— Тебе нравится?

Эдмунд тогда стоял у двери и выглядел удивительно довольным собой.

Словно заранее знал ответ.

Лана ахнула.

По-настоящему.

Без притворства.

Без попыток выглядеть взрослой.

Просто ахнула.

Потому что ничего красивее она ещё не видела.

Она провела ладонью по ткани.

Коснулась сверкающих бисеринок.

— Очень.

Подняла взгляд.

— Она выглядит как снег.

— Снег?

— Да.

Она улыбнулась.

— Как настоящий снег, на котором сверкают льдинки.

Эдмунд тогда тихо рассмеялся. По-настоящему.

А Лана вдруг поднялась на носочки.

И быстро чмокнула его в щёку.

— У меня самый лучший брат на свете.

И помнила, как он после этого замер.

Совсем ненадолго.

На одно мгновение.

А потом только взъерошил ей волосы и сказал:

— Конечно. Потому что кто ещё мог им быть?

К полудню над Базальтовым Венцом загудели горны.

Низкий протяжный звук прокатился по стенам замка и эхом ушёл в горы.

— Возвращаются, — улыбнулся Повелитель.

Лана и без того это знала.

Она уже несколько часов не находила себе места.

То выбегала на стены, то снова спускалась вниз.

То проверяла, всё ли готово к празднику, то возвращалась обратно.

И теперь наконец увидела их.

На горизонте показались знамёна.

Сотни.

Нет.

Тысячи солдат.

Белые полотнища Повелителя с черной остроконечной короной.

И знамёна Эдмунда — чёрный дракон на синем полотне.

Ветер трепал ткань, превращая армию в настоящее море.

— Вон они! — радостно воскликнула Лана.

Но почти сразу замолчала, потому что увидела не армию, а его.

Высоко в небе.

Намного выше башен.

Намного выше горнов.

Намного выше всего мира.

Эдмунд не ехал впереди войска.

Он летел.

Огромный чёрный дракон рассекал облака.

Сорок метров живой мощи.

Его чешуя блестела под солнцем, словно отполированный обсидиан. По перепонкам гигантских крыльев тянулись синие прожилки, похожие на застывшие молнии. Каждый взмах поднимал воздушные потоки такой силы, что облака вокруг него рвались на части.

Лана всегда забывала, насколько он огромен, а потом видела его снова.

И каждый раз сердце начинало биться быстрее, потому что это был её величественный брат.

Её Эдмунд — самый сильный дракон мира.

Он сделал широкий круг над армией, будто любуясь собственной работой.

На мгновение вокруг его чешуи вспыхнули яркие, тёмно-красные сполохи драконьей магии — чистая, концентрированная сила подхватила огромную массу, шутя ломая законы тяжести. Дракон неожиданно перевернулся в воздухе. Один раз. Второй. Третий. Багряные воронки закрутились вслед за его движением, отбрасывая на облака кроваво-красные отсветы.

Повелитель расхохотался:

— Вот же сорванец!

Словно речь шла не о легендарном воителе, а о мальчишке, который снова придумал какую-то выходку.

Над долиной прокатился драконий рык. Глубокий. Могучий.

От него задрожали стёкла в окнах.

Лошади внизу тревожно заржали.

А потом дракон сложил крылья и рванул вперёд.

Прямо к замку.

Люди на стенах невольно замерли.

Даже самые опытные воины перестали дышать.

Потому что это была страшная красота.

Когда огромная живая гора с молниеносной скоростью несётся прямо на тебя.

Когда ветер начинает выть. Когда воздух дрожит.

Когда кажется, что сейчас сама крепость не выдержит удара.

За мгновение до столкновения дракон раскрыл крылья.

Ветер ударил по стенам.

Полы камзола Кристофа взлетели вверх.

Волосы растрепались.

Он недовольно поморщился.

Повелитель только смеялся.

— Вот же шалун!

Когда Эдмунд пролетел над стенами, Лана почувствовала жар от его крыльев — живой, обжигающий, как дыхание самой стихии. И она уже прыгала от восторга, совсем забыв о том, что давно считает себя взрослой.

Потому что в такие моменты невозможно было сохранять достоинство.

Она смотрела на дракона.

На прекрасное чёрное чудовище, закрывающее половину неба.

И чувствовала себя самой счастливой девушкой на свете.

Потому что этот дракон был её братом.

Пир продолжался до самой ночи.

Праздновал не только замок.

За стенами Базальтового Венца раскинулся целый палаточный город.

Сотни костров горели в темноте.

Солдаты смеялись. Пели песни. Стучали кружками по столам.

По рядам тянулись бочки с пивом и вином.

После долгого похода армия наконец была дома.

А в самом замке было ещё шумнее.

Звучали лютни, барабаны и флейты.

Скоморохи прыгали между столами, показывая фокусы и смешные сценки.

Кто-то танцевал.

Кто-то спорил и смеялся.

Кто-то уже успел напиться настолько, что обнимал соседей и клялся им в вечной дружбе.

Лана сидела напротив Эдмунда и почти не умолкала.

Она рассказывала всё подряд.

Как один из молодых рыцарей случайно свалился в фонтан.

Как Повелитель три дня искал книгу, которая всё это время лежала у него под рукой.

Как Кристоф снова отчитал половину замка за беспорядок.

Как повар устроил скандал из-за пропавших пирожков.

А Эдмунд почти не говорил.

Только слушал.

Иногда улыбался.

Иногда качал головой.

Иногда тихо смеялся.

Но чаще просто смотрел на неё.

Кристоф, как обычно, был немногословен.

Повелитель же выглядел абсолютно счастливым.

Он сидел во главе стола и время от времени переводил взгляд с одного ученика на другого.

И улыбался.

Так улыбаются люди, которые уверены, что всё в их мире находится на своих местах.

Когда стало совсем темно, шум праздника остался позади.

На одной из башен было тихо.

Лишь ветер перебирал волосы.

И где-то далеко слышались обрывки песен.

Лана стояла возле каменного парапета.

Внизу, за стенами замка, поле было усыпано сотнями огней.

Костры солдат. Жёлтые точки света среди ночи, словно звёзды упали на землю.

— Красиво, — тихо сказала она.

— Да.

Эдмунд стоял рядом.

В руках серебряный кубок с вином.

Он выглядел непривычно задумчивым. Не таким, каким был обычно, а более тихим.

Он долго смотрел на огни.

Потом вдруг спросил:

— Тебе понравилось, когда я сегодня пролетал над замком?

Лана сразу повернулась к нему.

— Конечно!

Она даже засмеялась.

— Это было восхитительно!

— Правда?

— Конечно, правда.

Она облокотилась на парапет.

— Это вообще нечестно.

— Что именно?

— То, что ты умеешь летать.

Эдмунд усмехнулся.

— Нечестно?

— Да.

Она указала рукой на небо.

— Ты можешь просто подняться туда, куда не может никто. Выше гор и облаков. Увидеть весь мир.

Она вздохнула.

— Это должно быть потрясающе.

Он сделал небольшой глоток вина.

Помолчал.

Потом спокойно спросил:

— А ты хотела бы полетать?

Лана моргнула.

— Что?

— Полетать.

Он посмотрел на неё.

— Со мной.

На несколько секунд она решила, что ослышалась.

Всем было известно, что Драконы были гордыми существами.

Невероятно гордыми.

Эдмунд сам много раз говорил, что драконы не ездовые животные.

Что дракон не позволит никому обращаться с собой как с лошадью.

Что седло для дракона — оскорбление.

— Ты серьёзно?

— Да.

— Правда?

— Да.

— Прямо сейчас?

— Да.

Лана смотрела на него широко раскрытыми глазами.

Потом выпалила:

— Конечно, хочу!

И тут же нахмурилась.

— Но…

— Но?

— Я боюсь упасть.

В его глазах мелькнула очень тёплая улыбка.

— Не упадёшь.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я не позволю.