— Дядя Алекс! Я так рада вас видеть!

— Привет, красавица! — Смущенно пробасил контрабандист. — Ну хоть кто-то мне здесь рад.

— А вы давно прилетели?

— Да прямо только что, нас к резервному причалу направили. А твой отец скоро прибудет?

— Он мне не докладывает. — Девушка уклончиво пожала плечами. — И он уже давно здесь не бывал.

— Ну да, Семен говорил мне. — Подтвердил Соколов, зная, что эта тема девушке неприятна. — Ну а ты как? Все хорошеешь день ото дня?

Кая кокетливо улыбнулась:

— Стараюсь. А у вас что нового?

— Да все по-старому. Техника только нового взял на замену Пашке. Помнишь Пашку? Уволился он, мерзавец.

— Помню, конечно, — Девушка поморщилась, без восторга вспоминая прежнего техника, от липких взглядов которого ее не ограждала даже фамилия, — Уверена, новый будет куда лучше.

— Время покажет, — Вздохнул Соколов без всякой уверенности, — Впрочем, ладно. Что у вас тут происходит? Почему все такие дерганые?

— Дядя Алекс, вы что, за новостями не следите? Вообще-то, мы воюем с Консорциумом. А вы все-таки формально их представитель.

Алекс возмутился:

— Брехня! Я представитель исключительно самого себя. А с Онаконой я почти в таких же отношениях, как и вы. Ладно, не будем о грустном, — Он скосил глаза на бейдж девушки и нахмурился, — Эй, а почему тут написано «Кая Нежинцева», а не «Кая Мортсон»?

Поправив бейдж, девушка ощутимо смутилась, а ее щеки залил легкий румянец:

— Фамилия «Мортсон» только пугает людей, поэтому я взяла мамину.

— Неужто бейджик всех женихов распугал? — Хмыкнул Алекс.

Кая посмотрела на него с укором:

— Вот вы смеетесь, дядя Алекс, а действительно всех распугал. Кому надо, моя фамилия хорошо известна. А для остальных я — Кая Нежинцева, младший диспетчер. Извините, мне нужно смену сдавать. Увидимся позже.

Алекс сообразил, что его выпроваживают, и распрощался с крестницей.

Проводив его взглядом, девушка полюбовалась подаренной розой, вдохнула нежный аромат лепестков и улыбнулась неожиданной мысли.

Интересно, а получится ли вырастить розы на Плеторе?

Поставив цветок в стакан с водой, она развернула на экране форму подачи заявки на колонизацию.

Клонясь к закату, жгучее солнце Авантиса, наконец, сменило гнев на милость, и уже не жалило, а лишь бережно согревало, удлиняя тени и окрашивая аккуратные домики в мягкие пастельные тона.

Среди местных жителей это было излюбленное время для прогулок, а улочки научного городка наполнялись людьми.

Когда-то Айвен и сам вечерами тащил уставших родителей на прогулку. Но теперь думать об этом было нельзя, иначе пришлось бы опять вытаскивать себя из мучительного болота самоедства и жалости к самому себе.

А с этим уже определенно пора было завязывать.

Отложив в сторону шариковую ручку, он еще раз пробежал глазами по старательно выведенному рукописному тексту.

За минувший год он приобрел редкий навык: писать от руки.

И так натренировался, что его почерк даже стал аккуратным, а кисть уже перестала ныть после таких упражнений.

Подперев ладонью подбородок, он перевел взгляд на окно, подставляя лицо теплому ветерку, и задумался.

Еще пару дней назад он искренне радовался, получив подтверждение своего участия в колониальной миссии на Плетору.

Это решение казалось естественным и единственно верным в той ситуации, в которой он оказался.

Ведь на Авантисе его больше ничто не держало — оставалось только двигаться дальше, чтобы найти свое место в жизни.

Плетора тоже казалась идеальным вариантом.

А ее удаленное расположение отвечало подсознательному желанию держаться от Авантиса как можно дальше.

Но последние два дня все перевернули с ног на голову.

Вернувшись с Этроса, Вероника ворвалась в его скучную жизнь с энергичностью фейерверка.

И, сам того не замечая, он согревался в лучах ее внимания, которые стерли из памяти воспоминания о долгих и похожих друг на друга черно-белых днях, проведенных взаперти.

