- А эта ваша Наташа, ну которую медведь задрал… - я видела, как болезненно исказилось Галино лицо. Ей без сомнения стало не по себе. – Она давно в Непорочном обосновалась?

Галя переборола себя, задумалась.

- Несколько лет жила здесь. Приехала сразу после института.

- Откуда приехала?

- Она из Владивостока. Там у неё родители остались. – Галя подавила такой тяжёлый вздох. Если бы у меня не возникло нового подозрения, я бы немедленно прекратила допрос.

- Ты, кажется, говорила, что её тело поездом отправили? Почему не самолётом? – Владивосток. Это ж где-то на краю Вселенной. Если гроб выслали в тот же день, что позвонили мне. Получается, я успела узнать о командировке, собраться в дорогу, приехать с двумя пересадками, а мёртвая Наташа всё ещё тащится по рельсам на свои похороны. Бедные её родители.

- Наташа летать боялась.

- Что? – Продолжать сыпать вопросами не имело смысла, у меня уже мозги набекрень перевешивались.

Вы когда-нибудь слышали о покойниках, которые боятся летать самолетами? Которые вообще чего-то бояться?

Куда я попала?

В «Город лжецов»?

Я до сих пор не поверила в отсутствие связи. В конце концов, придумали же для таких случаев рацию. Но тут новая неприятная мысль замаячила на горизонте моего сознания.

- Библиотека лишилась библиотекаря. Образовалась вакансия. Значит, я займу место Наташи?

- Да.

- Это что ж выходит, тело ещё не остыло, а Пенелопа Витальевна уже искала новую кандидатуру?

Какое кощунство! Сначала она позвонила Наташиным родителям, сообщила им ужасную новость, положила трубку и тут же взялась обзванивать знакомых, нет ли у них подходящей идиотки, готовой сорваться в глушь к медведям. Таковой не нашлось, и она обратилась сестре, чтобы позычить одну из её подчинённых на то время, пока не найдётся сумасшедшая.

Три месяца – вот достаточный срок, за это время кто-нибудь точно отыщется. Одно не понятно: Ванечка зачем им понадобился?

Галя наблюдала за мысленными процессами, явно отражающимися на моём лице. Это были и злоба, и непонимание, и страх.

- Без замены мы долго не продержимся. – Сказала она, когда мои черты приняли выражение затравленного зверя.

- А что, много читателей? – Я представила себе очередь в Эрмитаж, которую видела в одной из телепередач. Но здесь не Питер. Откуда взяться читателям в этом медвежьем углу?

- Завтра узнаешь. – Галя широко зевнула и встала от стола.

Я перевела взор на Ванечку, он уже спал, уложив голову на ручки, сжимая в пальчиках недоеденный пряник Мали. Откуда? Неужели в кармане носил ещё с самого поезда?

Я взяла чашки, подошла к умывальнику.

- Ребёнка укладывай, я тут справлюсь. – Галя оттеснила меня от мойки.

Я довольно грубо растормошила Ваню. Раздражение моё грозилось вылиться на самого родного во всей Вселенной человека. Надо сдержаться. Он, такой ещё маленький и наивный, теперь единственная моя опора в этом новом, через край наполненном ложью, мире, тот, кому я могу доверять, мой рыцарь, теперь не игрушечный.

- Идём сыночек. Я уложу тебя в постель.

Ваня запрыгнул на кровать, ту, что слева от двери, пружины скрипнули и прогнулись под тяжестью ребёнка.

- Можно, я буду здесь спать?

- Конечно. – Я села за стол, упираясь локтями в столешницу, взялась за голову, раскалывающуюся от впечатлений, преимущественно неприятных и пугающих.

Ваня ждал.

Какое счастье, что мой ребёнок ничего не понимает в происходящем. Увы, тот единственный, кому я могла доверять, пребывал в счастливом неведении. И я постараюсь, чтобы эти три месяца прошли для него в тишине и спокойствии. Я доверяю ему, но во имя его безмятежного детства, не доверюсь. Усилием воли я заставила себя подняться и улыбнуться.

- Ну что, мой рыцарь, снимай доспехи. Пришло время склонить голову на подушку и восстановить силы, утраченные в бою.

