Замок на двери щёлкнул, и она вышла.

Мистиен всё ещё стояла прямо перед ней. В её глазах застыла тревожная, слишком хорошо всё понимающая темнота. Мистиен знала её слишком долго. И Лана ненавидела, когда её видели слабой.

Она выпрямилась, выравнивая осанку, будто надевала невидимый доспех.

— Ужин через полчаса, — сказала она абсолютно ровным тоном. — Портал готов?

— Да, — тихо ответила Мистиен, пристально всматриваясь в её лицо. — Всё готово. Лана…

Лана жестко перебила её, не давая развить тему:

— Хорошо. И напомни мне потом узнать цену этого платья. После спектакля я верну ему деньги. Чтобы он не думал, что я когда-нибудь ещё приму от него подобные подарки.

— Лана…

— Это чёртово платье я сожгу в тот же момент, когда закончится этот идиотский ужин.

Она прошла мимо Мистиен, чеканя шаг и не оглядываясь.

И только Мистиен — единственный человек, знавший её настоящую — увидела, как у Ланы всё ещё едва заметно поддрагивают кончики пальцев.

Ресторан «L'Apogée» находился не просто на высоте — он парил. Небольшой древний фрагмент базальтовой скалы, поднятый магией над ночным Парижем и скрытый от глаз смертных мощнейшей иллюзией. Внизу, за прозрачными маго-панелями панорамных окон, простирался гигантский, светящийся океан огней столицы.

Содержать «L'Apogée» могли бы единицы даже среди богатейших Орденов. Глубоко в чреве скалы непрерывно работали огромные зачарованные механизмы левитации, пожирая синий жемчуг, чтобы удерживать многотонную махину в воздухе. Одни лишь ежедневные расходы исчислялись состояниями.

Еда здесь стоила баснословно, а столики были расписаны на месяцы вперёд. Лучшие лица мира Воплощённых охотно платили любые деньги, чтобы провести вечер в самом дорогом ресторане магического мира.

Главной причиной, по которой сюда стремились попасть, была вовсе не высота. И не кухня. Люди приезжали посмотреть на невозможное — на место, существование которого само по себе выглядело вызовом здравому смыслу.

Почти вся выручка уходила обратно — на содержание парящей скалы, древних защитных чар, сложнейших механизмов и десятков магов, обслуживавших это невозможное сооружение. «L'Apogée» практически не приносил прибыли.

Илая Д’Ориоль это совершенно не беспокоило.

Ресторан существовал не ради денег. Он существовал как демонстрация возможностей. Пока другие главы Орденов подсчитывали расходы, он мог позволить себе держать в небе целую скалу лишь потому, что ему этого хотелось.

Несколько лет назад Илаю Д’Ориоль пришлось задействовать всю свою агентуру в правительстве и министерстве транспорта, чтобы объявить этот сектор неба бесполётной зоной — после того как пара гражданских дронов с камерами врезалась в невидимый защитный купол и сгорела в труху.

Ни одного случайного посетителя. По залу журчали узкие каналы с кристальной водой, в которой плавали золотистые карпы, а между столиками возвышались живые перегородки из белых орхидей.

Здесь продавали не еду.

Здесь продавали ощущение абсолютного превосходства над миром.

Вечером Лана сидела за длинным столом у высокого окна. Открытые плечи отзывались внутри липким, враждебным чувством незащищённости, но Дэмиен ждал, что его мать вернут. Она дала ему слово.

Напротив неё сидел Илай.

В своём тёмном костюме он выглядел всё так же безупречно, сохраняя привычную расслабленную уверенность. Чуть прищуренный взгляд создавал впечатление будто он знает какую-то шутку, неизвестную остальным.

Илай лениво провел пальцем по едва заметному руническому символу, вправленному в полированный край стола. По воздуху вокруг них тут же пробежала мягкая перламутровая рябь — активировался индивидуальный купол глушения. Стандартная услуга элитного заведения: теперь ни один официант, ни один сторонний заклинатель за соседними столиками не мог услышать ни единого их слова.

