Айвен пожал плечами.

— Формально, система Коперника еще дальше. Но дело не в этом. Плетора сейчас — самая перспективная планета. Там я буду востребован. К тому же это ведь правда интересно — осваивать новый мир, на котором только-только закончилось терраформирование.

Елена всплеснула руками:

— Да, прекрасно! Меня только смущает, что это в девяноста шести световых от дома. А по условиям контракта в ближайшие двадцать лет ты не сможешь получить вид на жительство другой планеты. Об этом ты подумал?

Юноша беспечно улыбнулся:

— Ну и ладно, будешь в гости прилетать. Ничего, мам, все наладится.

Недовольно покачав головой, Елена ушла в душ, оставив сына завтракать в одиночестве.

Стоило только полупрозрачной капсуле флаера коснуться посадочной площадки, как из лифта тут же выбежала встречающая делегация. Возглавлял ее важный господин в дорогом костюме, на лице которого застыло выражение безнадежного уныния.

Сделав над собой усилие, он честно попытался выдавить из себя хотя бы подобие гостеприимной улыбки и решительно направился навстречу.

— Господин Русаков, для меня большая честь лично вас приветствовать! — Торопливо заговорил он. — Меня зовут Артур Шемайло, я заместитель директора представительства. К сожалению, господин Яковлев все еще в отъезде. Но, если вам угодно задержаться, он будет рад пригласить вас на дружеский ужин.

Деловито всучив Владу бумажный пакет, на котором красовался логотип известного ресторана, Русаков пожал протянутую руку.

— Благодарю, Артур, но сейчас на это нет времени. Поэтому лучше давайте сразу к делу.

Оценив серьезное выражение лица нежданного гостя, Шемайло коротко вздохнул и сделал приглашающий жест к открытым дверям лифта.

— Как скажете, господин Русаков, следуйте за мной, пожалуйста. — Он посторонился, пропуская его в кабину первым. — Признаться, мы очень удивились, узнав причину вашего визита. Значит, никакой ошибки нет, и вам действительно нужен Волков?

— Совершенно верно. Так он у вас?

Артур поморщился, словно от головной боли:

— Да, он у нас, но с ним все непросто.

— Что вы имеете ввиду?

— Понимаете, это дело сильно всех разозлило. По вине Волкова погибли трое рейнджеров, и это, не считая ущерба за уничтоженную станцию. А он, вместо того, чтобы сотрудничать, оказал сопротивление при аресте и рассказывает небылицы о пиратах. Теперь его ждет трибунал, а прокурор настроен очень решительно.

Проигнорировав это замечание, Русаков вышел из лифта и уверенно направился по коридорам, будто бывал здесь уже много раз.

Миновав два контрольных пункта, вскоре они вышли к тюремному блоку, где их встретил бородатый крепыш, представившийся начальником охраны.

— Вашего человека я туда не пущу. — Сходу сообщил он, бросив на Влада строгий взгляд. — Только вас одного, господин Русаков.

Невозмутимо пожав плечами, Александр Анатольевич взял из рук референта бумажный пакет и молча направился вдоль ряда массивных дверей, за которыми находились комнаты для допросов.

Идущий следом начальник охраны явно боролся с желанием спросить, что находится в пакете, но так и не осмелился.

— И не забывайте! — Напомнил Шемайло, идущий следом. — Суд состоится уже через неделю, а до тех пор мы несем полную ответственность за задержанного.

— Не беспокойтесь. — Бросил Русаков сухо. — Скоро Волков перестанет быть вашей проблемой.

Остановившись у одной из дверей, начальник охраны положил ладонь на панель управления, и часть стены стала прозрачной, открывая вид на комнату для допросов. Заглянув внутрь, он удовлетворенно кивнул и встал по стойке смирно, всем своим видом демонстрируя намерение держать пост.

Подойдя ближе, Русаков впился взглядом в бледное лицо мужчины, который был пристегнут к столу наручниками.

— Убрать всех из тюремного блока. — Тихо распорядился он.

Оставлять высокого гостя без присмотра Артуру явно не хотелось. Но, после коротких раздумий, инстинкт самосохранения в нем все же возобладал над служебным рвением, и он нехотя направился к выходу.