Ваня позволил мне раздеть себя, и, лишь коснувшись подушки, уснул. Я достала из чемодана измятую ночную рубашку, но не надела её, решила вернуться на кухню помочь Гале. Перед выходом проверила – плотно ли закрыла ставенки на окнах.

Галя вытирала крошки со стола, заметив меня, подняла голову и одарила несчастливым взглядом. Я, как ни в чём не бывало, заняла место у умывальника. Вода лилась с весёлым напором, регулятор температуры работал безупречно.

- А где у вас котельная? - Мой голос звучал ровно. Мне не верилось, что в глуши возможна такая роскошь, как горячая вода. Однако же была. Я ею успешно пользовалась.

- Недалеко. Сразу за рекой Непороченкой. Ты Непороченку увидишь в окно библиотеки. Там подальше за деревьями и электростанция. Все коммуникации проходят под землёй. – Галя принимала от мня посуду, вытирала и раскладывала по шкафчикам.

- И много там народу трудится?

- Один дядька Селиван всем заправляет. Он и электрик, и водопроводчик, и кочегар, и диспетчер всего этого хозяйства.

- А спит когда?

Галя выпрямилась и улыбнулась.

- Думаешь, если мы в избах живём без телефона, у нас не может быть современной электростанции? Там всё автоматизировано, такого оборудования даже в Питере и в Москве не сыскать. В Финляндии закупали опытные образцы. У Селивана там родственник работает, тоже русский, из эмигрантов. Головастый мужик.

В дверь постучали.

Я ахнула, вспоминая медведей, разгуливающих по ночам.

Галя вытерла руки, повесила фартук на крючок и пошла открывать.

- Как наши постояльцы? – Послышался из коридора радостный голос Пенелопы Витальевны. – Я тут им настольную лампу принесла. Можно на стол ставить, а если надо и на гвоздик вешать. У Любы наверняка есть наш библиотекарский грешок, читать перед сном, пока голова сама не упадёт на подушку.

- Ванечка уже спит. – Предупредила Галя полушёпотом. – А Люба меня вопросами засыпает. – Кажется, мне послышалась обида в её голосе.

- И что же ты?

Я не решалась появиться перед директрисой, но, не видя её, всеми клетками своего тела ощутила, как она посерьёзнела, будто бы боится, как бы Галя не взболтнула лишнего.

- Стараюсь, как можно кратче и определённей вводить её в наш распорядок. Но не всё я в силах объяснить, а она понять.

- Ничего, постепенно разберётся.

- Вот и я так думаю.

Пенелопа Витальевна вошла в кухню. Тепло посмотрела на меня, застывшую у шкафчика с тряпкой в руках.

- Ну что, уже освоилась?

- Почти. – Соврала я.

Сами понимаете, не буду же я делиться своими потаёнными, возможно, глупыми, мыслями, которые, к слову сказать, не все в пользу моих новых коллег. Особенно будоражила разум история с таинственно погибшей девушкой. Темнят они. Зря на медведя напраслину возводят. Да если бы шастали косолапые ночью по деревне, рискнула бы Пенелопа Витальевна идти через лес в столь поздний час? Но я только что дала себе слово больше не лезть с расспросами. Всё равно наврут с три короба и не подавятся, а только меня ещё больше запутают.

- На вот тебе лампу. Повесишь у кровати, сможешь читать и Ванечке не мешать.

- Спасибо. – Я бережно приняла фарфоровый светильник с матерчатым абажуром и понесла в комнату. Пенелопа Витальевна проследовала за мной. Гвоздь для лампы нашёлся сразу. Видать, она там уже висела когда-то. Пока я втыкала вилку в розетку и выключала верхний свет (уставшего до изнеможения Ванечку он нисколько не тревожил), Пенелопа Витальевна уселась за стол, оглядела полуосвещённую комнату, задержала удивлённый взгляд на закрытых ставнях. Но ничего не стала спрашивать.

- Поставь пока лампу на стол.

Убедившись, что шнура хватает, я так и сделала. Затем села напротив директрисы. Она пошарила в кармане платья, извлекла клеёнчатый пакетик.

- Извини, что так поздно пришла. Мазь изготавливала, она должна быть самой что ни на есть свежей. Ещё минут двадцать и от лекарственных свойств останутся только воспоминания.

Я ничего не понимала, но вежливо помалкивала.