Кто бы мог подумать, что в эпоху имплантированных устройств и прямого подключения к сети придется пользоваться такой доисходной технологией.

Впрочем, он уже успел усвоить, что жизнь порой преподносит неприятные сюрпризы. Поэтому старался не анализировать идиотизм ситуации, в которую попал, а просто жить дальше.

Да и выбора особо не было, ведь условия домашнего ареста не оставляли узнику никаких послаблений.

Доступная ему территория теперь ограничивалась только двором родного дома.

А все имплантированные устройства были заблокированы, включая даже модуль связи.

И вот уже почти год он был вынужден каждое утро выходить к почтовому ящику, чтобы получить новые учебные материалы, а взамен вложить выполненную домашнюю работу.

За успеваемостью на Авантисе следили строго.

В целом, ему было плевать и на это — он все равно не собирался задерживаться на родной планете дольше, чем продлится его арест.

Но чертов ящик должен был находиться именно здесь — на самой границе участка. Вот и углубление в земле подтверждало, что именно здесь столбик был еще вчера.

Но утром его на месте не оказалось. И куда же он делся?

Растерянно озираясь по сторонам, Айвен встретился взглядом с Валентиной.

Пожилая соседка из дома напротив то ли имела привычку рано вставать, то ли еще не ложилась. Скорее второе, о чем свидетельствовали опухшие веки.

Приветственно подняв руку, юноша поздоровался:

— Доброе утро, Валентина! Вы, случайно, не видели, куда пропал почтовый ящик?

Соседка ответила презрительным молчанием — что ж, Айвен на многое и не рассчитывал.

Вежливо улыбнувшись, он начал вертеть головой, пытаясь понять, куда же могло деться это древнее средство связи. Потому что именно этим утром оно было ему нужно, как никогда.

Машинально сделав несколько шагов, он замер, как только почувствовал, как полицейский браслет на его правой щиколотке завибрировал и предупредительно нагрелся.

Ну да, еще один жест, призванный заклеймить страшного преступника.

По опыту он уже знал, что еще шаг-другой, и на коже останется ожог — это он уже проходил.

Скосив глаза, Айвен отметил, что индикатор на устройстве уже даже не желтый, а оранжевый — на самой грани.

Идти дальше было нельзя, иначе его ждет очередное свидание с полицией.

Нет уж, спасибо.

Спустя еще пару минут пропажа нашлась — ящик стоял прямо за олеандровым кустом у самой стены гаража, на которой свежей краской были выведены размашистые буквы.

«ПОЛУЧЕЛОВЕК»

Ага, теперь все встало на свои места. Можно считать, что послание от школьных друзей получено.

Хорошая новость заключалась в том, что ящик найден. Но добраться до него без посторонней помощи у него не получится.

Это было неудобно, ведь то письмо, которое он ждал этим утром, должно было попасть лично в его руки.

С минуту он топтался на месте под пристальным взглядом соседки и размышлял о том, как поступить.

В какой-то момент он уже был готов плюнуть на условности. Как лечить ожоги, он уже знал, благодаря предыдущей такой вылазке.

Одной беседой с полицией меньше, одной больше — какая разница?

Скажет, что просто заблудился в собственном дворе и поблагодарит стражей правопорядка за бдительность.

Но, немного остыв, он все же начал рассуждать здраво и напомнил себе о том, что до конца его домашнего ареста осталось меньше недели.

А значит, рисковать было нельзя.

В прошлый раз он отделался предупреждением, а теперь полиция запросто может накинуть к его сроку дополнительный месяц — им хватит и повода.

А это исключено, потому что как раз на самое ближайшее время у него были грандиозные планы.

Может, разбудить мать?

Но она-то, в отличие от него, бессонницей точно не страдает, и едва ли будет рада раннему пробуждению.

Да и к надписи, которую обнаружит на гараже, она точно не отнесется со спокойствием.

А если еще увидит на конверте штамп Центра Экспансии, то обязательно его вскроет. И что тогда?

Ох, неудобно-то как.

Четверть часа спустя хмурая и злая Елена в перепачканном халате вернулась в дом.

Ранний подъем сам по себе сделал ее раздражительной, а необходимость возвращать на место почтовый ящик вкупе со свежим граффити ее очень разозлили.

