— Я тоже, знаешь ли, боюсь и уважаю. Только не океан. А Пламя. Казалось бы – не убивай и не используй темную пиромантию и не отправишься в Угли раньше срока. Но почему-то же хватает тех, кто не справляется?
Пиромантша замолчала, нервно покусывая губу. Чуть удивившийся Лейф негромко произнес:
— Не совсем тебя понимаю.
— Да нечего тут понимать. Владеть огнем – каждый день ходить по грани. Считай то же самое, что плыть на корабле посреди океана. И вроде бы правил немного, но почему-то то и дело «суда» других пиромантов идут по дну. Почему? Мне кажется, что нам нельзя покидать Болота. Это какое-то проклятие. Стоит ступить за порог и вскоре отправишься в Угли.
— Может преувеличиваешь?
— Если бы, — вздохнула девушка. — Мой дядя сражался с хюгморро, мстя за родственный нам клан, когда они снова пришли на Болота незадолго до Похода. Использовал темную пиромантию, отдав взамен собственный глаз. Спустя пару лун ушел из дому и сошел с ума где-то за пределами Болот.
— Откуда знаешь? Искала его?
— Бабушка умеет читать пламя. От нее узнали о его судьбе. Тот клан за которой он сражался… Они тоже пострадали от хюгморро. Ещё моя троюродная сестра отправилась в Угли, но там запутанная история, бабушка не все рассказывала. В любом случае, чем сильнее пламя, чем больше крови оно попробует, тем больше шанс, что оно тебя поглотит. Так что я тоже боюсь его, но уважаю, раз уж родилась с этим даром.
— Ты ведь могла просто не пользоваться пиромантией… Остаться на Болоте, если веришь, что за его пределами твой народ только горе находит, — неуверенно начал парень.
Стоявшая напротив Нэрья скривилась и недовольно толкнула Лейфа:
— А ты почему не остался в своей деревушке?
Парень замялся на пару секунд, после чего тяжело вздохнул:
— Уела.
Усмехнувшись Нэрья кивнула в сторону подъема на палубу. Медленно идя по узкому коридору, немного покачиваясь от налетающих на корабль волн, девушка заметила:
— С другой стороны, твои страхи куда ближе, чем мои. Ну и чуть более обоснованы. Куда проще пойти ко дну со всей командой, чем угодить в Пламя. Но неужели тебя это остановит? Тебя так легко сломать?
— Ну спасибо за поддержку, — скривился рыжий.
На море было беспокойно с самого утра. Лейф провел внизу не так уж и много времени, но поднявшись на палубу вместе с пиромантшей, он неприятно удивился, заметив, что волны стали куда выше. Виновато глянув на девушку – вдруг той было что еще сказать – рыжий бросился помогать вахтенным натягивать штормовые леера. Может непогода и не разыграется еще сильнее, но лучше подстраховаться заранее. Если вылететь за борт при такой качке, то обратно тебя вряд ли затащат. На мгновение Лейф даже порадовался, что его угораздило сваливаться со «Змея» во время штиля, нарушаемого лишь волнами, которые подняли проплывающие мимо твари.
Налетевший порыв ветра швырнул в лицо мелкую морось. Серые, низко ползущие тучи грозили скоро обрушиться на эскадру штормовым ливнем. Лишь бы не было молний, куда еще им бить в открытом океане, как не в дразняще торчащие в небо мачты? Лейф видел, как некоторые моряки между делом, не отвлекаясь от работы, молятся Торденверу и его брату Худвальду, а также, само собой, Скипу – Богу-мореходу, не забывая и про его жену Авгрунн. Что уж стесняться, рыжий и сам нет-нет, пусть мысленно, но поминал Богов, прося их смилостивиться. Шторм – это всегда страшно, ему ли, выросшему в прибрежной деревушке, об этом не знать. А уж если он застал тебя в открытом океане, то только на Богов надеться и остается.
Утерев мокрое из-за дождя лицо, Вестгейр заклинив руль, чтобы корабль не сбивался с курса, скомандовал:
— Паруса убрать! Ложимся в дрейф. Лампы на носу и корме зажечь и всех Богов молите, чтобы нас с остальное эскадрой за ночь не раскидало!
Пускай вахта сейчас была не его, но Лейф метнулся к грот-мачте, опередив другого замешкавшегося и видимо немного струсившего во время качки новичка. Рыжему тоже было страшно, но он гнал себя вверх. Может быть, благодаря страху он и делал все это. Если паруса изорвет налетевшим штормом или и вовсе повалит мачту, то «Змей» рискует пойти ко дну или как минимум потерять в скорости. Посреди океана это будет смерти подобно.
