросов из промасленной, плотной ткани, хорошо защищающие от дождя. По всему выходило, что во время того злосчастного шторма, дежурившие наверху моряки побросали свое снаряжение и исчезли вместе со всей командой. Причем они даже не успели никого предупредить, учитывая гамаки, с разложенными на них одеялами.

Хоть что-то начало проясняться, когда одна из пар добралась до капитанской каюты. Та оказалась заперта изнутри. Попытавшиеся пробраться внутрь матросы не добились успеха и на время отступили, решив позвать остальных, клянясь, что слышали внутри чей-то голос.

Перед капитанской каютой собрался почти весь заявившийся на «Морскую пену» отряд. Места внутри было немного, так что большинству пришлось стоять в стороне. Да Вест с Рериком и не подпустили лишних, подозвав лишь несколько самых крепких и опытных воинов.

Дверь решили ломать топорами. Один из моряков примерился и быстрыми ударами начал вырубать замок, остальные с нетерпением наблюдали. Те, кто стоял ближе уже не сомневался, что внутри каюты кто-то есть. Слышно было суетливые шаги внутри и испуганное бормотание. Вскоре скрывавшийся внутри некто, начал заваливать дверь всей мебелью, которую только сумел найти. На чужие крики неизвестный затворник никак не отвечал. Воин с топором работал на пределе сил, стараясь прорубить толстое дерево раньше, чем открывающаяся внутрь дверь окажется окончательно завалена.

Вломившись в каюту спустя пару минут, расталкивая мебель и наваленные вещи, отряд обнаружил лишь одного матроса с горящими безумием глазами. Парню на вид было немного за двадцать, хотя весь он осунулся, исхудал и оброс. Смрад в каюте стоял знатный, по всей видимости бедолага заперся внутри и не выходил с тех самых пор, как «Морская пена» пропала. На своих спасителей матрос кидался с ножом, орал дурным голосом и вырывался после того, как его все же скрутили. Для допроса парня потащили наверх, хотя вряд ли тот сумел бы рассказать хоть что-то вразумительное.

— Пустите! Пустите!!! — верещал бедолага, упираясь ногами, не желая идти наверх. — Там смерть! Смерть! Не хочу наверх! Мама, мамочка!

— Совсем сбрендил, — буркнул Хальв – напарник Лейфа. — Видать напал на них кто-то и всех перебил, кроме этого бедняги.

— Как такое возможно вообще? — нахмурился рыжий.

— А откуда нам знать, что там в океане еще скрывается? Видать есть такая тварина, что может всю команду сожрать, а корабль целым оставить.

Попытки разговорить парня были не слишком удачны. На открытой палубе тому было не по себе, он вопил и пытался спрятаться за другими людьми. Нэрья хотела попробовать успокоить его какой-то целительной пиромантией, но при виде девушки матрос забился чуть ли не в настоящей истерике, удержать его удалось лишь чудом. Кто-то предложил дать ему немного вина или чего покрепче, тем более что у одного из матросов с «Доблести» с собой оказался мех с алкоголем. Только вот напоить парня через силу не представлялось возможным, тот вертелся плевался, и рвался из рук. Помогла случайность, когда Рерик и Вест уже хотели плюнуть на это дело и велеть увести бедолагу на один из кораблей.

Лейф пробился поближе, благо теперь, на палубе, места вокруг матроса хватало, а ему было любопытно глянуть на спасенного. Протолкнувшись через жиденькую толпу – многим быстро надоело слушать вопли и причитания, парень оказался перед матросом. Тот глянул на него, сперва мельком, не прекращая кричать, но тут же смолк, взглянул как-то неверяще и куда внимательнее:

— Флокки? Это… как… я же сам видел, как ты прыгнул за борт… прямо ей в пасть! Флокки, ты же умер! Значит я тоже мертв? Эттер милостивый, не суди меня слишком строго! Флокки, скажи хоть что-то!

— Я… Хм… Да, дружище, это Хинхейм – тот свет, — Лейф присел перед спасенным на корточки, стараясь вжиться в неожиданную роль.

Пошарив рукой за спиной, рыжий сделал вид, что что-то хватает. Матрос с «Доблести» оказался сообразительным и тут же подсунул Лейфу мех с вином. Парень чуточку пригубил сам, едва смочил губы, и протянул спиртное спасенному:

— Глотнешь? Хорошее вино.

— Спасибо, — бедняга ухватил мех и припал к горлу, вливая в себя алкоголь большими глотками, обливаясь и вдыхая через раз.

Напившись, парень чуть было не откинул мех в сторону, но Лейф во время его поймал, вновь завладев вниманием моряка.

— Флокки, — чуть более расслабленно и осоловело заговорил спасенный. — А где остальные? Если это Хинхейм, то где вся наша команда?

— А ты не помнишь?

Рыжий не был уверен, что интересующий всех вопрос не вызовет нового приступа паники, но на счастье, спасенный задумался и с дрожью в голосе, но принялся вполне осознано отвечать:

— Я думал все мертвы, как мы с тобой… Помню эту проклятущую песню в ночи… Какой-то силуэт посреди шторма… Мы плыли со всеми, а потом свернули за ней… Капитан приказал… Все были на палубе, слушали словно очарованные, вглядывались в темноту…

Вокруг вновь начала собираться толпа, люди жадно слушали историю пропавшей каракки. При упоминании первых подробностей послышались редкие суеверные шепотки:

— Фрестарийка! Боги милостивые…

Парень задрожал, услышав пугающее имя:

— Она! Это была она… была прекрасна… Пока не распахнула пасть! Капитан бросился первым, за ним остальные… Флокки, ты тоже прыгнул за борт! Прямо на ее клыки! Флокки, ты умер! А я сбежал… Сумел оторвать взгляд от ее прекрасного лица, тела… увидел пасть и сбежал! Или нет… Флокки, я не смог? Тоже прыгнул за вами? Флокки! Чего ты молчишь?! Я не смог?! Почему вместо Хинхейма я столько дней метался по каюте, в которой сам себя запер, гадил под себя, голодал и дрожал от страха?! Не молчи, Флокки!

Спасенный метнулся к Лейфу, намереваясь вцепиться в него, но парня ловко скрутили толпившееся рядом матросы. В целом, все было понятно и так.