— Как там дела у Олега? — Робко спросил Семен.

Алекс развел руками:

— Извини, дружище, подробностей я не знаю. С тех пор как началась эта заварушка, мы редко общаемся. К тому же ты ведь знаешь, когда он уходит на охоту, то сохраняет радиомолчание. Выключает транспондер и…

— И превращается в тень. — Улыбнулся диспетчер. — Конечно, знаю. Наши все так делают.

— Ну вот. — Алекс улыбнулся. — А что у вас тут происходит? И где все… старшие?

Он вовремя себя одернул, чтобы не сказать «взрослые». Знакомство с Семеном только завязывалось, поэтому лишний раз его задирать не стоило.

Но диспетчер все-таки помрачнел от этого вопроса:

— У нас война с Консорциумом, забыл? Все старшие на охоте, и мы даже не знаем, живы ли они. А вы, между прочим, работаете на нашего врага!

— Вообще-то. — Мягко поправил Алекс. — Мы работали на Ишвара, пока Онакона его не прикончил. А теперь мы сами по себе.

Семен недоверчиво хмыкнул:

— Ну да, конечно. А корабль, на котором вы прилетели, тоже принадлежит Консорциуму. И что вообще за название такое, «Мотылёк»?

— А это потому что он вечно летит на огонь. — Фыркнул Соколов. — Но будем считать, что мы его угнали. Уж поверь, апатридам мы точно не враги. Спроси хоть у тех же братьев Мортсонов, когда вернутся.

— Непременно спрошу. А пока у вас желтый доступ на семь дней. У всех, кроме киборга — ему запрещено покидать корабль. Да и остальным тоже лучше не мелькать на станции лишний раз, ладно? А то люди и так на взводе.

— Их можно понять. — Алекс благодарно кивнул Семену, потом обернулся к Гене и развел руками. — Извини, дружище…

— Да не очень-то и хотелось. — Заявил киборг. — И так дел невпроворот. А ты лучше купи мне килограммовый стейк и бочонок светлого пива. Все, отдыхайте.

Гена скрылся в грузовом отсеке, а Колин досадливо покачал головой:

— Кажется, обиделся наш терминатор. Как думаешь?

— А что тут думать. — Соколов приподнял бровь. — Конечно, обиделся. Это он с виду весь такой мощный и бронированный. А внутри он, если хочешь знать, тонкая душевная натура.

— На пенсию ему пора. — Поддакнул старпом.

Алекс посмотрел на него с укором:

— «Мотылёк» — это и есть его пенсия. Его семья и счастливая старость.

— М-да, однако. — Смутился Колин. — Ладно, какие планы, кэп? Сразу в бар, или сначала перекусим?

— Ты иди, я чуть позже к тебе присоединюсь, мне надо родню навестить.

Вернувшись вместе с супругой с традиционной вечерней прогулки, Михаил удобно устроился в любимом кресле с чашкой чая и книгой, настраиваясь на идиллический вечер в кругу семьи.

Но его настроение было безнадежно испорчено, а причиной тому стала его собственная дочь, которая домашнему уюту предпочла пикник с малолетним преступником.

Да и какой же это пикник, если солнце сядет уже через пару часов? Это уже скорее романтическое свидание!

Было бы еще не так плохо, будь ее избранник достойным юношей из приличной семьи. Но сын предателя Гроува к таковым точно не относился.

Искоса наблюдая за тем, как она собирает сумку с припасами, Михаил всем своим видом демонстрировал молчаливое неодобрение.

Но когда она прошла мимо него с двумя бутылками вина, он все же не выдержал:

— Я все понимаю, тебе восемнадцать, и ты уже взрослая… Но зачем сразу две бутылки?

— А я не знаю, какое из них лучше. — Ослепительно улыбнулась Вероника, разглядывая этикетки. — Вот это местное, с виноградников Рощиных. Наверное, Айвену будет приятно, если я его принесу. А второе с Квалитаса. Оно дешевле, но его рекомендовал продавец. Как думаешь, какое мне выбрать?

Страдальчески вздохнув, Михаил нахмурился и уткнулся в книгу:

— Понятия не имею. — Буркнул он. — Я не разбираюсь в алкоголе, и тебе не рекомендую. И вообще, вместо того, чтобы забивать себе голову познаниями о винах, лучше бы занялась учебой. Ведь я тебе уже говорил об этом.

