- На работе. Кажется, в сторону красного уголка пошла. – Маша и Пенелопа Витальевна отправились на поиски уборщицы. Я нашла глазами портрет Наташи, но не успела начать мысленный разговор с нею, как Галя припёрла меня к стене.

- Что ты там искала?

- Отпусти!

- Отвечай!

- Ты хочешь отправиться в полёт? Сейчас устрою, - Прорычала я сквозь зубы.

Галя вспомнила о моих экстраординарных способностях и тут же ослабила хватку.

- Только ты могла сломать дверь.

- Может, и могла, но не сломала, а открыла. – Я показала Гале ключик.

- Откуда он у тебя?

- Нашла.

Нашу «милую» беседу прервала Пенелопа Витальевна.

- Что это вы тут делаете?

Галя, перестав напирать, обняла меня.

- Обнимаемся.

Я оттолкнула её.

- Пенелопа Витальевна, мне надо с вами поговорить.

- Конечно. – Директриса оборотила лицо к Гале. – А ты сбегай к Коршуновым. Обрисуй Валере ситуацию. Пусть возьмёт инструмент и идёт прямо к…Наташиной…избе. Скажи, что Марья Дмитриевна будет ждать его там.

- Уже бегу. – Окинув меня разочарованным взглядом, Галя вышла из библиотеки.

- Идём, Люба, в кабинет. Мне тоже есть, что сказать тебе.

Мы сели напротив друг друга. Она вынула из стола кулёк с водорослью.

- Вот.

- Что вот? – Я не понимала.

- Марья Дмитриевна нашла на твоём столе. На часах было восемь тридцать.

- Это сегодняшнее?

- А я о чём тебе твержу. Они прежде никогда не появлялись утром.

- Всё бывает в первый раз. – Решила я пофилософствовать.

Разве не на это я надеялась? Нынешняя ночь будет решающей. Дольше Ване не продержаться.

- Что ты хотела рассказать мне?

- Я встречалась с Великим Издателем.

- Что?!

- Он велел мне открыть вам всё, ничего не утаивая. Конец тайнам.

По крайней мере, тем, что были у меня от вас.

Повествование оказалось долгим, куда длиннее, чем я рассчитывала.

Надо же, сколько скелетов в шкафу насобиралось!

Глаза Пенелопы Витальевны часто лезли на лоб то ли от ужаса, то ли от удивления. Иногда она восхищённо вскидывала ресницы, иногда плакала. Теперь она знала, что цыгане из табора мои родственники. Мне пришлось рассказать ей и о книге, тайно принесённой в библиотеку.

- Можно взглянуть. – Попросила Пенелопа Витальевна, когда я завершила свой рассказ.

Я вынула книгу из-за пазухи, но не позволила листать. Хватит магов. Не хватало, чтобы Мали объявил охоту и на эту прекрасную женщину.

- Что ж, - Пенелопа Витальевна вернула мне моё сокровище. – Тебя ждёт тяжёлая ночь, можешь сегодня не работать, отдохни хорошенько.

Я улыбнулась.

Тоскливая улыбка у меня получилась. Знаете, как у приговорённого. И хочется быть мужественным, но не получается. Дрожат коленки, а в глазах страх и растерянность. Я трусиха. Единственная моя безотказная пробивная сила — упрямство.

- А можно мне в кладовку заглянуть? – Я решила, что теперь могу рассчитывать на некоторые поблажки.

- Загляни. – Удивилась Пенелопа Витальевна.

- Но мне понадобится ключ.

- Раньше ты и без ключа открывала дверь.

- Великий Издатель посоветовал прибегать лишь к общепринятым способам действования.

- Никогда не сомневалась в его мудрости. Вот тебе ключ.

Я приняла ключ от директрисы, не помня себя от благодарности.

Что я надеялась увидеть за той таинственной дверью, в ночные часы скрывающей зыбкую лестницу, ведущую в ад? Я хотела знать, что прячется там в дневное время суток. Пенелопа Витальевна проводила меня печальным взглядом.

Звякнул замок и…

я увидела светлый зал с высокими полками вдоль стен. Отдел комплектования. Маша, Нина и Юля уже занимались привычной своей работой. Моё появление сильно их удивило. Я же обессиленная и расстроенная присела под наличником.

- Привет, Люба! – Нашлась первою Нина.

- Привет, девочки. – Отозвалась я уныло.

- Ты чего из кладовки к нам пожаловала? – Спросила Маша.

- А так короче. – Я встала с корточек и вошла в отдел. Я не знала, чем обернётся для меня предстоящая ночь и потому хотела провести день среди тех, кто мне дорог.

