Её взгляд крепко вцепился в моё запястье, я посмотрела туда же.

О Боже!

Когда я подняла руку, дабы привести в порядок растрепавшийся локон, рукав отодвинулся, обнажив синий, отчётливый шрам.

- Ты хотела наложить на себя руки? – Она испуганно привстала и теперь не казалась неприступной крепостью.

- Неудавшийся любовный опыт. – Я честно рассказала о Максиме, о том, при каких обстоятельствах посетила больницу и случайно нашла умирающего Сашу.

Бабушка Руфь слушала меня, взволнованно прижимая руки к сердцу. Нет, никакой она не страж, а обычная женщина, которой не чуждо ничто человеческое.

Когда я закончила рассказ, она некоторое время молчала, а, заговорив и предав моему суду свои откровения, заставила меня затрепетать и душой и телом.

Саша не говорил мне, как оказался на больничной койке. Я, естественно, предпринимала попытки выяснить это, так как считала себя вправе услышать его исповедь. Я же не скрыла от него свой суицидный проступок и его причины. Однако, Саша уклонялся от ответа и ловко уходил от темы. После третьего раза я сочла свою назойливость в данном направлении болезненной для него и отстала.

Рассказ бабушки Руфи потряс меня. Оказывается, Саша, как и я, сам казнил себя. И за что? Несчастная любовь! Всё, как у меня, только мой роман был скоротечным, а у Саши длился полтора года. Меня Максим просто избегал, а его девушка бросила, принародно унизив, втоптав в грязь.

- Я, конечно, его не оправдываю, - вздохнула бабушка Руфь.- Повадки Марины говорили сами за себя. Неотёсанная плохо воспитанная девица. А какая наглая. Сколько раз я его увещевала, что не его поля эта ягодка. Хм, волчья ягодка, ядовитая. Но он не слушал. Любовь зла… Видела её на днях с кавалером под сорок. По всему видать, мужчина солидный и при деньгах. Я всегда подозревала, что Марина к Саше прилипла из-за нашего материального положения. Мы люди очень состоятельные, Саше ни в чём отказа не было. Но ты не подумай, не повлияли излишества на его характер, мальчик он добрый надёжный. Да только ей наплевать было на его личные качества, вон, нашла кавалера побогаче, а может, в отличие от Саши, свободно распоряжающегося своими деньгами. Вот и сиганула к нему. А Сашенька с крыши… - Невесть откуда в руках у бабушки Руфи оказался ажурный платочек, промокая слезинку под глазом, она покачала головой, - как несправедливо. На окраине Одессы это случилось, в районе новостроек. Его нашли не сразу и по большой случайности, в больницу привезли почти бездыханного. В карманах ни документов, ни записок, ничего, что дало бы понять, чей он, кому звонить, кого звать. Чудо, что ты нашла его, и говорила с ним, счастливейшее из чудес…

- Я была в отчаянии, - мне хотелось упасть на грудь доброй женщине и разрыдаться, но я всё ещё побаивалась её. – А когда увидела Сашу, подумала о вас, его родных, поняла ваше ещё неизвестное горе.

- Ой, доченька, как же неизвестное. Он домой не пришёл, что равносильно абсурду. Мы всегда знали, где он и когда придёт. Мне сердце ещё до срока подсказало – беда случилась. А уж как его мать убивалась. Мы на следующий день разделили между собой больницы города (семья у нас немаленькая), к обеду стало известно, что в больницах его нет, взялись за морги, но и там его, к счастью, не обнаружилось. На второй день, используя знакомства, мы потрошили область…

- Но как же вы не нашли его в больнице?

- Он пролежал на месте падения всю ночь и полдня. Ровно через час, как мой сын покинул эту больницу, сюда привезли Сашу.

В моей душе бушевало столько разных чувств от услышанного. Сколько случайностей, которых могло попросту не случиться, привели меня к Саше.

Боже, неужели, это любовь? Неужели, это судьба?

Нет, я пока не готова думать об этом.

