Я топала за Ванечкой, но его рост не мешал мне разглядывать директорскую спину. Увы, по затылку невозможно определить, какие чувства обуревают человека. Зачем она лезет мне в душу?

- Я такая, какая есть. Не нравлюсь… Извините. Мы не напрашивались здесь жить. – В голосе моём было больше доброжелательности, чем в произносимых им словах.

- Как бы там ни было, - Пенелопа Витальевна замедлила шаг, - но девочки уполномочили меня передать тебе их просьбу.

Я притормозила. Пенелопа Витальевна и Ваня остановились. Директриса обернулась ко мне.

- Я присоединяюсь к их просьбе. Имей совесть, приведи себя в порядок. На кого ты похожа?

- Я человек свободный, - потянула свою любимую шарманку, - мне по душе мой новый имидж.

- А для нас он не просто отвратительнейшее из зрелищ, твоя эта так называемая свобода мешает нам жить… - она дёрнула носом, - и дышать нормально. От тебя уже пахнет…

- А мне нравиться мамин запах. – Вдруг вставил Ванечка. Я одарила его нежным взглядом. - Это естественный запах человеческого тела.

Ване мною был отвешен одобрительный кивок.

- Нам придётся принять радикальные меры. – Отрезала Пенелопа Витальевна.

Я не стала уточнять, в чём заключаются эти самые радикальные меры. И не собиралась отвечать на явную угрозу. И так всё ясно: есть они, и есть мы. И, может, Пенелопа Витальевна этого не заметила, но только что она сделала акцент на слове «нам», как на некой силе, для которой и я и Ваня при любом раскладе нечто инородное. Мы изгои, и были для них таковыми ещё до того, как ступили в Непорочное.

Наша маленькая экспедиция продолжила путь. Позади осталась ещё одна изба, точь-в-точь, как наша. Если не всматриваться в некоторые детали, конечно.

- Тут жила Алевтина. – Сообщила Пенелопа Витальевна ровным голосом.

Скоро мы шагали по деревянному мостику, перекинутому через маленькую, шириной метра четыре, но норовистую речушку Непороченку. По валунам, торчащим из-под воды, я поняла, что характер у Непороченки ещё тот. Такие вот невинные малютки во время разлива, в отличие от огромных рек, превращаются в смертоносное стихийное бедствие, рушат всё на своём пути, губят жизни всех, кто оказался на дороге.

- А вот и царство Селивана. – Директриса указала вверх по реке, где из-за деревьев проглядывал целый комплекс высоких изб.

Очкарик дядя Селиван ждал нас на пороге одного из строений. Встреча получилась радостная. Он почти не морщился при виде меня и очень искренне тряс Ванину руку. На Пенелопу Витальевну бросил несколько вопросительных взглядов, на что та пожала плечами.

Я самодовольно ухмыльнулась.

Знают ли они, что я читаю их взгляды и жесты, как детскую книжку с картинками, и абсолютно всё понимаю. А что тут не понять. Профессора смущают ароматы, источаемые дамой. А кому понравится, что особа, избранная в качестве дара их Богу, - Как его там? Не помню, — оказалась натурой неуравновешенной и трудно-предсказуемой.

Первым делом дядя Селиван угостил нас вкуснющим чаем с пряниками собственного изготовления. Мой тщательный посудный контроль его немного смутил, но Пенелопа Витальевна, опять же, дала ему знак, не брать в голову, и он смирился.

Электростанция, водопроводная и котельная оказались смесью современных технологий с варварской смекалкой. Наряду с новейшим оборудованием мы повсюду натыкались на деревянные колёса и желоба, какие-то металлические вёсла и лебёдки. Ваня, естественно, смотрел на всё с восхищением. Особенно его поразил водопровод, я бы сказала, позаимствованный у инков.

- Это я тут экспериментирую. – Застенчиво улыбнулся техник. – Хочу знать, как оно у древних работало.

- А. – Я перевела дух. У нас такая штуковина точно работать не будет. Хорошо, что это не тот водопровод, что обеспечивает водой Непорочное.

Ваня порхал от прибора к прибору, я удивлялась идеальной чистоте, царящей вокруг, Пенелопа Витальевна между делом интересовалась, не появлялись ли во владениях дяди Селивана какие-нибудь странные гости, не находил ли он трупов животных. Дядя Селиван отрицательно качал головой и спешил объяснить Ванечке назначение очередного устройства.

