В подтвержден н своих слов, он лязгнул бронированной стопой о металлическую решетку в полу, оставив на ней внушительную вмятину.

Взгляды пиратов с любопытством переместились на старшего. Они прекрасно видели, что их новые командиры еще совсем юны — куда моложе, чем большинство из них.

И многих это смущало, ведь пираты были не тем народом, который готов терпеть над собой кого-то, кто хоть в чем-то им уступает.

Бёрни это отлично понимал, поэтому был только рад возможности расставить точки над «i».

Усмехнувшись, он медленно наклонился к бунтарю и положил ему на плечо свою ладонь, внимательно заглядывая в глаза.

Брамс ответил таким же прямым взглядом, а на его лице появилась самоуверенна улыбка, в которой явственно читалось: «Ну и что ты мне сделаешь, молокосос?».

Впрочем, эта улыбка сразу же пропала, как только глаза Бёрни блеснули фиолетовым.

В полной тишине раздался скрежет металла — это наплечник Брамса, сделанный из сверхпрочного сплава сминался под пальцами молодого командира, словно фольга.

Донни ощутимо побледнел, а пираты испуганно притихли. Теперь уже они смотрели на своего командира не с сомнением, а с животным ужасом.

Раздался мельничный звон, Бёрни подбросил на ладони оторванный кусок металла и вернул его оторопевшему Брамсу.

— Все слышали? За каждого убитого или раненого апатрида спрошу лично. А чтобы вас не подстрелили, просто не попадайтесь на прицел. Всем готовность, до высадки три минуты.

Бёрни вернулся в свое кресло и хмуро покосился на Эрика, который вовсю забавлялся, наблюдая за тем, как он муштрует новеньких.

— А ты чего скалишься? — Буркнул он. — Салаги сами себя не воспитают.

— Вот объясни мне, зачем нам эта обуза? — Эрик мотнул головой на пиратов. — Это же пушечное мясо, какой от них прок? Раньше мы и вдвоем управлялись.

Бёрни возмущенно фыркнул:

— Да ты хоть в курсе, сколько сейчас народу на станции «Северус»? Конечно, в теории можно и вдвоем, но в этот раз мастер приказал сделать все чисто. Тем более, среди пиратов мы теперь старшие, значит, нужно учиться ими руководить. Понимаешь к чему я?

Эрик страдальчески закатил глаза:

— Я-то, может, и понимаю. Но как же веселье? Зачем все это, если радости жизни достанутся салагам?

Бёрни обреченно вздохнул:

— Вот даже не начинай…

Он уже по опыту знал, что если друг поднимает тему веселья, то пиши пропало. Со временем Эрика стала интересовать только хорошая драка, а любые доводы разума рушились о стену его искреннего непонимания.

— Ты должен понять, — Серьезно сказал он. — Или мы будем расти над собой, или так навсегда и останемся на скамейке запасных… Эй! Ты куда?

Эрик отмахнулся от него, рывком поднялся на ноги и встал у десантного шлюза. Створка перед ним бесшумно отъехала в сторону — теперь салон рейдера отделяло от пространства планетоида только слабое силовое поле.

На него удивленно уставились два десятка удивленных глаз, а Бёрни предостерегающе вскинул руку:

— Не вздумай! Дождись, когда пойдут все!

Эрик медленно повернул к нему голову и выдал хищный оскал — в его глазах уже плясали безумные фиолетовые огоньки.

В следующую секунду он мощным рывком выпрыгнул из рейдера, даже не удосужившись разложить шлем-маску.

Бёрни крикнул ему вслед:

— Да чтоб тебя! Шлем хоть разложи, дубина, а то голову отстрелят! — Уже понимая, что напарник его не слышит, он добавил уже тише. — Впрочем, да, я уже понял, что она у тебя для красоты.

Обернувшись к пиратам, он добавил:

— Так, парни! Выключайте глушился и скажите нашему человеку, чтобы открывал ворота.

Раскачиваясь в вихре, который после себя оставил рейдер, Эрик плавно приближался к поверхности. Слабая гравитация делала падение плавным, но он и не думал раскладывать шлем.

А его незащищенная плоть сразу пришла в движение, адаптируясь к враждебной окружающей среде, которая не была предназначена для людей.

Но он больше не был человеком.