На пальце поблёскивало знакомое кольцо с мерцающим синим сапфиром. Илай лениво провел большим пальцем по перстню. В ту же секунду над столом расползлась плотная аура Василиска. Запах нагретого камня, сырого папоротника и ледяное дыхание известняковой пещеры медленно накрыли пространство. Аура следовала за его взглядом, когда он попытался заглянуть ей в глаза, мягко, но настойчиво пытаясь подчинить себе волю собеседника. Лана отвела взгляд первой, но даже не повела бровью.

В ответ на его нажим её собственная магия крутанулась в жилах. Пространство между ними овеял сухой, палящий ветер пустыни, и еле-еле заметный аромат цветков вишни. Мужчина не сдержался и вдохнул этот неуловимый запах. Илай едва заметно прищурился: он физически ощутил, как по его защитному полю пробежали острейшие, как лезвия, касания призрачных коготков Солнечного Сфинкса.

Сфинкс предупреждал.

— Вы всё так же опасны, госпожа Сварткранц, — тихо, с искренним, почти болезненным наслаждением проговорил Илай, чуть ослабляя магический нажим. — Ваш Сфинкс выпускает когти, стоит мне просто сделать вдох.

— Мой Сфинкс не любит гипнотизёров, Илай, — холодно и ровно ответила Лана, скрещивая руки на груди.

Он задержал взгляд на её плечах и ключицах чуть дольше, чем требовали приличия. Не оценивающе. Скорее внимательно, словно отмечал про себя каждую деталь.

— Я рад, что вы приняли приглашение, госпожа Сварткранц. Это платье вам очень идёт, — мягко сказал он.

— Ближе к делу, — спокойно ответила Лана.

Он усмехнулся. Не обиделся — скорее будто ожидал именно этого.

— У меня есть то, что вам нужно.

Он достал телефон и развернул экран к ней. На фото были мать Дэмиена и его сестра. Живые. Для Илая они оставались слишком ценным активом, чтобы избавляться от них раньше времени.

Лана едва заметно выдохнула и опустила руки на стол.

— Цена не изменилась?

Илай откинулся на спинку кресла.

— Нет. Меня вполне устраивает наша оговоренная сделка, — он сделал лёгкую паузу. — Двадцать процентов дополнительного синего жемчуга. Двухлетний контракт на «Регенеративные сферы. Класс А». И меч вашего чемпиона. Весьма достойная цена за жизнь одной семьи.

Лана молчала. Он внимательно наблюдал за ней. Не как хищник, ждущий боли, а как человек, добившийся того, что его воспринимают всерьёз. Он видел напряжение в её пальцах, замечал, как она осторожнее подбирает слова, и это доставляло ему глубокое удовлетворение.

— И… приятный вечер, — добавил он уже мягче. — Без вражды хотя бы на несколько часов.

Лана подняла на него холодный взгляд.

— Переговоры не называют приятным вечером.

— Я называю это ужином. — Он чуть склонил голову. — И, уверяю вас, Лана, я не собираюсь делать ничего, что вызовет у вас дискомфорт. Иначе… я просто передам семью Давиду. А этого не хочется ни вам, ни мне.

Лана прикрыла глаза на секунду. Вся эта ситуация бесила. Но хуже всего было другое: получив желаемое силой, Илай вёл себя так, словно никакого принуждения не существовало. Будто это действительно был просто ужин.

И от этого становилось только тяжелее.

Официант бесшумно поставил бокалы.

Тонко звякнуло стекло.

Илай даже не посмотрел в сторону официанта — всё его внимание оставалось на Лане.

— Расслабьтесь, — тихо сказал он. — Я не ваш враг сегодня.

— Ты слишком высокого мнения о себе.

— Возможно. — Он чуть улыбнулся. — Но вы всё-таки пришли.

Лана промолчала, лишь поджав губы.

— Вы всегда так напряжены? — спросил он чуть позже.

— Привычка.

— Это из-за меня?

Она подняла взгляд:

— Не льсти себе.

Илай заметил, как после ответа она едва заметно сглотнула, и в его глазах мелькнуло тихое удовлетворение.

Официант бесшумно поставил блюда и испарился. Ни один из них так и не притронулся к еде.

— Вы разговариваете со мной так, будто подписываете военный договор, — негромко произнёс Илай, лениво проводя пальцем по ножке бокала. — А я всего лишь пытаюсь сделать эту встречу менее формальной.