На форзаце быстрым косым почерком было написано:

«Моему лучшему ученику, Цаю Томилину»

Ниже автограф и картонка из плотной пожелтевшей бумаги.

Изображение на фото оказалось мутным и выцветшим, но на нем еще можно было различить лица курсантов, выстроившихся в ряд перед главным корпусом Академии.

Ученическая форма с нашивками «К» была Полу хорошо знакома — он и сам носил такую в годы учебы.

— Второй слева — это я. — Цай указал на тощего паренька с торчащими ушами. — А вот Анатоль Волков, твой дед.

Пол поднес фотографию ближе к глазам, жадно всматриваясь в лицо высокого русоволосого мужчины, который стоял чуть в стороне от курсантов.

Заведя руки за спину, он смотрел прямо в камеру и улыбался, а черты его лица были до боли знакомыми.

Пол нахмурился и поднял на Цая удивленный взгляд:

— Это что, шутка?

Связной довольно рассмеялся:

— Теперь ты можешь представить себе мое удивление, когда мы встретились? Да я словно призрака увидел! Чуть не помер, ей богу… Ведь ты точная копия своего деда! Даже мимика такая же!

— Это поразительно! — Признал Пол, снова разглядывая фото. — Так, подождите… А вот этого человека рядом с Анатолем я тоже узнаю!

Цай фыркнул и развел руками:

— Еще бы ты не узнавал собственного руководителя. Да, это Саша Русаков, собственной персоной. К слову говоря, вот как раз он Анатоля знал очень хорошо, ведь они в то время оба преподавали в Академии и были друзьями. Разве он тебе не рассказывал?

— Он вообще не упоминал об этом. — Ошарашенно признался Пол.

Пораженный услышанным, Пол начал сопоставлять факты.

Теперь ему вдруг стали понятны истинные причины, по которым Русаков проявил к нему такую неожиданную лояльность.

Связной нахмурился:

— Подожди. Так ты что, совсем ничего не знаешь про своего деда?

— Только общие факты, но ничего конкретного. Я даже не знал, как он выглядел, пока вы не показали мне фото. Все, что от него осталось, это гитара и скаут. Кстати, я именно на нем сюда и прилетел.

Связной посмотрел на него почти с суеверным ужасом:

— Подожди… Ты что, летаешь на «Дроп-До»? Но как это возможно?

— Да вот так. — Пол развел руками, уже переставая что-либо понимать в происходящем.

Цай ошарашено молчал, глядя на Волкова. Из этого состояния его вывел зазвонивший комм.

Встрепенувшись, он коротко глянул на экран и засуетился:

— Однако мы совсем забыли о времени. — Он протянул карточку. — Фото оставь себе. Тебе пора. Я искренне рад нашему знакомству!

— Да, я тоже. — Опомнился Волков, пожимая его руку. — А вы не будете против, если я вас еще расспрошу про деда?

Связной коротко улыбнулся:

— Конечно, звони в любое время, я буду рад с тобой поболтать.

Выпроводив молодого оперативника, Цай удивленно покачал головой.

Разве мог он себе представить, что спустя столько лет снова увидит те же черты лица на другом человеке?

Знакомство с Полом стало причиной нахлынувших воспоминаний, поэтому остаток своей смены он пребывал в глубокой задумчивости.

И даже не сразу заметил, когда на пороге его мастерской появился мужчина в форменном экзо с жетоном на груди.

— Извините, я уже закрываюсь, моя смена закончена. Приходите завтра.

— Я не займу много вашего времени. — Сообщил незнакомец осматриваясь. — Мне нужны данные по лицам, которые сегодня попали на шестьдесят вторую.

Цай развел руками:

— С этим вам лучше обратиться в миграционный отдел. Здесь же просто ремонтная мастерская.

— Я в курсе, где нахожусь, господин Томилин. — Полицейский улыбнулся одними губами. — И меня интересует один совершенно конкретный человек, которому вы сегодня помогли проникнуть в колонию.

— А вы, простите?..

— Меня зовут Мантас.