Кисти его рук почернели, а пальцы вытянулись заостренными когтями. Открытая голова и шея покрылись плотным каркасом из костяной брони, которая защищала в равной степени и от холода, и от радиации.

Его уши прижались к голове, а нос ввалился за ненадобностью — дышать здесь все равно было нечем.

К тому моменту, когда его ноги коснулись поверхности, его организм был уже полностью адаптирован к этому миру.

Встряхнувшись, словно огромный черный пес, он мощными прыжками побежал к воротам станции «Северус», обитателям которой этот день точно не сулил ничего хорошего.

Посреди изолятора стоял массивный металлический стул, к подлокотникам которого были привязаны запястья очередного задержанного.

Им оказался никто иной, как бедный Тремоло.

Впрочем, узнать в этом человеке Джонни теперь можно было только по темному цвету кожи, поскольку после двух часов общения с Эдиком его лицо превратилось в один сплошной кровоподтек.

Обе его скулы были рассечены, нос расплющен, а с разбитых губ на обнаженную грудь свисала кровавая ниточка слюны.

Его брезентовый плащ бесформенной грудой лежал в углу, а вокруг стула расхаживал Ветрило, известный своим талантом развязывать языки.

— Прежде чем ты снова начнешь врать, что не при чем, Джонни, я должен тебе кое в чемпризнаться. — Он доверительно наклонился к нему. — Мы знаем, как пираты стали работать в последнее время. Они хитры, и в лоб больше не лезут. Теперь они проникают в наши фавелы под видом беженцев, в итоге штурм начинается внутри, а не снаружи.

Джонни хотел было что-то возразить, но Ветрило жестом приказал ему заткнуться и продолжил:

— Я пока не знаю, сам ты открыл ворота на Глизе-триста-семнадцать, или это сделали твои подельники. Но скоро мы устроим вам очную ставку и выясним это, потому что они сидят в соседних изоляторах.

Джонни вдруг начал содрогаться всем телом, и Ветрило с удивлением понял, что его разбирает истерический хохот.

Заинтересованно склонившись, он спросил с ложным дружелюбием:

— Чего смешного, юродивый?

Отсмеявшись, Тремоло пояснил:

— Судя по тому, какие вы тут ловкие, не удивлюсь, если остальные задержанные такие же диверсанты, как и я. А настоящие пираты уже готовятся открыть ваши хваленые ворота.

Эдик скрипнул зубами и с силой двинул Джонни кулаком в висок. Голова старика дернулась и повисла — упрямец все-таки умудрился вывести его из себя.

Что ж, ему же хуже.

Недобро ухмыляясь, Ветрило шагнул к столу, на котором дожидался своего часа чемоданчик с инструментами.

Но в этот момент дверь открылась и на пороге появился мужчина в неброском сером экзо, стоимость которого была сопоставима с кораблем средних размеров.

Ростом он был настолько велик, что ему пришлось пригнуться, чтобы поместиться в дверном проеме. А ширина его плеч вызывала плотного и невысокого Эдика легкий комплекс неполноценности.

Бросив взгляд на избитого Джонни, гость неодобрительно покачал головой:

— Я же просил не калечить! Успехи есть?

Эдик пожал плечами:

— Нет успехов, Игорек. Старик точно связан с пиратами, но молчит как рыба. Точнее, болтать-то он горазд, но признаваться пока не хочет. А с остальными что?

Игорь коротко поморщился:

— Пойдем, поболтаем.

Ветрило бросил на бессознательного Джонни удовлетворенный взгляд, торопливо сунул шокер за пояс и вышел из изолятора.

Прислонившись спиной к двери, он достал из кармана грязноватую тряпицу и принялся оттирать кровь с пальцев, искоса поглядывая на Игоря.

Высокий во всех смыслах гость заявился на станцию накануне утром и с порога начал наводить в колонии свои порядки.

Конечно, кому-то из местных такое самоуправство пришлось не по вкусу. Но большинство все же усмотрели в этом добрый знак, ведь слава братьев Мортсонов шла впереди них самих.

Но с тех пор прошло больше суток, а боевой флот вслед за ним так и не прибыл. Из чего Эдик сообразил, что прибыл сюда Игорь инкогнито, а цель его визита была вовсе не в силовой поддержке.