- Девочки, я много принесла вам неприятностей, но…

- Да брось ты, Люба, - Нина пошла мне навстречу, прихватила за плечи. – Думаешь, мы чёрствые, не понимаем, как тяжело тебе было.

- Никто не держит на тебя зла. – Заверила Юля.

- И ты, Маша, запомнишь меня нормальной, приветливой, беззлобной?

Маша тёрла шишку, избегая смотреть на меня.

- Понятно. – Отстранившись от Нины и кивнув Юле, я повернула обратно. – Спасибо вам.

- Не прощайся. – Пропел позади Машин голосок.

- Что? – Я обернулась.

- Не прощайся с нами. Всё будет хорошо. – Маша поднялась от стола, плавно и стремительно двинулась ко мне, снимая на ходу деревянный оберег. – Ты справишься. Мы в тебя верим.

- Спасибо. – Я бросилась в Машины объятия. – Но ты не думай, я не из страха…

- Конечно, не из страха. Это как перед представлением. Выходить на сцену всегда немного волнительно.

- Да, немного волнительно, - эхом повторила я.

- Но у тебя столько энергии, ты сильная и, к тому же оберег.

- Оберег. – Я надела браслет.

- А ещё наши молитвы. – Добавила Юля.

- Молитвы.

- Мы договорились с девочками, что этой ночью глаз не сомкнём, будем молиться за тебя и Ванечку. – Рассказала Маша.

Это было уж слишком, я захныкала, как малютка.

- Да, всё будет отлично. С молитвами я устою. Ещё раз спасибо.

День прошёл прекрасно. Жаль, что раньше я не понимала, с какими людьми свела меня доброжелательная судьба. Мой эгоизм не дал мне разглядеть за придуманными мною же масками лучших подруг. Они могли стать для меня таковыми, если бы я откликнулась на их дружелюбные призывы, выраженные действиями и поступками.

Вечером я прощалась с девушками. Пенелопа Витальевна и Марья Дмитриевна уходили последними. Пенелопа Витальевна, едва сдерживая слёзы, обняла меня.

- А ты поняла, кто был тот воин? – Неожиданно спросила директриса, отстраняясь от меня.

Я вспомнила о Наташином видении у дольмена.

- Мали.

- А ведь она-то до последнего момента думала, что это Саша.

- Вряд ли. – Возразила я неуверенно. – Наверное, всё-таки догадывалась. Не зря же не пустила его дальше кладовой.

- Может, и так.

Женщины вышли, и я осталась одна. Стемнеет ещё не скоро, а мне уже хотелось действовать. Хотелось, чтобы всё разрешилось как можно скорее. Я поднялась наверх и затолкала рукопись в кресло, проверила книгу за пазухой, попробовала передвигать предметы при помощи мыслей. Августин предупредил, что для Мали это всего лишь игрушки. А вдруг поможет.

Нуждаясь в действиях, я побежала вниз, но не найдя себе работы, присела на диван в вестибюле. Сумерки спускались на лес как никогда медленно. Я так и не смогла привыкнуть к этому ленивому наползанию тьмы. Дома ночь не опускалась, а падала на землю. Здесь всё иначе, а сегодняшний вечер казался куда продолжительнее всех предыдущих.

Сгорая от нетерпения и в то же время пытаясь остудить свой пыл, я склонила голову на плечи и попыталась считать. Раз, два, три…сто одиннадцать, сто двенадцать. Нет. Так не пойдёт. Лучше вспомнить что-нибудь приятное. Вот Ванечка идёт в первый класс, а теперь родители приглашены на праздник Букваря, Ване досталась главная роль в представлении. Ваня…

Щёки мои стали влажными, истосковалось моё сердце по сыну. Сколько же часов и минут я старалась сохранить хладнокровие, чтобы не нарушить трезвость мышления? Но разве это возможно, когда дитя ненаглядное находится в смертельной опасности? Живьём заточено в Ад. Кому ещё из живых такая доля ссудилась?

Неожиданно тьма вестибюля озарилась красными отблесками, алые языки заплясали на стенах.

Что это? Я приникла к окну.

Кибитки подступали к библиотеке так близко, насколько это было возможно. Три больших костра полыхали на подъездной дорожке. Никогда не думала, что в моём сердце найдётся столько тепла и любви для обособленного и своенравного племени цыган. Какой другой народ может сравниться с ними в отчаянном упорстве и бесстрашии? Сколько мужества надо, чтобы сохранять неизменной свою культуру во всех концах земли. Великий цыганский этнос встал на защиту своего отпрыска, посмел воспротивиться самому Аду.