— Да ладно тебе, пап. — Вероника присела рядом с отцом, заглядывая ему в глаза. — Мы только попробуем!

Глядя на нее, Михаил невольно смягчился, мысленно ругая себя за слабость. Дочь знала подход к отцовскому сердцу и умело этим пользовалась.

Она поцеловала его в щеку и улыбнулась:

— Тем более, к учебе я и так готова, как никогда.

Не дожидаясь новых комментариев отца, она поднялась наверх, в свою комнату.

Проводив ее взглядом, Михаил с сожалением отложил книгу и вздохнул.

Год назад он и сам переживал за соседского паренька, который рос на его глазах.

Но, наблюдая за тем, как развивается ситуация, тогда он все же порекомендовал дочери перестать поддерживать контакт с сыном предателя, потому что эта связь бросает тень на их уважаемое семейство.

Зная ее импульсивный характер, он именно порекомендовал, а не запретил. И даже на это Вероника предсказуемо возмутилась, а отца ослушалась.

Но Михаил был опытным педагогом и не зря занимал пост заместителя директора школы.

Проявляя выдержку и терпение, он объяснил дочери, что в своем нынешнем состоянии Рощин может быть опасен не только для себя, но и для окружающих.

Вероника возмутилась снова.

Ведь Айвен никакой не чужак и не предатель — он вырос здесь, вместе с ней. А в сложившейся ситуации он не виновник, а жертва.

Спорить с этим утверждением он не стал, лишь добавил, что если вовремя не принять меры, то жертв может стать намного больше.

И оказался прав, потому что уже через пару дней Айвен был задержан полицией после очередной драки.

Но Михаил ожидал чего-то подобного и подготовился заранее. Использовав шоковое состоянии дочери, он отвлек фокус ее внимания перспективой стажировки в Центре Экспансии, куда она давно мечтала попасть.

Казалось, проблема окончательно решена, остальное должно было сделать время. Но планы порушило ее возвращение, которой произошло на неделю раньше положенного срока.

А на новую стажировку ее уже так просто не отправить — все-таки выпускной класс на носу.

Полчаса спустя Вероника закончила приготовления и как ни в чем не бывало спустилась по лестнице, выводя отца из задумчивости.

А, окинув ее взглядом, Михаил побледнел: короткое платье едва прикрывало бедра, а глубокое декольте недвусмысленно намекало на то, какие именно планы у нее были на этот вечер.

Хлопком закрыв книгу, он резко встал из кресла:

— Ну это уже слишком, дорогая моя! Я сквозь пальцы смотрел на то, как ты с утра до вечера проводишь время с малолетним преступником! Но это…

С искренним возмущением Вероника вскинула голову:

— Папа! Я уже говорила, Айвен сильно пострадал в этой ситуации. Я должна сделать все, чтобы он пришел в себя и вернулся в школу! А если бы ты потрудился поговорить с ним лично, то мог бы убедиться, что он больше не опасен!

Скрестив руки на груди, Михаил покачал головой:

— Это, конечно, очень благородно с твоей стороны, но совершенно напрасно. Едва ли человек может измениться к лучшему после года домашнего ареста. Да у него же теперь проблем только прибавилось…

Вероника в ответ посмотрела на него долгим и очень внимательным взглядом, который не предвещал ничего хорошего:

— Неужели, папочка? — Спросила она невинным тоном. — А не ты ли год назад убеждал меня, что домашний крест необходим Айвену? И что через год он станет новым человеком?

Михаил осекся, отводя взгляд.

— Так вот, он стал новым человеком. Лучшей версией себя. Все, как ты и говорил, папочка. Ты опять оказался прав.

Взяв с одну руку сумку с припасами, а в другую чехол со складным шатром, Вероника еще раз с вызовом обернулась на отца и вышла во двор.

Скрипнув зубами, Михаил выругался, чего не позволял себе никогда — заместителю директора школы не пристало так выражаться.

Но ситуация требовала именно такой реакции.

Сзади окликнули:

— Эй, Аким!

Обернувшись, Пол увидел Йосю, который махал ему рукой из открытого автобуса.