- Когда «Что есть красота» окажется в руках Великого Издателя, вы с Сашей будете в безопасности. – Дядя Лойза встал, взял бумагу и ручку с подоконника.

- Не думаю, Мали ещё больше взбесится. – Но это почему-то меня мало беспокоило.

- Мали за провал разжалуют и опустят в слой пониже. Так сказал Великий Издатель. Китаец попросту не сможет до вас добраться. – Улыбнулся Роман Эрнестович.

Я отвернулась. В улыбке свёкра я узнала черты Рамира.

Дядя Лойза положил мне на колени два листа бумаги, воткнул между пальцами ручку.

- Зачем это? – Неужели меня заставят писать письмо родителям.

Как же давно я им не писала. Они, наверное, с ума сходят.

- Нужно начало и окончание книги Рамира. Завтра ритуал. – Напомнил дядя Лойза.

- Но я не…

- Пиши от сердца.

- Хорошо.

Три моих собеседника оставили меня. Я прислушалась к своему сердцу и услышала голос Рамира. Строчки побежали одна за другой. Иногда мой муж замолкал, и тогда я писала от себя. Наверное, мой вариант заметно отличался от того, что было первоначально, но в нём теперь жила частичка женского мировоззрения, зёрнышко моей вечной любви к Рамиру и росток зарождающегося чувства к… Впрочем, тогда я ещё не осознавала этого.

Но разве чувства нуждаются в осознании?

Когда зашаталась земля под библиотекой, я ставила последнюю точку.

- Мали обнаружил пропажу. – Роман Эрнестович вошёл в вестибюль.

- Знаю. – Я протянула свёкру исписанные листы. – Готово.

- Молодец.

- Кстати, - мне неудобно было говорить о таком, но если до сих пор никто не догадался… - в этом доме кормят?

По меркам верхнего мира я не ела уже девять дней.

- Потерпи ещё немножечко. – Роман Эрнестович присел подле меня. – Для ритуала лучше тебе оставаться голодной. Ваня наш тоже три дня не прикасался к пище.

Шатание прекратилось. Вероятно, Мали взял себя в руки и обдумывает, как всё исправить. Теперь-то у него нет козырей.

- А где Ваня? – Встрепенулась я.

- Сейчас придёт. Не переживай.

- Я хочу нарушить правила. Мы с Ваней будем ночевать в библиотеке. – Потребовала я.

Моё заявление вызвало улыбку на лице Романа Эрнестовича.

- По правилам библиотеки, когда приходит Великий Издатель, чтобы взять избранную книгу, до совершения ритуала все жрицы должны ночевать в храме. Кроме того, сюда допускаются и те, кто хочет охранять книгу. Так что, нас ожидает ещё та ночка. Табор войдёт под своды библиотеки вместе с лошадьми. Не оставлять же их на растерзание нечисти.

У меня отлегло от сердца. Но не на долго. В вестибюль вошла Маша, похудевшая, осунувшаяся, за нею переступили порог такие же душевно измотанные Нина и Галя. А следом шла…

Я едва не задохнулась в горловом спазме. В проёме двери стояла Пенелопа Витальевна.

Да, да, именно та, которую я ещё минуту назад оплакивала!

Или у меня галлюцинации?

- Люба, - взволнованно позвал Роман Эрнестович, - Прости, что не предупредил тебя. Ты ведь знакома с Патрицей Витальевной?

Как же я могла забыть?!

Пенелопа Витальевна и Патриция Витальевна сёстры-близнецы.

Патриция Витальевна обняла меня, как умеет делать только она, заплакала. Я присоединилась к ней. Остальные библиотекари молча стояли над нами. Скоро вернулись Ванечка и дядя Лойза, за ними все оставшиеся в Непорочном цыгане, дядя Селиван и дед Захар. Валера этим утром отбыл в Ленинград. Позже в вестибюль завели лошадей, и засов с грозным грохотом был задвинут.

- Идите с Ванею наверх. – Настоятельно попросила Патриция Витальевна. – А мы будем охранять ваш сон.

- Да. – Безропотно согласилась я. Меня одолевала смертельная усталость. – Пойдём, Ваня.

Я взяла сына за руку, и мы ушли.

В детском отделе я сдвинула кресла, получилось две кровати. Уложила Ванечку. Сама я не удержалась, подошла к тому креслу и окну, где познала книгу «Что есть красота». К моему удивлению кресельная подушка топорщилась. С замиранием сердца я запустила руку в разрыв и извлекла рукопись Рамира с двумя листами, исписанными моим почерком. На окно бесшумно запрыгнула каракатица. Здесь она была намного меньше, чем в своём родном мире.