Некоторые технические сооружения даже у Пенелопы Витальевны, которая гостила у дяди Селивана не впервые, вызывали удивление. Техник смущённо объяснял:

- Мои доработки. Решил усовершенствовать.

Я, полный профан в физике и прочих, родственных ей науках, всё же имела представление, как должны выглядеть электростанция и ТЭЦ. Те, что продемонстрировал нам Селиван, даже близко не соответствовали моим представлениям.

Не скрою, пришлось бороться с сомнениями, жизнеспособны ли творения дяди Селивана. Ответ был очевиден — все они работают. В наших домах были и свет, и вода, и тепло. Но лучше бы я не видела, откуда всё оно берётся. Теперь начну переживать, что однажды включу кран, а вода не польётся. И это будет не случайность, а самая что ни на есть закономерная закономерность.

День, как и обещало утро, выдался тёплый. Обедали мы под навесом на природе. Дядя Селиван устроил для нас пир с борщом и по-особенному потушенной картошкой.

Прежде мне ничего подобного есть не приходилось.

Мы с Иваном налегали на еду, Пенелопа Витальевна от нас не отставала. Само собой, я не забыла проверить посуду. Сам дядя Селиван ел мало, больше таращился на нас своими совиными глазами, мою персону особо жаловал вниманием. Меня постоянно одолевало желание передёрнуть плечами, чтобы стряхнуть этот его пристально-сосредоточенный шаманский взгляд.

- А вот скажите, спросила я, вытирая губы салфеткой и косясь на Ванечку, не объелся ли он, - пока вы тут с нами сидите, там ничего не случится? – Я мотнула головой в сторону построек.

Дядя Селиван улыбнулся с предвкушением, будто давно ждал подобного вопроса.

- Я могу неделю куковать тут и любоваться природой, всё само работает.

- А я бы, глядя на те деревяшки, не сказала, что они вообще могут работать. – Мне хотелось его задеть. Нечего так таращить на меня свои зенки.

- Но работают. – С детской невозмутимостью возразил технарь, озорно подмигивая Ванечке. Он и не догадался, что в этом месте следует обидеться. Зато Пенелопа Витальевна окатила меня грозным взглядом.

- А по законам физики…

- Что движется законами физики, а что и Велесовыми уставами зиждется. – Не дал мне блеснуть умной мыслью дядя Селиван.

Я поперхнулась. Велес. Он их Бог. Вспомнила и решила не продолжать разговор.

- А ты что так побледнела, Любушка? И Ванечка отчего-то притих. – Пенелопа Витальевна вальяжно развалилась в деревянном кресле.

- Сама не знаю. – Я нашла глаза Вани. Он, в отличие от меня, не так испугался.

- Небось, собственным ароматом задохнулась? – Зло пошутила директриса. – Перед цыганами не заробеешь? Они, не в пример тебе, чистюли.

Я промолчала. То, что обитатели странного табора на удивление чистоплотны, я заметила сразу. Но, скажу я вам, это не первые цыгане, из встреченных мною в течение жизни, страдающие подобной аномалией. Их непохожесть на типичных представителей своего племени, ещё один голос в пользу избранности для проведения ритуала.

В табор мы отправились после обеда, оставив дядю Селивана за столом в состоянии глубокой задумчивости. Наверное, снова придумывал какую-нибудь несуразность для своего полумифического хозяйства.

Вопреки увещеваниям Пенелопы Витальевны, выбритые, выглаженные, благоухающие цыгане не чурались моей убогости. Положа руку на сердце, признаюсь — мне у них понравилось.

Одежда цыган, свободная и яркая, приправленная всевозможными украшениями, играла в лучах солнца. На женщинах позвякивали не медные, как в поле, а золотые монисто, надетые в честь прибытия дорогих гостей.

В тот день я решила забыть на время, почему именно мы с Ваней так дороги всем. Нервозность до добра не доведёт, а я в последнее время только и делала, что психовала.

Ведь если, не дай Бог, им удастся осуществить свои планы, получится, что последние дни своей жизни я была дико неуравновешенной особой, обозлённой на весь мир.