Наташа хотела, чтобы я прочла. И я это сделаю.

Девушка, которую я никогда не знала, уже давно казалась мне самой близкой из всех библиотекарей Непорочненской библиотеки.

Что же так роднило нас?

Только ли Одесса?

Я вспомнила, как Пенелопа Витальевна спросила меня, не встречались ли мы. Я и сейчас была уверена, что нет. Наша директриса подсознательно чувствовала эту мистическую связь. И мне она не давала покоя вот уже столько дней.

Пришла пора во всём разобраться.

Вот уж три дня минуло с тех пор, как мы с Надей прошлись по Привозу. Сестричка накупила каких-то дешёвых, но довольно милых побрякушек. Ей очень хотелось услышать моё одобрение, но я, как поклонница драгоценных и полудрагоценных камней, не в состоянии по достоинству оценить её выбор. Единственной целью посещения мною знаменитого рынка была покупка толстой тетради, потолще тех, что можно найти в магазине.

Мой старенький, дорогой сердцу дневник остался дома.

И как я могла его забыть?

До сих пор ругаю себя за непростительную рассеянность. Надя весь день потешалась надо мной. Похоже, прозвище «Маша – растеряша» не отлепится от меня до конца лета.

Моя сестра любительница позубоскалить, а я — её любимый предмет для насмешек. Но мне не привыкать. Всё равно она самый дорогой человечек на всём белом свете. Пусть смеётся, я улыбнусь ей в ответ и тут же прощу любую колкость. Тем более что звучат они нежно и ласково.

Это первое наше совместное дальнее путешествие без родителей. Мама с папой остались во Владивостоке.

До сих пор дивлюсь, как мне посчастливилось.

Папе с большим трудом удалось убедить маму, что Наде, студентке четвёртого курса, как всякому взрослому человеку, просто необходимо научиться заботиться не только о себе (что она делает уже добрых три года), но и ещё о ком-нибудь. К своему великому удовольствию, этим кем-нибудь, на ком Наде предстоит тренироваться в проявлении заботы, выбрали меня. Я безмерно счастлива, мысли мои путаются, столько незабываемых впечатлений и встреч. Кажется, сердце выскочит из груди.

Нас отпустили на целое лето к тётке, удачно обосновавшейся в Одессе. Её милый дом завершает тихую улочку на окраине города и окружён чудесным садом, в котором вот-вот поспеют абрикосы. В окна нашей комнаты видно море. Ночью я слышала, как плещутся волны, я закрывала глаза и представляла себе, что плыву на корабле в Перу, чтобы посетить знаменитый город под облаками Мачу-Пикчу, или на брега Туманного Альбиона, в Англию — родину моих любимых сказок. Это две моих заветных мечты, я уверенна, когда-нибудь они сбудутся…».

На минуту я отложила дневник, прошлась по комнате, вытерла слёзы. Милое дитя, чьим строкам я сейчас внимала, без сомнения горячая благородная душа, как никто достойна была жизни. Как же несправедливо…

«…Мне пришлось пообещать папе, что на каникулах не прервётся моё усердное корпение над учебными пособиями, чтобы, как он запланировал, окончить школу с красным дипломом. Тогда любой институт примет меня с распростёртыми объятьями.

Мама настаивает, чтобы это был МГУ, папа ей вторит. Я не возражаю против Москвы, но желаю пойти по стопам старшей сестры и поступить в Институт Культуры на библиотекаря.

Пока что родители не ведают моих намерений, узнают — не обрадуются. Но я предпочитаю беготне суетного мира тишину и прохладу книжных залов. Это мой выбор! Ичерез год я его осуществлю. А пока мой удел точные науки, в них я преуспела не менее, чем в литературе и мне прочат прекрасное лабораторное будущее.

Наша химичка уже всему Владивостоку объявила, что её любимая ученица Наташа Антипова, то есть я, в следующем году непременно поступит на Химический факультет МГУ. Жаль её разочаровывать. Пока у меня не хватает смелости поделиться своими планами даже с родителями. Потому ежедневно сижу над книгами, и не над романами. Формулы и задачи — вот моё обязательное занятие. А как хотелось бы полистать томик Пушкина.