- Привет! – Я прильнула к стеклу. Спасибо, что спасла меня, подружка.

Белочка приветливо подняла щупальца и ласково застрекотала.

- Что это? – Я не заметила, как Ванечка выбрался из сооружённого мною гнёздышка и приблизился ко мне.

- Познакомься, Ваня, это моя подружка Белочка. Благодаря ей мы снова вместе.

- Спасибо тебе, Белочка, за маму. – Мгновение он сосредоточенно наблюдал за каракатицей, старательно выражающей своё приятие, а потом обернулся ко мне. – Мама, не хорошо, что она за окном. Впусти её.

Я посмотрела на Белочку, та моталась из стороны в сторону, изображая отказ.

- Нет, Ваня, сегодня она будет нашей единственной защитой с наружной стороны. Ей пока нельзя внутрь. Ещё рано.

Белочка согласно закивала.

- Пойдём спать. – Я коснулась его тёплых пальчиков. – Завтра мы должны быть бодрее бодрых. Ваня подчинился.

Я не видела снов, не слышала грохота, доносящегося с первого этажа, не чувствовала нешуточной дрожи, сотрясающей всё здание. В креслах, соседствующих с моим ложем, мирно посапывал ребёнок. Мы набирались сил, пребывая в царстве грёз, охраняемые жрицами и цыганами, трепетно оберегаемые тёмным существом, бдящим на подоконнике.

Всю ночь я прижимала к груди рукопись Рамира. Завтра я расстанусь и с этой его частичкой и частицей прошлого и вступлю в новую жизнь, где не будет боли и сожалений. Впереди у меня вечность, я смогу исправить прежние ошибки. Теперь я знаю, что за порогом смерти ничего не заканчивается. Там не так, как здесь, но это не означает, что за пределами человеческой жизни нет места Любви и счастью.

Я проснулась поздним утром. Последние события пронеслись чередою перед моим мысленным взором. Не спеша вставать, я вспоминала пережитое, раскладывала его по полочкам, давала хладнокровную оценку.

Так надо было, именно с этого и начался ритуал. К священному моменту передачи книги в моей голове не должно быть никаких вопросов и сомнений. Я очищалась, Ваня спал, я слышала его дыхание. Справившись с мыслями, я вылезла из кресел, улыбнулась солнцу, буйствующему за окном. Вспомнила Пушкина:

- Да здравствуют музы, да здравствует разум!

Ты Солнце святое, гори!

- Что? – Ванечка приподнялся, часто заморгал своими эльфийскими глазищами.

- Да здравствует Солнце, да скроется тьма! – Продекламировала возбуждённо. – Ты готов к великим свершениям?

- Всегда готов! – Поспешно отрапортовал Ваня.

- Тогда в путь! – Прорвавшись между сдвинутыми подлокотниками, я закружилась по комнате. Подлетела к окну, распахнула створу и подхватила на руки Белочку, теперь в танце участвовало двое. Белочка весело стрекотала, а Ванечка заливался золотистым смехом.

- Так, я вижу, вы готовы к церемонии! – На пороге стоял дядя Лойза, не выспавшийся, но очень довольный. – А это, как я понимаю, твоя спасительница. Тот самый демон?

- Да! – Я уже протанцевала к дяде Лойзе и, чмокнув его в щёку, вручила ему свою каракатицу. – Знакомьтесь, Белочка, заместитель Мали и моя верная подружка.

Руки дяди Лойзы подрагивали, но он удержал Белочку, и даже нашёлся спросить:

- Как же она тебя вынесла, такая малютка?

- Она способна быть и большой и маленькой. – Гордо сообщила я. - Моя Белочка много чего может. Правда?

Белочка застрекотала.

- Наверное, нам с Ваней надо привести себя в порядок?

- Да. – Согласился дядя Лойза. – Идите в ванную, там вас ждут. Я побуду с Белочкой и познакомлю её со всеми.

- Под вашу ответственность. – Я игриво погрозила пальцем дяде Лойзе и повлекла Ваню на первый этаж. Мне пришлось побороть желание посетить вестибюль, где, судя по шуму, нас уже ждали, чтобы отправиться на встречу с Великим Издателем.

В ванной нас ожидало чудо — всё свободное пространство немалого помещения занимал бассейн, наполненный благоухающей травами водой.