Чуть не сорвавшись вниз, пробираясь к концу реи, Лейф испугано вскрикнул, но тут же зло ощерился, лишь на миг глянув вниз, на болтающийся над палубой ноги. Затянув себя обратно, парень добрался до конца марса-реи, оказавшись над все сильнее бушующим океаном, принявшись крепить сматываемый парус. Страшно было упасть в эту бездонную, ревущую тьму под ногами. Но стихия и вред, который она может принести, пока что пугала сильнее, сейчас нельзя было медлить.
Спустя несколько минут паруса были спущены, штормовые леера и вещи, лежавшие на палубе, закреплены. Ветер и волны усиливались, где-то далеко слышался гром, но молний или хотя бы их отблесков видно не было. Еще оставалась надежда, что непогода заденет эскадру лишь краем.
Хуже всего было то, что опускалась ночь. Сквозь тучи, затянувшие небосвод, не мог пробиться свет звезд и луны, дождь урезал и без того слабую видимость. А ведь рядом, на параллельных курсах, шел не один и не два, а целая эскадра других кораблей. Вся надежда оставалась на лампы, закрепленные так, чтобы хоть немного очертить габариты практически невидимого судна. Несмотря на непогоду на юте, рядом со штурвалом, находилось несколько человек, до рези в глазах вглядываясь в сгущающуюся темноту. В их обязанности входило наблюдать за движением других кораблей, стараясь не прозевать момент, если вдруг кто-то подойдет слишком близко.
Но и держаться подальше от других каракк и бедолаг-фотов, больше всего страдающих от непогоды, было нельзя. В такую ночь проще всего потеряться в океане, к утру оставшись один на один с бескрайней бездной, только и ждущей твоей слабости, чтобы сожрать незадачливого путешественника. Так что наблюдателей на юте меняли как можно чаще, не давая им слишком устать и ослабить внимание. Да и непогода не слишком располагала к долгой вахте.
Закутавшись в два плаща, накинув поверх своего промасленный парусиновый, Лейф замер на юте, вцепившись в мокрые от дождя перила. Море бушевало, тьма сгущалась все сильнее. Тусклые огоньки ламп с соседних кораблей едва пробивались сквозь дождливую муть. К счастью, пока что вся эскадра двигалась в примерно одном направлении, сносимая течением и порывами ветра, которые злобно толкали корабли в борта, не в силах порвать сложенные паруса.
Лейф изредка смотрел на море, хотя ничего разглядеть, естественно, не мог. Может быть прямо сейчас под ними проплывал очередной колоссальный морской обитатель? Как тут узнаешь.
— Бояться, но уважать, — пробормотал парень, щурясь от стекающей по лицу дождевой воды.
Океан он уважал всегда, бояться же по-настоящему начал совсем недавно. Собраться бы с духом, чтобы страх стал слабее уважения…
На миг Лейфу почудилось, что сквозь ливень и шум волн пробивается какая-то мелодия. Кто-то поет или играет на музыкальном инструменте? Занятый своими мыслями, парень не был уверен, что ему не почудилось. Глянув по сторонам, рыжий не разглядел ничего кроме все той же стены дождя.
— Бруни! — чтобы докричаться до товарища, дежурившего у штурвала, пришлось повысить голос.
— А?! — здоровяк не сходил со своего места, пускай руль и был намертво заклинен.
— Слышал что-нибудь?!
— Нет! А что было?!
Рыжий замялся, но все же крикнул:
— Какая-то песня!
— Ерунды то не неси! — усмехнулся Тролль. — Устал поди? Скоро смена, терпи!
Лейф вздохнул и отвернулся. Может и правда ему уже мерещиться от усталости и странных мыслей, не покидающих голову? Снова глянув в темноту, парень удовлетворенно кивнул – кажется с общего курса они не сбились, лампы других кораблей горят все на том же расстоянии. Хотя вот та дальняя каракка, если судить по расстоянию меж фонарями, немного отклонилась в сторону. Прикрикнуть бы на ротозея, стоящего у штурвала, да поди докричись в такую погоду, при учете, что до того корабля не одна сотня саженей. Хотя может быть они и не могут выправить курс, прямо сейчас борясь с непредсказуемым штормовым течением? Запахнувшись в плащ, рыжий отвел взгляд. Думать о судьбе чужого корабля не его работа, тем более сейчас, когда волноваться надо о себе. Если к утру шторм уляжется, то можно будет попытаться найти всех потеряшек, которые наверняка будут. Сейчас бы не потерять «Доблесть севера», которая шла чуть впереди и чьи фонари горели ярче чем у остальных, да и было их раза в два больше. Вот уж кто точно не боялся морских тварей, жертвуя своей скрытностью, чтобы ближайшие корабли видели флагман.