Та похвальная собранность, которую Давид проявил на переговорах с агентом, улетучилась без следа сразу же, стоило ему только получить инструкции по эвакуации.

Совершенно конкретное место, куда нужно явиться, чтобы покинуть это богом забытое место, и время.

И если место вопросов не вызвало, то увидев время, логист снова покрылся холодным потом.

Потому что побег следовало осуществить глубокой ночью, когда улицы патрулирует охрана, а покидать жилую зону строго запрещено.

С задачей посредника он справился отлично — даже лучше, чем сам от себя ожидал. Но вот на роль ночного лазутчика он уж точно никак не годился.

Еще каких-то пару лет назад он работал днями напролет, а ночью в компании друзей выходил на поиски развлечений, которые в тот период в колонии найти было несложно.

Но после мятежа ему только и оставалось, что считать дни до конца своего контракта.

Друзей у него больше не оставалось — одни сгинули в ночь бунта, а другие, как и он сам, упорно молчали о том, что на самом деле тогда произошло.

И о выходе из жилой зоны ночью он с тех пор даже не помышлял, потому что это было чистой воды самоубийством.

В том, что у Ишвара с Омаром ночная прогулка затруднений не вызовет, он нисколько не сомневался — раз уж они ухитрились уйти от пиратов, то и с этим как-нибудь справятся.

Но вот как насчет него самого?

В очередной раз перечитав сообщение, Давид ответил коротким, но крайне важным вопросом:

«А мне-то что делать?»

Но ответа не последовало.

Либо агента перестала заботить судьба информатора сразу же, как только они попрощались.

Либо, что даже более вероятно, ушлый сотрудник секретной службы предусмотрительно уничтожил выданный ему коммуникатор сразу после того, как отправил инструкции.

Размышляя над тем, как быть дальше, Давид достал из вентиляционной шахты полупрозрачный сантиметровый диск внешнего модуля связи, выданный ему год назад, и приложил к виску.

Спустя короткое ожидание перед глазами появился текст нового входящего сообщения.

«Ваша эвакуация подтверждена. Ожидайте в своей комнате, за вами придут после отбоя»

Ну это же совсем другое дело!

Сразу повеселев и более не теряя ни минуты, Давид переслал инструкции Омару.

Ответ пришел незамедлительно:

«Принято. Будь у себя, я заеду за тобой через час»

Припомнив все пренебрежительные наставления, которые он успел выслушать за время короткого знакомства с киборгом, логист гордо хмыкнул.

«Не стоит, я о себе позабочусь. Встретимся на месте»

«Принято. Я уничтожу комм, ты сделай то же самое со своим. До встречи»

Давид раздраженно засопел: вот и очередное наставление. Как будто он сам не знает, что положено делать в таких ситуациях.

Сломав хрупкий корпус коммуникатора на мелкие кусочки, он смыл их в унитаз.

Все-таки удобно, что одноразовые устройства делают такими хрупкими.

Кто знает, может это как раз и служило цели быстрой утилизации?

До отбоя оставалось еще почти два часа, и логист принялся коротать время.

Не к месту вспомнилась чудесная лапша, к которой он даже не притронулся за обедом.

Тогда из-за нервного напряжения о еде он даже думать не мог, зато теперь аппетит разыгрался ни на шутку.

Рассудив, что сидеть голодным все равно нет смысла, он накинул куртку и вышел на улицу.

Рабочий день на шестьдесят второй только-только закончился, и купол перешел на приглушенное вечернее освещение.

А это значило, что про ужин в относительно приличном заведении можно было забыть — все столики там уже точно были заняты, а у входа стоят длинные очереди.

Да и уходить далеко от жилой зоны совершенно не хотелось.

Поэтому он повернул за угол и направился к ближайшей лапшичной. Кулинарными изысками она не блистала, зато очередь из посетителей была совсем короткая.

Вскоре он заказал лапшу и добавил к ней порцию жареного риса, а также спринг-ролы.

Получив заказ, он отошел от лотка на несколько шагов и вдруг встал как вкопанный.

Затем вернулся к прилавку и с неуверенностью в голосе добавил: