Он заговорщицки подмигнул и скрылся в коридоре, ведущем в жилую зону.

Когда он вернулся, на его лице была широкая улыбка, а в руках он держал деревянный ящичек, в котором соломой был обложен пузатый сосуд с янтарной жидкостью внутри.

— Односолодовый с Холдона. — Сообщил он. — Выпей, бро. Почувствуй вкус родного дома.

Бёрни оглянулся в поисках стакана и задумался.

Конечно, пить такой дорогой напиток из горла было бы варварством. Но он был не в том состоянии, чтобы об этом заботиться.

Тем более что они с другом и были настоящими варварами. А на миллионы миль в округе не нашлось бы никого, кто посмеет их в этом упрекнуть.

Поэтому, махнув рукой на условности, он жадно припал к бутылке, чувствуя, как по пищеводу стекает божественно обжигающая жидкость.

А производили ее на одной из улиц их родного городка, где они проводили время еще подростками, строя планы на будущее и мечтая о величии.

Четверть часа спустя во внутренней сети Консорциума завирусилось видео, на котором торпеды разносят в щепки всем известный катер Ишвара.

Затем изображение перенеслось в темное помещение, а в кадре появилось бесстрастное лицо мастера.

— Приветствую вас, консорты! Доблестные пираты, честные контрабандисты и наркобароны! Мои верные соратники и братья по духу. С тяжелым сердцем я вынужден вам сообщить о том, что господин Патель, наш дорогой мастер-консорт, сегодня трагически погиб.

На экране в медленном повторе снова появились кадры, на которых три мощные вспышки превращают в пыль знаменитый «Феникс».

— Для тех, кто забыл, я напомню, что Ишвар вышел из самых низов, он вырос в лавке бедного обувщика на Аравии. Однако врожденный интеллект и коммерческий талант позволил ему развить и преумножить семейное дело.

Позже его таланты стали полезными и для Консорциума. Ведь именно ему мы обязаны тем высотам, которых достигла наша организация за последние пятьдесят лет.

Да, многие тогда критиковали его за излишнюю гибкость, кто-то осуждает его и по сей день. Но сейчас все мы понимаем, что в те годы это была единственно возможная тактика, чтобы выжить.

И она дала свои плоды, ведь сегодня Консорциум силен как никогда. Поэтому я адресую Ишвару слова благодарности. Спасибо, друг!

После хорошо выверенной паузы, он продолжил:

— Однако, как это всегда бывает, за периодом расцвета наступает застой, а за ним неизбежно следует и период спада. У моему сожалению, причиной этому тоже послужил покойный Ишвар.

Годами заигрывая с властями, он слишком привык действовать по их правилам и с их разрешения. Он полюбил модные пляжи Гвалиора, дорогой транспорт и прочие блага цивилизации. Еще немного, и дело бы дошло до гражданства Федерации.

Мастер осуждающе покачал головой:

— Разве таким мы хотим видеть того, кто стоит над нами? Ради этого мы потом и кровью шли к этим высотам? Ишвар стал жить так, словно он просто преуспевающий коммерсант. Он забыл, кто мы такие. О нет, мы не скучные торговцы, которые играют по правилам.

Его тон неуловимо изменился. Если минуту назад он говорил грустно и вкрадчиво, то теперь его голос звенел контролируемой яростью, от которой сердца пиратов стали биться чаще.

— Мы Консорциум! Мы не часть благополучного общества — наше место над системой! Мы живем по праву сильного и берем то, что хотим. Мы считаемся только с равными.

Но Ишвар слишком сильно хотел обеспечить себе комфортную пенсию. Конечно, власти не позволили бы ему этого просто так. Платой стали бы сведения о наших планах. И к моему глубокому разочарованию, Патель собирался заключить сделку.

Сделав паузу, он трагически понизил голос:

— Конечно, я не мог этого допустить. Я до последнего пытался вразумить его и предлагал вернуться к диалогу, но… — Он развел руками. — Когда настало время принимать решение, я не дрогнул.