Простите, Александр Сергеевич, вашими творениями я вплотную займусь через год, когда окончу десятый класс и стану взрослой.

Кстати о взрослости. Изложение мыслей и впечатлений на бумаге — признак детскости, по крайней мере, мне так кажется.

Сколько раз пыталась написать в прежнем своём дневнике дату его окончания и всё откладывала. Казалось бы, факт его забытия во Владивостоке верный повод прекратить бессмысленное занятие для девочек. Ан нет, ринулась на Привоз, весь рынок оббежала в поисках нужной тетрадки. Чуть с Надей не повздорила, ноги у неё, видите ли, не из железа. А сама битый час у книжной лавки торчала, на книгах она серьёзно помешана. Уже скоро какая-нибудь библиотека Владивостока осчастливится приобретением чокнутой библиотекарши. Мне библиотекарское дело очень даже по душе, но я полностью отдаю себе отчёт в том, что никогда не буду так отчаянно и отрешённо предана книгам, как моя сестра. Ох, на чём я действительно зациклена, так это на моей Надюше. Может, из-за неё и решила стать библиотекарем. Чтобы там не возомнили себе наши родители, моя взрослая четверокурсница сестра кажется мне самым беззащитным существом на свете. Её трёхлетнее пребывание вдали от дома причина вечного моего беспокойства. Пусть мама и папа думают, что она обо мне заботится, на самом деле всё наоборот. Я о ней думаю, я её берегу. И так будет всегда.

Посему, торжественно клянусь, что по возвращению во Владивосток, начертаю на двух своих дневниках дату окончания и более никогда не прибегну к этому жанру литературы. Пора взрослеть.

А пока, я позволю себе расслабиться и побыть малюткой в это последнее лето моего детства.

Тётушка Мила, мамина старшая сестра, великодушно приняла нас в своём доме и клятвенно пообещала, что к концу лета сделает всё, чтобы мы, ходячие мощи, прибавили килограммов по десять, что сделает нас похожими на людей.

Меня это обещание рассмешило, собственные тётушкины дети — двенадцатилетний Дима и десятилетний Кирюша - представляют собой экспонаты для наглядного изучения анатомии.

Сейчас уже ночь, и прежде чем лягу спать, я хотела бы объяснить, почему целых три дня ничего не писала. Дело вовсе не в отсутствии тетради. Можно было запечатлеть мысли и на листочках, а потом вклеить их в полноценный дневник. Мне самой это странно, но я заметила — когда Надя рядом, писать не так уж и хочется. Три последних года я изливала на бумаге свою горечь и тоску из-за разлуки с сестрой. Сейчас мы вместе, и мне есть с кем поговорить, с кем поделиться сокровенными мыслями.

Всё.

Спокойной ночи».

Я переменила положение тела. С этих пор Наташа стала мне ближе и роднее. Я узнала, что у неё есть, вернее, были…не только родители, но и сестра Надежда, самый близкий Наташе человек. Странно, что никто из коллег ни разу не упомянул о ней. Через минуту я снова углубилась в чтение.

Ну, здравствуй, мой бедный дневник. Прости, что так редко к тебе обращаюсь.

Хотела бы сказать, что редкость наших встреч есть причина моего сознательного постепенного отвыкания от общения с тобой, но это будет ложь. Я не пишу, потому что мне это не нужно. Я надеюсь, это заявление не обидит тебя, а лишь вызовет тихую радость за свою взбалмошную хозяйку.

Я впервые поняла, что такое абсолютное счастье. Это когда лежишь на песке почти голый, слушаешь приглушённый рокот волн и суетливые крики чаек, прищурено смотришь в бесконечно голубое небо и всё чего желаешь – это лежать вот так вечность. И больше тебе ничего не нужно. Ты вольная птица, ты свободен и никто над тобою не властен, ничто над тобою не властно. Твоя радость вьётся от сердца словно песня, словно самая возвышенная молитва. Ты пронизан ею до самых кончиков волос. Ты течёшь в вечность. Ты всегда был и пребудешь вовеки. Ритм твоего сердца – это биение пульса Вселенной, её поступь, её танец. Ты составная часть всего сущего.