Патель расхохотался:

— Это было бы забавно. Впрочем, нет… Все-таки я видел тебя в деле. Итак, слушай…

Этим утром на центральной площади станции «Северус» было не протолкнуться.

Всюду сновала шустрая местная детвора, за которой только глаз да глаз, чтобы не стащили ничего с прилавка. Лоточники продавали всякую мелочь и бойко торговались о ценах, между делом обсуждая последние новости.

А причин для разговоров хватало, ведь этим утром к ним прибыли сразу два десятка кораблей с беженцами из соседних систем.

И колония погрузилась в хаос, не успевая всех размещать.

— Валить надо подальше из этого сектора. — Мрачно протянул лысый апатрид в поношенном экзо. — Пираты могут нагрянуть в любой момент, а здесь мы и так уже как селедки в бочке.

Рыжебородый лоточник посмотрел на него неодобрительно и понизил голос, оглядываясь по сторонам:

— Егор, перестань паниковать. Будем сидеть тихо, авось и пройдут рейдеры мимо. Тем более, ходят слухи, что к нам вчера прибыл сам Игорь Мортсон, а значит мы под защитой. Так что не сгущай краски, лучше на вот, слойку съешь. Бесплатно.

Лысый мрачно покачал головой, но от бесплатного угощения отказываться не стал:

— Что-то я не видел, чтобы к нам прибыл флот Мортсонов. Да и самого Игоря тоже. Зато говорят, что у пиратов теперь в каждой нашей фавеле есть свои люди, которые помогают попасть внутрь. Вот сколько беженцев мы сегодня приняли, сотню? А кто их проверял? Вот и я о том же.

Он подозрительно покосился на двух смуглых мужчин, которые взяли по миске овощного супа и отошли к столику, внимательно поглядывая по сторонам.

Лоточник нахмурился и буркнул:

— Жуй давай. Я тебе еще слойку дам, лишь бы заткнулся. — Неожиданно он замолчал и посмотрел поверх собеседника. — А тебе чего, мужик? Если хочешь чего, плати кред. А не хочешь, так иди дальше, нечего тут…

Обернувшись, Егор увидел у себя за спиной тощего чернокожего старика в зеленом брезентовом плаще, который с интересом прислушивался к их разговору.

Выглядел он нездорово и явно был не в себе. Его глаза лихорадочно блестели, а голова была покрыта проплешинами, словно от ожогов.

При ходьбе он заметно хромал на левую ногу, а его плащ был прожжен в нескольких местах.

Шарахнувшись от лотка, он торопливо отошел в сторону и остановился в самом центре площади, затравленно озираясь по сторонам.

Заприметив пластиковые кубы с питьевой водой, он с видимым усилием начал карабкаться по ним, пока не оказался на самом верху.

Наблюдая за ним с любопытством, прохожие замедляли шаг и переглядывались. А старик выпрямился, обвел собравшихся безумным взглядом и надрывно выкрикнул:

— Они всех убили, всех! Бегите, фратре, спасайтесь!

Согнувшись пополам, незнакомец зашелся каркающим смехом, и Егор не сразу понял, что он давится рыданиями.

Нахмурившись, он шагнул ближе:

— Что ты такое говоришь? Кого убили?

С трудом отдышавшись, старик прохрипел:

— Скоро здесь будут рейдеры! Пираты уже близко! У нас было много людей и оружия, но мы не устояли. Не устоите и вы, поэтому бегите, пока не поздно!

Толпа притихла, напряженно переглядываясь, а Егор протянул старику руку и позвал:

— Слезай, отец. Тебя как звать-то?

Но вместо того, чтобы спускаться, старик встал во весь свой немалый рост и крикнул так, чтобы его все слышали:

— Меня зовут Джонни Тремоло, я единственный выживший из фавелыГлизе-триста-семнадцать. Пираты взяли в плен всех мужчин. Женщин насиловали! А стариков согнали на склад и расстреляли!

На площади наступила тревожная тишина. Апатриды беспокойно переглядывались, а их лица отразили полную гамму эмоций от страха и растерянности до праведного гнева.

Но откуда-то с задних рядов раздался глумливый голос:

— Ну а тебя-то, почему не убили, Джонни? Неужто за девку приняли?

Толпа почтительно расступилась, и к импровизированному постаменту вышли трое мужчин в боевых экзо и с оружием в руках.

