Августин казался Богом, Ванечка ангелом, сложившим золотые крылышки. Сквозь слёзы я следила, как моё дитя шагнуло к Великому Издателю. Ваня лишь приподнял руки с рукописью, и книга взлетела над требищем, листы вырвались из золотистой папки и устремились к Великому Издателю.

Новая вспышка, ещё более яркая, заставила всех зажмуриться. Когда мы открыли глаза, всё вокруг выглядело как в обычные дни, не было ни Августина, ни рукописи. Посреди капища стоял только Ванечка, немного растерянный.

- Иди ко мне, сынок. – Позвала я, и он ринулся в мои объятья. Скоро к нам приблизились и остальные наши спутники, все обнимались и поздравляли друг друга. Трудно было сдерживать слёзы, но мы старались.

Ближе к вечеру я сидела у свежего могильного холмика, последнего земного приюта Пенелопы Витальевны, уместившегося между берёзкой и ольхой. Тут же в пяти шагах жались друг к другу могилки Дойны и Мети. Над каждой качается по стройной берёзоньке, лёгкий ветерок теребит листву и та шумно отзывается золотистым перезвоном, а мне кажется, что то вздрагивает в танце праздничное монисто влюблённой Дойны.

А вот и осина подхватила напев, о нет, то тихо и ласково запела гитара юного цыгана. Где-то совсем рядом у Велесова капища всхлипнула Жасмин, кобыла, пронзённая демоническим копьём Мали.

Час прощания с призраками.

Мой час.

Я беспокойно гладила пока не тронутую травою подзолистую почву, боролась с желанием упасть в неё лицом, заливаясь покаянными слезами.

Подле меня притихшая сидела Белочка. Пышный хвостик расстелился по траве, лапки прижаты к ротику.

Хорошо, что она со мною, самой бы не по себе было, до смерти муторно.

Как хотелось мне поговорить с дорогой сердцу и душе Пенелопой Витальевной, поблагодарить за всё, вспомнить что-нибудь смешное, насмеяться вдоволь.

Да скоро ли я смогу беззаботно хохотать? Случится ли такое?

- Спасибо, Пенелопа Витальевна. Благодаря вам, я многое смогла понять. Жаль, что не сумела сразу вам довериться. Может, тогда бы вы остались живы. Помните, в первые дни нашего знакомства вы учили меня, что библиотекой нашим предкам служили Чистые Поля Вселенной? Я тогда думала, что вы странная тётка, одержимая бредовыми идеями. Теперь я знаю, Чистые Поля существуют. Люди не ведают дорогу к ним. Но это не значит, что её нет. Человечество ищет этот путь и обязательно найдёт. А пока поиск не завершён, роль Чистых Полей выполняют книжные библиотеки. И я уверенна, что новый, светлый день заблудших человеков начнётся именно там, где живут книги. Видите, я усвоила урок.

Словно соглашаясь со мною, по склону холма покатились земляные комочки, один запрыгнул мне в подол. Я приподняла его и раскрошила на могилу.

Здесь, на мягкой траве подле вечного упокоения моих защитников в лучах заходящего солнца безутешная Белочка оставила меня. Ад призывал, а я больше не нуждалась в её покровительстве. Теперь никто не станет преследовать нас с Ваней. Я не боялась приближающейся ночи, в этих краях медлительной и не тёмной. Но как же трудно оказалось расставаться со ставшим родным существом, я любила её в любом обличии и содрогалась при мысли, куда отпускаю хрупкое создание.

Когда ночь оседлала звёздную колесницу, я поняла, что время вышло, мой час истёк.

Пора.

Мне легко дышалось. Я брела по широкой тропинке, радуясь ранним звёздам и тоскуя о прожитых в Непорочном днях. Это была последняя моя ночь в тайге. Завтра Валера отвезёт нас на своём бобике-библиобусе в Ленинград. Я снова увижу Сашу.

Как он?

Сердце взволнованно затрепетало. Тогда, в преисподней, нас разлучила его мучительная смерть. Я положила руку на грудь и твёрдо заверила себя — теперь его жизнь вне опасности. Всё позади.

В родную избушку я вернулась непростительно поздно, мой маленький сын, доселе часовым бдевший на ступеньках, вскочил мне навстречу.

- А где Галя? – Неужели она позволила ему так надолго засидеться вне дома?

- На дежурстве.

- Точно! – Как я могла забыть? – Что же ты, Солнышко, не ложился?

- Мне и тут хорошо. А спать совсем не хочется. – Он с жадностью окунулся в тепло моих объятий и так, не отпуская, усадил меня на порожек. Заворожённая волшебством уходящей ночи, я не стала противиться. Будет ещё время, отоспимся.

Привычно лаская чёрные пряди, я дивилась, как они отросли. Мне не хотелось думать, что и Ванечка подрос, не сравнить с тем забавным малышом, что прибыл в Непорочное вслед за командированной мамочкой. Я называла его своим рыцарем и не подозревала, насколько близка была к истине.

- Мой рыцарь. – Прошептала и застыла потрясённая.

В лунном свете на меня взглянули два чёрных ока, принадлежавших когда-то Рамиру, теперь безраздельная собственность нашего сына. Потрясающее сходство, усиленное серьгой, блеснувшей в ухе и яркой отцовской косынкой, охватившей ещё детскую шейку.

Как же подрос мой Ваня за последние дни! Присмотрелась внимательнее, заметила слезинку на загнутой реснице. Всё-таки ещё маленький.

- Милый, - простонала я, прижимая сына к груди. - Мы победили. Жизнь победила. Не плачь… - Всхлипнула, не сдержавшись.

- Завтра кончится эта сказка…

- Нет, Солнышко, если однажды ты сумел приоткрыть двери сказки и впустить её в свою жизнь, она уже никогда не покинет тебя. Завтра мы начнём новую сказочную жизнь. Веришь мне?

- Да.

Всю ночь мы просидели у нашей избушки. Ваня, согретый и обласканный, задремал, прислонившись к моему острому, исхудавшему плечу. Я осторожно переустроила его, уложив голову себе на колени.

Сама я не могла спать. Словно одержимая, я листала страницы своей жизни, вчитывалась снова и снова, иногда плакала, порой улыбалась.

Сколько сделано ошибок!

А непростительных глупостей!

И, всё-таки, я ни разу не покривила душой, даже когда откровенно трусила, охваченная предательской дрожью, шла напролом.

Что же я такое, если даже Ад не смог меня разжевать?

Обладательница неказистой внешности, я покорила сердце прекраснейшего мужчины.

Помнится, я всё думала, за какие такие достижения мне даровано это неслыханное счастье?

Зря думала. Напрасно сомневалась. Дары надо принимать с благодарной радостью, в противном случае, их отбирают.

Раз сам себя недостойным считаешь, почему другие должны думать иначе?

Извольте вернуть подарочек-с, с адресочком неувязочка вышла-с. Сейчас исправим.

Я посмотрела на лицо ангела, уснувшего в моих руках, лунный отлив делал его кожу похожей на мрамор, точённые черты безупречного профиля будили в памяти читанные в детстве сказки о чудесных эльфах, совершеннейших созданиях, тёмные волнистые пряди, разметавшиеся по юбке, ласкаемые осторожным ветром, дополняли волшебную картину.

Может ли кто-нибудь считать себя достойным касаться руками этого венца творения?

А именовать себя его матерью?

Я достойна!

Никакая сила не убедит меня в обратном. Чтобы утвердиться в своём новом убеждении, а, главное, доказать свою правоту неведомым силам, без сомнения, наблюдавшим за мною, я склонилась над Ванечкой и прижалась губами к его прохладной щеке.

Вот так!

Утром, когда я собирала вещи, чтобы, не мешкая, уехать при первой возможности, кто-то робко постучал в дверь.

- Входите, у нас не заперто. – Я удивилась, кто бы это так культурничал?

Давно усвоила, что в Непопорочном принято входить по-свойски, перед дверью особо не расшаркиваясь, я немного растерялась.

- Это я пришла. Захотелось пообщаться. Другого случая может и не представиться. – Патриция Витальевна неуверенно топталась перед входом в комнату.

Я захлопнула видавший виды чемодан, присела на кровать.

- Вы на меня зла не держите? – Мне казалось это так естественно.

- За что? – Она насторожилась.

- Разве вам не рассказали как…погибла…Пенелопа Витальевна?