Поразмыслив, он снял с запястья крайконовый браслет и положил его на стол. Затем сложил лист бумаги, убрал его в конверт и направился во двор, к почтовому ящику.

Утром почтальон заберет письмо с просьбой отменить его участие в колониальной миссии, а уже завтра закончится и его домашний арест.

Скоро он вернется к своей хорошей или плохой, простой или сложной, но все же привычной жизни.

И тогда, может быть, Авантис забудет все плохое, и у него появится шанс, чтобы тоже все забыть.

Открыв почтовый ящик, он привычно заглянул внутрь, и с удивлением обнаружил там небольшой конверт.

Нахмурившись, он развернул сложенный лист бумаги, разглядывая старательно выведенные, но все же неровные буквы, написанные рукой, не привыкшей к перу.

«Дорогой Айвен!

Я приглашаю тебя на романтическое свидание сегодня вечером.

Встретимся на заднем дворе!

Твоя Вероника»

Сунув конверт в карман, он быстрым шагом направился вдоль живой изгороди и увидел в своем внутреннем дворе краешек знакомого по детским походам туристического шатра.

Прикрытый олеандровым кустом, он был расположен настолько продумано, что из окон его дома был совсем не виден.

И когда она только успела?

Сердце в груди застучало радостно и волнительно. С сомнением оглядев свой домашний наряд, Айвен решил, что мелькать лишний раз перед матерью сейчас не стоит.

Поэтому, пригнувшись, он направился вглубь двора.

В шатре горел неяркий свет, а прямо перед входом на траве были разбросаны бледно-розовые девичьи балетки.

Еще раз оглядев себя, он поправил рубашку и пригладил волосы. В этот момент из-под полога высунулась светловолосая голова.

Окинув его критическим взглядом, Вероника нетерпеливо прошептала:

— Ну и чего ты стоишь? Разувайся и заходи.

Сбросив обувь, Айвен поинтересовался пригибаясь:

— А если бы я только утром твое письмо нашел?

— А кто сказал, что утром оно все еще было бы в ящике? — Ника кокетливо улыбнулась.

В шатре был расстелен мягкий туристический мат, а по центру располагался низкий столик, на котором стояла тарелка с фруктами, горящими свечами и двумя пустыми бокалами.

Вероника присела напротив подобрав под себя ноги. И, подняв на нее глаза, Айвен тут же снова их опустил.

На ней было нежно-лиловое платье, слишком короткое, чтобы вот так сидеть. И слишком тонкое, чтобы не скрывать, а лишь подчеркивать каждый изгиб ее юного тела.

Длинные светлые волосы рассыпались по ее открытым плечам, а в изумрудных глазах девушки плясало отражение язычков пламени свечей.

— Ты наконец-то выключила эмоциональный сканер и проекцию. — Заметил юноша. Просто, чтобы нарушить эту тишину, в которой стук его сердца казался нестерпимо громким.

— Ага, еще сегодня утром. — Вероника лукаво улыбнулась. — И в какой момент ты понял, что цвет моих волос завязан на эмоции?

Он рассмеялся:

— Почти сразу. Это было забавное зрелище, но я и так могу угадывать твои эмоции. А твой натуральный цвет мне нравится больше.

Щеки девушки залил румянец. Желая побороть смущение, она сделала жест, словно вспомнила о чем-то и достала из сумки бутылку вина:

— Смотри, что у меня есть!

Разглядывая этикетку, молодой человек удивленно прочел:

— Вино с виноградников Рощиных! Какой сюрприз.

— Я хотела сделать тебе приятное. Давай попробуем!

Приняв протянутый штопор, он неумело ввинтил его в пробку и потянул на себя. С легким хлопком она вышла из горловины, а пара бордовых капель попали ему на рубашку.

— Растяпа! — Констатировала девушка со смехом.

— Для первого раза неплохо. — Возразил Айвен, разливая вино по бокалам.

— У меня есть тост! — Сказала Вероника, поднимая изящный стеклянный сосуд. — Давай выпьем за нового тебя, новую меня, и новую счастливую жизнь, которая нас ждет!

Соприкоснувшись, бокалы издали мелодичный звон.