Обернувшись, Егор столкнулся взглядом с Эдиком Ветрило из местного ополчения и послушно отошел в сторону — неприятности ему были не нужны.

По площади прошелся неуверенный смешок, а Тремоло возмущенно сплюнул под ноги и упрямо замотал головой:

— Не знаю, зачем, но пиратам нужны молодые мужчины. Такие, как ты! — Он ткнул в обидчика пальцем. — А я уже старый, меня сразу списали в расход. Врезали прикладом по голове, затолкали вместе с остальными на склад и расстреляли.

— Ну и как же ты выжил? — Не унимался Эдик.

Джонни горестно махнул рукой:

— Я стоял в самом углу, поэтому меня не зацепило. Только плащ прожгли и волосы обгорели. А тот пират, что в нас стрелял, смеялся, давя на курок! И его глаза светились фиолетовым! Истинно вам говорю, фратре, не человек это был, а чудовище!

Толпа недоверчиво загудела, а Ветрило поднял руку, призывая к тишине. Оглядев собравшихся, он криво улыбнулся и развел руками:

— Фратре! Ну в самом деле, мы же не дети малые, чтобы позволить пугать себя чудовищами!

Толпа ответила неуверенными улыбками. Удовлетворенно кивнув, Эдик указал пальцем на замершего Джонни и продолжил, развивая успех:

— И вообще, вдруг это пиратский лазутчик, которого к нам заслали, чтобы посеять панику?

Тремоло праведно возмутился:

— Да что ты несешь! Я такой же апатрид, как и ты!

Ветрило со смехом отмахнулся:

— Если в тебе плещется литр апатридскогорома, это еще не делает тебя апатридом! — Он поднял кулак, оглядывая толпу. — Фратре! Наши предки кровью и потом заплатили за нашу свободу! А этот юродивый предлагает отдать пиратам нашу станцию? Не бывать этому!

Толпа взорвалась бурными овациями. Апатриды вздымали кулаки, грозя невидимым врагам, и топали ногами, демонстрируя боевой дух.

— Но их больше, и они хорошо вооружены! — В отчаянии вскричал Тремоло, опасно балансируя на кубах с водой.

— Ну и что с того? — Возразил Эдик с улыбкой. — Зато мы живем там, где пиратам по нужде отойти страшно. Мы апатриды, мать твою! И нас не запугать!

Джонни порывался продолжить спор, но его уже не слушали. Довольные своей храбростью, апатриды стали расходиться по своим делам, потеряв интерес к униженному старику.

А когда зеваки разошлись, у импровизированного постамента остались только трое ополченцев.

— Ну-ка слезай, старик. — Усмехнулся Ветрило. — Разговор к тебе есть.

— Что за разговор? — Опасливо осведомился Тремоло, не торопясь спускаться.

— Потолкуем о том, что на самом деле произошло в системе Глизе-триста-семнадцать. И о том, как именно тебе удалось выжить.

Напряженно улыбнувшись, Джонни пошел на попятный:

— Парни, да я уже все рассказал. Если не хотите улетать, то дело ваше. Я и не собирался тут задерживаться, только предупредить хотел…

— Ну вот и пойдем, предупредишь нас. А заодно расскажешь, сколько тебе заплатили за предательство.

Хмуро наблюдая за тем, как местное ополчение уводит с рынка старика, Ахига покачал головой и отставил в сторону почти полную миску супа.

Мясо в колонии было в дефиците, зато с овощами и соевыми концентратами дела обстояли намного лучше, поэтому похлебка получилась на удивление вкусная.

Но настроение у него испортилось, и аппетит сразу пропал — ему было искренне жаль старого человека, который хотел всех спасти, а в итоге сам же был оклеветан.

Остро захотелось раскурить свою походную трубку, чтобы навести порядок в душе и наладить мыслительный процесс.

Но здесь этого делать было нельзя — они с братом и так привлекали слишком много внимания своими, мягко говоря, нездешними лицами.

Согласно наспех придуманной легенде, они представились беженцами из системы Керранго. Это позволило им попасть внутрь, но на этом успехи заканчивались.

Покосившись на брата, который с аппетитом доедал свою порцию, Ахига осуждающе фыркнул и подвинул ему свою миску и наклонился ближе: