А теперь вслед за мужем Елене суждено было потерять еще и сына, и это разбивало ей сердце.

Но она была умна, что бы по этому поводу не говорили ее родители. Поэтому попытки уговорить сына остаться она сразу прекратила, понимая, что это все равно не поможет.

А за вчерашнее свое поведение ей теперь было стыдно.

Желая загладить вину перед сыном, она еще с вечера заказала ему новую модель туристического экзо, который понадобится ему в дальнем путешествии.

И уже следующим утром она вышла из дома, чтобы получить заказ.

Отпустив курьера, она крутила в руках увесистую коробку, предвкушая тот восторг, который Айвен испытает, получив такой подарок.

И настолько увлеклась, что даже не заметила, как сзади к ней подошли.

— Доброе утро, Елена!

Вздрогнув от неожиданности, она повернула голову и увидела, как от стены гаража к ней идет юная девушка в нарядном голубом платье.

Смущенно заложив руки за спину, она радостно улыбалась, а ее длинные волосы переливались яркими оттенками розового и оранжевого.

— Ника! — Ахнула Елена. — Привет, моя дорогая. Как ты похорошела! Ты давно вернулась?

За год отсутствия детская подруга Айвена заметно повзрослела и превратилась в настоящую красавицу.

Это была уже не вчерашняя угловатая девчонка — теперь ее фигура приняла округлые женственные формы.

А декольте стильного дорогого платья было чуть глубже, чем рекомендуется носить послушной дочери строгих родителей.

В остальном это была все та же Ника: чуть вздернутый нос, упрямая ямочка на подбородке, сияющие зеленые глаза и море энергии на каждый день.

Девушка скромно потупилась:

— Только вчера вернулась с Этроса, я проходила стажировку в Центре Экспансии. Собирала материалы для выпускной работы.

Елена участливо покивала.

Уж она-то догадывалась об истинных причинах, по которым отец приложил все усилия, чтобы на время убрать ее с Авантиса.

Но Елена ничем не выдала истинное направление своих мыслей, сохраняя на лице доброжелательную улыбку. В конце концов, девочка ни в чем не виновата.

— Это правда здорово! Ты большая молодец, Ника.

Присмотревшись к девушке внимательнее, Елена с удивлением обнаружила на ее нарядном платье несколько весьма неаккуратных пятен бежевой краски.

Быстро все сопоставив, она бросила короткий взгляд на стену своего гаража, которую все еще украшало граффити.

И совершенно не удивилась, когда обнаружила под ней истрепанную малярную кисть и бутылку с растворителем.

А Вероника на протяжение всего разговора продолжала держать руки за спиной, что она ошибочно приняла за признак смущения.

Елена с любопытством прищурилась:

— А чем это ты тут занимаешься, Ник? И что у тебя за спиной?

Помедлив, девушка нехотя вытянула рука и показала на испачканной ладони стамеску, а ее волосы окрасились глубоким красным оттенком.

— Простите, я вам стену немного испортила. — Призналась она. — Я вчера, когда увидела эту надпись, ужасно разозлилась и сразу пообещала себе, что сотру ее. Но у меня ничего не получилось.

Взгляд Елены ощутимо потеплел, и она грустно улыбнулась:

— Пустяки, моя дорогая, не переживай. Я сама уже дважды пыталась ее стереть, но эта дрянь оказалась на удивление стойкой.

Опустив глаза, Вероника огорченно кивнула. Затем бросила на Елену неожиданно робкий взгляд и поинтересовалась:

— Простите, я хотела спросить. Как дела у Айвена?

Елена сдержанно улыбнулась:

— У нас все хорошо, работаем над собой.

Девушка с надеждой замерла, ожидая продолжения, а может даже и приглашения зайти в гости.

Но Елена сохраняла на лице все то же вежливое выражение, за которым в действительности скрывалась лишь банальная растерянность.

Ведь в свете последних принятых решений она уже не знала, как реагировать на возвращение Вероники.