— Вас это тоже касается. — Добавил Русаков, покосившись на начальника охраны. — И без моего разрешения в блок никому не заходить.

На лице бородача отразилась внутренняя борьба. Нахмурившись, он отчаянно попытался припомнить, что в таком случае предписывает устав. Но, так и не найдя что возразить, он направился вслед за Шемайло.

Дождавшись, когда посторонние покинут тюремный блок, Русаков перевел взгляд на комнату допросов и некоторое время изучал лицо человека, который находился внутри.

На задержанном был стандартный комплект дешевой одежды из местного госпиталя: синие джинсы, белая футболка и синяя же куртка, подбитая изнутри искусственным мехом.

Откинувшись на спинке стула, он мирно дремал. Его поза выглядела обманчиво расслабленной, а лицо казалось безмятежным.

Что плохо вязалось как с разбитым носом, так и с самой ситуацией, в которой он оказался.

Присмотревшись, Русаков разглядел на его запястьях кровоподтеки, из чего сделал вывод, что оказывал сопротивление Волков, уже будучи в наручниках.

Неодобрительно покачав головой на самоуправство группы задержания, он открыл дверь и зашел внутрь.

Бережно поставив бумажный пакет на стол, он расположился в кресле напротив, и обнаружил, что Волков вовсе не спит, а внимательно его разглядывает.

— Вы не дознаватель. — Сказал он утвердительным тоном. — Да и на адвоката тоже не похожи. По манерам я бы предположил, что вы большой начальник. Из прокуратуры? Нет, у вас лицо слишком интеллигентное. И не из Внутренней Безопасности — у местных повадки погрубее. И кто же вы тогда?

На лице Русакова промелькнула тень любопытства. Скрестив руки на груди, он с интересом ждал продолжения.

— Думаю, вы местный. — Прищурился Пол. — Должность у вас наверняка какая-то незначительная, но уровень допуска явно высокий. И вы всерьез думаете, что это произведет на меня впечатление, да? Ну-ну. А что в пакете?

Русаков фыркнул и развернул бумажный пакет:

— Я принес тебе луковый суп из ресторана. Поверь, это именно то, что нужно, чтобы прийти в себя.

С этими словами он выложил на стол миску супа и бумажный стакан.

— А в стакане что? — Нахмурился Пол, подозрительно принюхиваясь.

— Ирландский кофе. — Охотно пояснил Русаков. — Он в твоей ситуации тоже не повредит. Расскажешь мне, в чем именно тебя обвиняют?

Волков небрежно пожал плечами:

— А почему бы вам не спросить об этом тех парней, что привели меня сюда? Сколько мне помнится, в перерывах между ударами и разрядами из шокера они были весьма красноречивы.

Русаков хмыкнул:

— Могу себе представить. Но видишь ли, я не доверяю тем, у кого хорошо подвешен язык. Особенно если это профессиональные обвинители.

— И это выдает в вас человека, который плохо разбирается в людях.

— Совершенно верно, Пол. Но сейчас это обстоятельства не играет тебе на руку. Поэтому лучше отвечай на вопросы развернуто и честно.

Коротко зевнув, Волков изобразил на лице крайнюю степень скуки:

— А вы, значит, тот самый добрый полицейский, который с порога располагает к себе, да? Принесли мне миску супа и стакан кофе, а я в благодарность должен проникнуться к вам доверием и во всем соглашаться с обвинением? Такой у вас план?

Александр Анатольевич вздохнул:

— Я вообще не полицейский. И прежде чем ты выльешь этот суп мне на голову, скажу, что не имею никакого отношения к стороне обвинения по твоему делу. Меня зовут Александр Анатольевич Русаков, и ты верно подметил — я местный. А моя должность называется «директор Шестого Управления».

Пол равнодушно пожал плечами:

— Мне это ни о чем не говорит.

— И не должно говорить. — Согласился Русаков. — Но по итогам нашей беседы я или оставлю тебя здесь, дожидаться суда, или предложу тебе работу.

Задержанный невоспитанно присвистнул: