— То есть к пиратам он попал уже в десять? — удивился Лейф.

— Ну да. И за следующие шесть лет на «Горьких слезах» – фоте Хархильда, неплохо наловчился работать веслом и мечом. Свой, скажем так, стартовый капитал он сколотил именно там. И сумел его сохранить, потому что уже тогда любил, как воины древности, украшать свои руки браслетами. Когда «Слезы» атаковали два гертонских фота – одному тамошнему ярлу они в тот раз сильно насолили – Вест бросился за борт почти со всем своим богатством. А заодно клинком Хархильда, к тому времени уже мертвого.

— Это его меч Вест носит на поясе?

— Угу, Хладный укус, переименовывать меч Вестгейр не стал.

— И что он выплыл со всем этим добром? — рыжий немного засомневался.

— Не веришь? — усмехнулся Салконец. — А если бы твоя жизнь зависела только от того, удастся ли выгрести к не такому уж и далекому берегу? К тому же Вест до сих пор своей силы не растерял. А уж в шестнадцать лет, шесть из которых он провел на весле, мощи в нем, наверное, было как в диком туре.

Лейф уважительно кивнул, почувствовав легкую зависть. Он и сам был парнем неслабым, пускай ему иногда и говорили, что было бы не лишним немного жирка нагулять, а то уж больно он сухой, но Вестгейр и в правду внушал уважение. А уж в его то возрасте тот, пожалуй, дал бы десять очков форы Лейфу. Потому рыжему и было до жути завистно, хотелось доказать, что он тоже чего-то стоит. «Вот если бы я пол жизни не овец пас, а упражнялся с мечом и ходил по морю на фоте, тогда мы бы еще посмотрели, кто кого,» – вздохнул парень.

Возможно, Грегор рассказал бы юноше еще много чего интересного, но они уже добрались до порта и из-за шума и толкотни стало немного не до разговоров. На встречу им попался прихрамывающий Арнбьерн, видимо направлявшийся в какой-нибудь кабак. Завидев Салконца, старпом помахал тому рукой, приветливо улыбнувшись:

— Ну как, закончил со своими делами?

— В Бьярге да, — кивнул Грегор, на что собеседник лишь рассмеялся.

— Ну я и не сомневался. Парнишку-то не загонял?

— Ему вроде наоборот понравилось.

Лейф тут же закивал, вызвав у старпома еще одну улыбку:

— Ладно, шагайте. А я выпить схожу, сегодня за старшего Паук, так что не балуйте там.

Насвистывая какую-то мелодию, мужчина попрощался и неторопливо поковылял вглубь порта. Грегор и Лейф же направились на корабль. Рыжий, оглянувшись по дороге, поинтересовался:

— А у Бьерна какое прозвище?

— Арнбьерн Стальной, потому что Охотником он именно до такого жетона дослужиться сумел. Успел еще с Редалией пободаться, когда война с ними началась в Брихольме. А потом ушел, как закон «О национальных Охотниках» приняли и к Весту присоединился, тот как раз в устье Солы тогда околачивался.

О законе Лейф слышал, но понимал его смутно. Что-то о том, что Охотники больше не являлись нейтральной силой, вхожей куда и когда угодно. Теперь страна регистрации четко определяла политическую принадлежность Охотника. Никто не хотел повторения Брихольма, когда де-юре территория Редалии оказались захвачена хальрадскими Охотниками, после чего передана тогдашнему королю Хальрада. Проделано все было нагло, просто на правах сильного и пришедшего первым.

Кроме того, закон запрещал Охотникам вступать в войны на чьей-либо стороне, под угрозой утраты жетона. Видимо потому Арнбьерн и покинул Гильдию, показав немного патриотизма.

На корабле вроде как прибавилось народу, на сколько Лейф мог судить. Распрощавшись с Грегором он растерянно замер, не зная куда податься. На счастье Финн ждал его на старом месте и помахав привлек внимание друга.

— Ну как город?

— Зря ты с нами не пошел, Салконец столько интересного рассказывал, — Лейф с облегчением растянулся на палубе рядом с другом, только теперь сообразив, как устал. — Да и с самим городом даже Тирхолл ни в какое сравнение не идет.

— Да я прогулялся немного, когда время свободное было, — пожал плечами Финн. — Да и меня гоняли недалеко, по поручениям всяким. Новеньких набрали, кстати, человек пятнадцать. Еще в Аульфтау столько же наберем и хватит вроде как.

— Это сколько всего будет?

— Под сотню человек команда выходит. Вест с обоих фотов своих самых опытных людей снял, но все равно добирать приходиться. Но хотя бы не все новички как мы будут.

— За себя говори, — хмыкнул Лейф, но товарищ его приспустил на землю.

— Ну на веслах ты, положим, получше меня ходишь. Узлы там знаешь и все такое. Но с местным такелажем управишься? Мачт тут аж три штуки, да и побольше они, чем на фотах будут. С ними тоже разберешься? Тут опытные-то моряки, уже ходившие с Вестом, учиться вынуждены, что уж о нас говорить.

— Ладно, твоя правда, — вздохнул рыжий.

Друзья еще какое-то время посидели на палубе, обсуждая прошедший день, пока из трюма не поднялся здоровенный парень или уже молодой мужчина в жилете на голое тело, даже выше Веста ростом и заметно шире Финна в плечах. Хотя лицо при этом у здоровяка было довольно доброе и немного мечтательное, не смотря на здоровенную челюсть, которая придавала ему квадратную форму, и густые темно-рыжие бакенбарды.

— Коваль, лопать иди! — гаркнул парень, завидев Финна, и добавил, глянув на Лейфа. — И друга своего рудого тоже бери.

— Идем! — Дагфинн с кряхтением поднялся на ноги.

— Это кто?

— Бруни, все его Троллем зовут. Он у Вестгейра рулевым был, на «Змее» им же остался. Сильный, зараза, на руках с ним боролись, левой он меня сделал.

Бруни ждал их у спуска в трюм, крепко пожав Лейфу ладонь, когда тот подошел. Хватка у него и вправду оказалась крепкая, что не удивительно с его-то ручищами, но при этом держался и вел себя он довольно добродушно и приветливо.

Новый знакомый показал Лейфу общую каюту для рядовых матросов, где расположили всех новичков, после чего проводил на камбуз. Про то, что коком на «Змее» был выходец с архипелага, рыжий уже знал, но все равно удивился, встретившись взглядом с совсем не привычными чертами лица местного повара. Впрочем, восточник к чужому интересу отнесся спокойно:

— Мурио Табе. Табе – это имя. Будем знакомы, — коротко представился он, на довольно чистом северном наречии.

Ростом кок был примерно с Финна, может чуть пониже, но на фоне широкоплечего кузнеца смотрелся совсем несерьезно. Уж больно худым казался, особенно из-за чуть вытянутого, узкого лица, на котором заметно выделялись скулы и раскосые глаза. Волосы у восточника были черные как смоль, самые темные, которые Лейф когда-нибудь видел за жизнь. Кок собирал их в пучок на затылке, чтобы не мешались во время готовки.

— Ого, вы хорошо по-нашему говорите, — одернул себя рыжий, перестав пялиться на мужчину и принимая из его рук тарелку.

— Быстро учусь, — пожал плечами Табе. — Да и времени полно было. С Вестгейром я с его первого плавания на мою родину.

— Немало, — удивился Лейф и замолчал, не зная, что еще сказать.

Занятый раздачей пищи Табе видимо и сам был не особо настроен на разговор, но намекнул на это довольно вежливо:

— Ступай, поешь. Салконец, наверно, загонял тебя за день.

Благодарно кивнув, рыжий вслед за товарищем слинял обратно на палубу, предпочтя поужинать там, а не в темноте трюма. Здоровяк-Бруни решил составить им компанию.

— Можешь, кстати, не смущаться и его Чужаком звать, — рулевой кивнул на спуск в трюм, явно имея ввиду Табе. — Он не обижается, его так с самого начала прозвали.

— Не больно-то приятное прозвище, — нахмурился Лейф.

— Да говорю же, нормально все, — Бруни пожал плечами, во всю работая своей мощной челюстью. — Хотя, может Чужаку и надоест когда-нибудь… тогда он нас всех отравит, а никто и не поймет.

Хохотнув над своей простенькой шуткой, парень вернулся к еде, снова весьма недурной. В корчме, конечно, готовили получше, но Лейф все равно уплетал горячую похлебку так, что за ушами трещало. Впрочем, между делом он успел уточнить у Финна:

— А Нэрью не видно?

— Она с Вигдис почти весь день в каюте провозилась, я пару раз с ней пересекся, — пожал плечами Дагфинн. — На обеде и потом еще, когда они на палубу поднимались. Вигдис вроде как уже учить ее взялась.