Запрос на колонизацию Плеторы был одобрен, вот и новый экзо уже куплен.

И теперь ее мучил один единственный вопрос: говорить Айвену или нет?

Прослушав манифест Онаконы, Ишвар поудобнее устроился в тесном кресле стелс-капсулы и удивленно покачал головой.

«Поздравляю, приятель. Теперь ты точно покойник»

Начав с трогательного перечисления заслуг своего предшественника, Онакона продолжил речь, умело смешивая угрозы с обещаниями грандиозных перспектив.

Ну да, ну да…

Ишвар прекрасно помнил, как выглядят эти перспективы: разбитый флот, выжженные базы и тысячи погибших.

Именно в таком плачевном состоянии пятьдесят лет назад находилась та структура, которая теперь именуется Консорциумом.

Молодой коммерсант с Аравии пришел на ее руины вскоре после того, как Спецотдел выследил его предшественника, Джека Граймса.

О да, старина Джек был мечтателем.

Он тоже выступал с намерением выйти из тени, взять свое по праву и занять достойное место в обществе.

Имея приличный ударный флот, он уверовал в себя и начал открыто грабить корабли Федерации, при каждом удобном случае пытаясь донести до властей, что он никуда не уйдет и его нужно воспринимать всерьез.

Вот только он не сумел оценить разницу в весовых категориях между теневым сообществом и элитными войсками.

Как итог, из всех своих замыслов Джек добился только одного: его действительно восприняли всерьез. Вот только для него лично это имело весьма плачевные последствия.

Вскоре состоялось знаменитое «Сражение при Фомальгауте», в ходе которого пиратская группировка попала в засаду объединенного флота Федерации.

Пираты были разбиты с показной жестокостью, а высшие чины Консорциума оказались в плену.

В течение следующего месяца все новостные каналы крутили на повторе казнь бледного и сломленного Джека.

То было красноречивым назиданием для всех тех, кто в будущем готов был допустить даже мысль о том, чтобы конкурировать с Федерацией.

Логично, что вступать в Консорциум тогда никто не хотел. И, когда Ишвар озвучил партнерам свою идею, каждый из них счет своим долгом покрутить пальцем у виска.

Люди усвоили, чем это грозит, и не видели перспектив, но у молодого коммерсанта имелся план.

Ишвар был прагматиком, а его политика строилась на избегании любой конкуренции с Федерацией. Он лишь давал обществу многое из того, что запрещали строгие законы колоний.

А если какой-то промысел начинал приносить больше рисков, чем прибыли, Ишвар немедленно его сворачивал.

К примеру, эта участь постигла Арену подпольных гладиаторских боев, призом в которых было солидное денежное вознаграждение.

И, даже несмотря на то, что живым оттуда уходил только один человек из ста, желающих испытать удачу все равно хватало.

Ведь победитель становился знаменитым и очень богатым.

Но временами на Арену попадали не те люди. Например, такие, за спинами которых стояли могущественные друзья и влиятельные родственники.

Увы, почти все они возвращались домой в цинковых контейнерах, а их близкие в таких случаях неизменно поднимали шум. И крайними всегда становились именно организаторы боев.

Понимая суть проблемы, Ишвар всеми силами старался ужесточить отбор участников, но делу это не помогало. Ведь если кто-то, имея обширные связи, всерьез решал участвовать, он все равно получал то, чего хотел.

Именно так было с сыном члена правления Хавано. Молодой задира сам прибыл на Арену и путем шантажа и угроз добился, чтобы распорядитель допустил его к битве.

Вскоре его отец получил небольшую емкость, вместившую в себя все, что осталось от его сына. А еще через пару дней на Арене прошла облава.

Новость о гибели юноши из приличной семьи репостили все новостные каналы, а общественный резонанс снова поставил Консорциум на грань вымирания.

Власти были настроены кране решительно, а объяснения не помогали, поэтому Ишвар пошел на радикальный шаг.

Многие консорты тогда были недовольны его решением, а кто-то и открыто обвинял его в трусости.