Он вскинул голову, и его голос снова зазвенел:

— Я благодарен всем, кто меня поддержал. Но сейчас я обращаюсь к тем, кто все еще сомневается. Тянуть с выбором больше нельзя. Грядут большие перемены.

В эти сложные и великие времена вы должны четко понимать, на чьей вы стороне. Потому что с этого момента занимать нейтралитет больше нельзя. Отныне вы или мои соратники, или вы мои враги.

Вслед за полувеком стабильности нас ждет эпоха истинного величия! Я приветствую всех, кто достигнет его вместе со мной. И заранее скорблю о тех, кому со мной не по пути!

Слушая его речь, Бёрни с Эриком почти уговорили бутылку на двоих. Передавая сосуд, они жадно ловили каждое слово и напряженно переглядывались, представляя, какой эффект это произведет в ближайшее время.

— Этот год я объявляю годом возвращения к истокам. И первым моим указом на посту мастер-консорта станет возвращение гладиаторской Арены.

В первые же годы своего правления Патель отказался от этой славной традиции, чтобы не провоцировать Совет Федерации. Я же отменяю его решение, и уже через месяц буду рад видеть вас на боях!

Когда речь была завершена, Бёрни впервые за долгое время увидел на лице друга страх.

— Ты хоть представляешь, что теперь начнется? — Тихо спросил Эрик.

Бёрни кивнул.

Он отчетливо понимал, что за этим последует. Скоро Консорциум начнет бурлить, словно походный котелок, и мастеру будет стоить огромных усилий, чтобы удержать его в своих руках.

Конечно, многие будут недовольны его решением. А на острие ножа окажутся именно они с напарником.

Пути назад теперь не было.

Решение Айвена навсегда покинуть родной дом тяжело далось Елене. Но в глубине души она понимала, что другого выхода нет, ведь на Авантисе его все равно не оставят в покое.

Когда Петера обвинили в шпионаже, а сам он пропал без вести, она бросила все силы на то, чтобы выяснить его судьбу.

В тот период ей еще казалось, что это недоразумение и нужно только объяснить полиции, что ее муж ни в чем не виноват.

Тогда все убедятся, что произошла ошибка, Петер вернется домой и они забудут эту историю, как страшный сон.

Но шли недели и месяцы, а она так и не получала никаких ответов.

Дипломатический скандал набирал обороты, а Петер исчез, будто его никогда и не было в ее жизни.

Она продолжала метаться между инстанциями с отчаянными мольбами о помощи, но судьба мода-шпиона никого кроме нее не волновала.

Раз за разом она упиралась в тупик, но опускать руки не хотела, зная точно, что Петер бы с ней так не поступил.

В попытках добиться справедливости она могла подолгу не появляться дома, а закончилось тем, что ее вызвала на разговор собственная мать.

Не стесняясь в выражениях, Наталья предложила ей вспомнить о приличиях и взять себя, наконец, в руки.

А вместо того, чтобы убиваться по человеку, который ее бросил, лучше бы обратила внимание на то, чем сын предателя занимается в школе.

И, как бы жестоко это ни прозвучало, но она оказалась права.

Пока Елена переживала личную трагедию, Айвен надолго остался один, наедине со своими мыслями. Что неминуемо вылилось в большие проблемы.

В школе теперь каждый встречный норовил обозвать его получеловеком, а заодно спросить, какого ему быть сыном предателя.

Поначалу Айвен терялся от таких вопросов, но боль утраты в нем очень быстро переплелась с обидой от несправедливых обвинений.

Ожидаемо, что он стал доступными методами бороться за свою правду, а ситуация быстро вышла из-под контроля.

В какой-то момент уже не проходило ни дня без новой драки: то Айвен изобьет очередного обидчика и Елену вызовут к директору. То сам придет домой с разбитым лицом.

Разговоры с сыном результата не давали — он клялся, что первым конфликты не начинает. Но честно признавал, что терпеть нападки больше не может.

Вскоре вызовы к директору сменились визитами в полицию, а после очередного такого случая Айвен оказался под домашним арестом.

Последний год он провел взаперти. Но это было и к лучшему, потому что травля, наконец, закончилась и наступило время переосмысления.