Довершал картину сломанный ноготь, поэтому на кухню она явилась в едва сдерживаемой ярости.

— Меня это достало. — Сообщила она, гневно хлопнув дверью. — И это образованные люди! Научный авангард человечества! Чертовы маразматики! Внесу пару доработок в гены живой изгороди, пусть поработает в качестве охранного комплекса. Думаю, яда шершня для начала будет достаточно. Если что, медпункт рядом…

Айвен, расположившийся за обеденным столом, скромно улыбнулся:

— Боюсь, первым пострадавшим станет как раз почтальон.

Елена раздраженно отмахнулась, поправляя прическу:

— Сопутствующие жертвы.

— Мам. — Протянул юноша укоризненно. — Тоже браслет на ногу хочешь?

Она невольно задумалась, подперев подбородок ладонью. Секунду они смотрели друг на друга, потом дружно рассмеялись.

— Ладно, ты прав. — Елена критически осмотрела перепачканный халат. — Пойду приму душ.

— Ты ничего не забыла?

— Завтрак в холодильнике, разогрей сам.

— Мам, конверт!

Обернувшись, Елена криво улыбнулась и опустила руку в карман халата. Помедлив, она вытащила прямоугольник из плотной желтой бумаги и помахала им в воздухе.

— Ну конечно, конверт из Центра Экспансии, как же я могла забыть. — Сказала она невинным тоном, который не предвещал ничего хорошего. — И когда ты собирался мне сообщить о том, что подал документы на колонизацию Плеторы?

Айвен виновато опустил глаза:

— Вот как раз сегодня и собирался.

— Но почему ты даже не посоветовался со мной? — Возмутилась она.

Юноша поднял на нее серьезные голубые глаза:

— Я бы обязательно спросил твоего совета, мам, если бы не знал, как поступить. Но я знаю.

Оценив его упрямо поджатые губы, Елена отвела взгляд, бросила конверт на стол и расстроенно села напротив.

Это выражение лица она знала прекрасно. Пока сын колебался, он был мягким и податливым. Но, стоило только ему принять решение, как в нем появлялась неожиданная твердость, и спорить было уже бесполезно.

Даже сама мысль о том, что он может навсегда покинуть родной дом, ее ужасно огорчала.

С другой стороны, она уже давно ждала от него подобного решения. И в глубине души прекрасно понимала, что на его месте поступила бы точно так же.

Ведь оставаться на планете, на которой тебе суждено до конца жизни быть предметом травли — это жестоко.

Нетерпеливо развернув перед собой плотный лист бумаги, Айвен подпер голову руками и сосредоточился на тексте.

— Господин Рощин… Настоящим сообщаем… Рады вас известить… Ваш запрос на колонизацию Плеторы… Одобрен! — Он вскинул голову и неуверенно улыбнулся. — Меня приняли в программу колонизации.

Откинувшись в кресле, он задумчиво посмотрел в окно, словно сам не знал, как к этому относиться.

Елена бросила на него внимательный взгляд, пытаясь разглядеть в сыне хоть какие-то сильные эмоции.

Радость, страх, волнение — что угодно, ведь это решение должно в корне изменить его жизнь.

Но лицо Айвена оставалось спокойным. Казалось, он просто принял это, как должное, потому что иного пути для себя уже не видел.

Значит, так тому и быть.

А вот ее саму эта новость откровенно расстроила, и она едва сдерживала слезы.

Глянув на нее, сын на мгновение дрогнул и нахмурился. Но тут же себя одернул. Придвинувшись к матери, он сказал мягко:

— Ты же сама видишь. — Он мотнул головой в сторону изукрашенной стены гаража. — Авантис мне не рад. Я должен улететь, иначе так на всю жизнь и застряну в положении мальчика для битья.

Быстрым движением руки смахнув слезу, Елена прерывисто вздохнула, пытаясь взять себя в руки.

— Ладно, допустим, что ты прав, и с Авантиса тебе нужно улетать. Но почему именно Плетора? Ты мог бы с легкостью доучиться на том же Этросе или Сиберии, которые находятся намного ближе. Столько миров к твоим услугам! Но ты почему-то, выбрал самый далекий и дикий из них!