Уже восемь?!

- Оденься во вчерашнее, - мой тон не предполагал никаких возражений. – Только сначала сходи в ванную и умойся.

- Мне что перед тётей Галей в трусах расхаживать?

Мне почудилось, или голос моего сына приобрёл за ночь оттенки взрослости?

Даже не нашлась, что возразить.

Я тут же открыла первый попавшийся под руку чемодан и нашла его пижаму (можно было и вечером это сделать). Вручила Ване рубашку, густо усеянную синими полумесяцами. Он взял её, посмотрел на меня строго.

- А штаны?

- Рубашки хватит. – Я небрежно махнула рукой. – Попу же прикрывает.

Он деловито застегнул пижаму и вышел.

Что это с ним?

Какой-то он не такой. Будто годков пять добавил.

Галя осторожно заглянула в комнату, убедившись, что можно войти, переступила порог, озадаченно остановилась над чемоданами.

- Если хочешь, я вечером помогу тебе их разобрать.

- Да нет, я справлюсь. – Улыбнулась я не без натяжки.

Вот ещё!

Не хватало, чтобы она трусы мои складывала.

- Пойдём завтракать. Ваня к нам присоединится.

- Сейчас, только постели заправлю.

- Я свою и сам могу заправить. – Ваня влетел в спальню. Увидев Галю, несколько стушевался, прижал коленки друг к дружке. Да, пижамка оказалась не столь длинна, как я обещала. – Где моя зубная щётка?

Я виновато посмотрела на чемоданы.

- Понятно. – Он сел на свою кровать, принял выжидательную позу.

- Ты чего не одеваешься? – я совершенно не узнавала своего ребёнка.

- Мне что при вас тут оголяться?

Да что это с ним?! Будто подменили.

- Пойдём. – Галя повлекла меня на кухню.

Я выходила из спальни, дико озираясь на сына. Кажется, нашей игре в рыцаря и даму сердца пришёл конец.

А жаль.

Ела я машинально, всё думала о Ване.

- Дома у него были бабушка и дедушка, - заговорила Галя, заставив меня поперхнуться от неожиданности. – Все баловали его, опекали. Вот он и вёл себя как ребёнок. Здесь всё иначе. Ты — женщина, он — мужчина, глава вашего маленького семейства. Прими его таким.

Я досадливо поглядела на Галю. Да что она, детдомовка, знает о семье и семейных отношениях?

Сейчас мне стыдно вспоминать тогдашние свои умозаключения. Но было.

Легко ей говорить. У неё же никаких привязанностей в жизни. Она привыкла отвечать только за себя и ни за кого больше.

А что мне делать?

Мне необходимо за кем-то ухаживать, холить, лелеять, направлять. Я без этого не могу чувствовать себя полноценной личностью. Мне вспомнилось, как Ванечка ночью забрался в мою постель. Маленькое беззащитное тельце прижалось ко мне, и я ощутила нескончаемый поток счастья, вливающийся в моё существо. Хорошо быть нужной, необходимой, незаменимой.

Ну почему он решил повзрослеть именно сейчас?

Зашёл Ванечка. Пожелал приятного аппетита. Сел между нами. Принялся за еду. Не зная, о чём говорить, я поинтересовалась:

- А кто с Наташей жил в доме? – Эта мысль ещё вчера пришла мне в голову, когда я смотрела, как Валера заколачивает окна.

- Никто. Тут принято по одному в избу селиться. – Насторожилась Галя. Мне было ясно, что она не лжёт.

- А как же мы? – По выражению её удивлённого лица, я поняла, что она не ожидала такого глупого вопроса.

- У тебя же ребёнок. Тебе нужна помощь.

Ваня уронил вилку и обиженно уставился на Галю.

- Ага, - я тоже не обрадовалась её ответу, - значит, вы решили, что я не совладаю с восьмилетним малышом?

Ваня при моих словах оскорблёно засопел, но, слава Богу, промолчал.

- Ты не понимаешь… - Галина решимость куда-то испарилась. – Это должна была сказать Пенелопа Витальевна… ну да ладно. Наша библиотека работает круглосуточно. Когда тебе выпадет,... я с Ваней побуду.

Неосознанно следуя примеру сына, я выпустила вилку из рук. Она грохнулась в кашу, гречнево-молочные брызги разлетелись по столу.