Бабушка Руфь внимательно наблюдала за тем, как эмоции лихорадят моё лицо. Похоже, она понимала обо мне, больше чем я сама. В конце концов, она сказала:

- Никто не заставит тебя полюбить моего Сашеньку. – Слова её прозвучали так ласково, что я поняла — больше никогда в жизни не буду бояться эту добросердечную женщину. Она взяла мою руку, погладила покалеченное запястье. – Я очень тебя прошу, не губи его. Откажи ему так, чтобы он не умер. Пожалуйста. – На глаза бабушки Руфи навернулись новые слёзы, она промокнула их платком.

- Не переживайте, уверила я её, вставая, боль железным кольцом обхватила моё сердце, - я не смогу обидеть Сашу, никогда, и ни при каких обстоятельствах. Никто не поймёт его так, как я. Ведь недаром же судьба свела нас.

Так мы и расстались.

Ложусь спать. Надюши всё нет».

Сегодня я решила проведать Надю. Этот её стахановский напор меня пугает. Совсем сошла с ума. Надо что-то с этим делать.

Как я и ожидала, Надя сидела за компьютером в знакомой мне конторе. Таня, та девушка, с которой нас познакомил Рамир, находилась тут же, что-то писала за соседним столиком. Надя обрадовалась моему визиту, Таня вежливо поздоровалась и продолжила свою работу, сегодня она показалась мне бледной, в прошлый раз я позавидовала цвету её лица, Танины движения сковывало какое-то, едва заметнее, напряжение. Моя Надюша выглядела уставшей. Прежде чем вскочить мне навстречу, она спрятала рукопись в шуфляду и спустила документ на рабочем столе монитора.

Что за секреты?

Мы обнялись. Я высказала ей свою обиду — всё-таки, отдыхать приехали вместе. А она сачкует, избегает меня.

- Понимаешь, - Надя затруднялась с объяснениями, смотрела не мне в глаза, а за окно. – Рамиру нужна помощь. Я обещаю, что как только занесу книгу в компьютер, буду целые дни проводить с тобой. – Её взгляд померк.

Я с горечью поняла, что такой, казалось бы, приятный, исход, её отнюдь не привлекает. Она с радостью взялась бы печатать ещё двадцать рукописей, и совершенно бесплатно, лишь бы быть рядом с Рамиром.

- И много тебе ещё печатать? – Спросила я, стараясь не выдать свои истинные чувства.

Мне было очень жаль сестру и страшно оттого, что я без понятия, как помочь ей.

- Ну, с моими недюжинными способностями, недели две. – Она прикидывала срок и ужасалась его короткости. Когда будет готова книга, у неё не останется причины видеться с Рамиром. В то же время, врождённая порядочность не позволяла ей умышленно растягивать работу.

- Буду дни считать. – Я натянуто улыбнулась, бросила взгляд на въедающуюся глазами в какую-то бумагу Таню.

Знает ли она о Надиных чувствах?

Думаю, да.

Так как Надино лицо сменило выражение радости на трудно скрываемое нетерпение, я поспешила распрощаться.

- Я провожу тебя. – Таня вскочила со своего места, улыбнулась. – Страсть, как курить захотелось.

Мы вышли на площадку перед конторой, откуда открывался вид на обшарпанную стену шумного Нового рынка.

- Ну, что, я пойду. Пока. – На самом деле, я не спешила, понимая, что Таня не просто так вызвалась проводить меня.

- Постой со мной, Наташа. – Попросила она, доставая из кармана джинс пачку сигарет. – Не возражаешь?

- Кури. – Я вгляделась в её симпатичное лицо.

- А ты?

- Я не курю.

- Молодец. Я тоже хочу бросить, - заметила она, смачно затягиваясь. – Ты за сестру не переживай.

- А я и не переживаю…

- Да брось, у тебя же на лице всё написано. – Отряхнув пепел в урну, и сделав новую затяжку, Таня продолжила, - Рамир очень щедрый человек. Он вознаградит её.

- Не из-за награды она ему помогает, - бесцветно выдавила я, стыдясь собственных откровений.

- Да уж видно…

- Неужели всё так безнадёжно?

Таня бросила окурок в урну, всосала меня своим васильковым взором.