Нет, я слыхала о круглосуточных библиотеках. Но это в больших городах. А тут деревня, если не хутор. Да что за читатели у них?

Уже на выходе из дома, Галя заметила:

- Ах да, чуть не забыла. Пенелопа Витальевна просила напомнить тебе, чтобы ты бинты сняла. – Её заинтересованный взгляд прошёлся по моим рукавам. - А что у тебя за беда?

Я опрометью метнулась в комнату. Жаловалась, что все врут, а сама в лихорадке соображала, чего бы такого насочинять про замотанные запястья.

Вены перерезаны?

Ещё хуже правды.

Когда белая змейка бинтов с левой руки приземлилась на стол, я оторопела в полном смысле этого слова, аж глазам больно стало, так выпучила их. Но как бы не таращилась, всё равно не увидела бы ни синяков, ни кровоподтёков. Моё запястье нежно розовело, а уши отчего-то краснели. Наверное, от выпускаемого пара.

Ай да Пенелопа Витальевна! Кудесница! Целительница!

Никогда не слышала, чтобы раны так быстро заживали. На второй руке та же картина.

Вот это да!

- Я когда из поезда выходила, на перрон упала, хотела ладонями смягчить удар. Не вышло, врезалась запястьями в бетон. – Сообщила я по дороге.

Ваня удивлённо поднял брови.

На его счёт я не переживала, он у меня парень умненький, может и не рад слышать из моих уст грубо-сочинённую небылицу, однако, не выдаст ни под каким предлогом.

Галино лицо сделалось невыразительным. Не хотела меня обидеть, а удовлетворённая ответом маска не получилась. Что ж, если сравнить, сколько они мне набрехали за каких-то пару часов, мы ещё не в расчёте. Мои запястья — моё личное дело.

На работу мы пришли без пятнадцати девять.

Галя отправилась доложить, что новенькая прибыла.

Мы с Ваней остались в уже знакомом вестибюле Непорочненской Кордонной библиотеки. Мои глаза пробегали по давно ставшим историческими фотографиям, на которых блистали молодые библиотекарши, находящиеся преимущественно на своих рабочих местах или в фонде. Нашлось несколько изображений коллектива у фасада библиотеки. В отличие от Галиных детдомовских снимков, всё путём, никакой фальши. Библиотекари народ искренний.

Я задержалась на Наташе, прижимающей книгу к груди, ну вылитая мадонна с энциклопедией вместо младенца.

А что?

Так и есть.

Книги – наши дети.

А вот и Галя в обнимку с Пенелопой Витальевной. Директриса светится от счастья, а Галя, похоже, вот-вот задохнётся.

Да, знаю я эти, выжимающие все соки, директорские объятья.

Несколько фотографий были посвящены застольям. Тоже немаловажная страничка библиотекарского быта.

Стоп!

А где мероприятия?

В моей библиотеке фотки, подобные тем, что я видела, как правило, складывались в альбом, а на всеобщее обозрение вывешивались только те, что увековечивали наиболее удавшиеся концерты, фестивали, постановки, встречи со знаменитостями, конкурсы и прочее в том же духе. Здесь же не было ни одной фотографии, хотя бы отдалённо намекающей на творческий подход к работе с читателями. Более того, читателей я тоже не обнаружила.

Я дико оглянулась по сторонам.

Библиотека открыта, а очереди за книгами не наблюдается. Кажется, Галя говорила, что заведение работает круглосуточно.

С какой стати?

Кого оно обслуживает?

Медведей что ли?

Может, в этом странном Непорочном принято ночью за книгами приходить? Днём все заняты.

Мой взгляд невольно перескочил к траурной тумбочке.

Что же случилось с тобою, Наташа?

Сегодня мы проходили мимо её осиротелого дома, мне показалось, что за ночь он осунулся, покосился.

Горестная картина.

Ваня, не в пример мне, быстро пробежался по вестибюлю и переключился на окно.

Там на дорожке перед библиотекой возился Валера со своим бобиком.

Тоже мне зрелище.

- Люба, Пенелопа Витальевна ждёт тебя. Я про конверт ей сказала. – Галя ласково посмотрела на Венечку. – Пойдём со мною, я тебе мой отдел покажу. У меня музыкальные сказки есть. Хочешь послушать?

Ваня радостно закивал головой.