Я расчёсывала пальцами нитки — обрывки былой ткани, но тщетно. Ягода пропала. Верно, это случилось в лесу, когда меня задела обвалившаяся с высоты ветка, или раньше, когда я оказалась на пути у падающей женщины, была схвачена за одежду и повалилась в грязь, или когда зацепилась за крюк, торчащий из платформы, и едва не улетела в карьер. Слава Богу, Белочка вовремя подоспела, выволокла из провала. Или… это могло случиться когда угодно, вариантов несчастия много, а финал один — я здесь навсегда.

Проглотив понимание свершившейся катастрофы, я приняла всё, как есть. Глупый конец. Так мне и надо.

В тот решающий день колона людей, как обычно, текла через лес, в город. Позади всех шла Белочка со мною на руках. Мали так и не появился. А кроме него некому было осадить своевольничающего зама. Никто не посмел препятствовать Белочке носиться со мной. Когда мы достигли города, моя каракатица уложила меня на жухлую траву на нашем месте. Я глядела в никогда не темнеющее небо, и мне казалось, что сияние звёзд пробивается сквозь толщи земли. Как странно и противоестественно звучали молитвы в этом Богом забытом месте. Но я шептала их, впервые понимая силу, которой обладает слово.

Белочка подвывала мне грустным контральто. Я умирала. И это было не больно и не страшно, это было печально. Мне казалось, что я покидаю, дом, родных, друзей, мою Белочку. Да, здесь у меня была только моя каракатица. Теперь я отчётливо видела звёзды, а Белочка меркла и рассыпалась. Её подобие рук зашуршало по моей одежде и, как и я прежде, нашло оборванный карман.

- Не ищи. – С усилием прошептала я. – Её нет. Ирония судьбы…

Мне вдруг стало нестерпимо жарко. Началось…

- Мама! Мамочка! Ответь мне, пожалуйста! – Меня звал Ванечка, а я никак не могла пробудиться.

- Мама! Я люблю тебя, мама.

Усилием воли я открыла глаза и увидела сыночка, его чернявенькая головка была окутана нимбом солнечных лучей, врывающихся в окна вестибюля.

- Ваня?! – Мне показалось, что у меня во рту ворочается не один язык, а штук пять.

Ручки сына обхватили мою шею. Он заплакал.

- Ну, здравствуй, невестушка. – На фоне потолка замаячила всклоченная голова дяди Лойзы. — Слава Богу, вернулась.

- Я живая? Снова живая? – Мне захотелось вскочить, но чья-то сильная рука припечатала меня к дивану.

- Тихо. Тихо. Капельницу выдернешь.

- Роман Эрнестович?! – Взгляд фокусировался с трудом.

- Я. Я. – Мой свёкор деловито почесал затылок. – А ты умеешь, девушка, друзей заводить. Тебя принесла какая-то клякса. Прямо из преисподней доставила.

- Белочка. – Во рту осталось всего два языка. Говорить стало проще. – А где Саша?

Я обняла Ванечку и со страхом ждала ответа.

- Его пришлось отвезти в Ленинград. – Ответил незнакомый женский голос откуда-то издалека. Я не без труда повернула голову и увидела женщину в белом халате. – Ваш товарищ сильно пострадал. Что, позвольте узнать, приключилось с его головой?

- Я не видела, как оно было. Но, думаю, камень упал с большой высоты.

- Похоже на то. – Женщина готовила шприц.

- Он будет жить?

- В Военно-медицинской академии и не таких поднимали. – Докторша уже шагала ко мне со шприцом в руках.

Я поморщилась.

- Вы что уколов боитесь? – Она усмехнулась.

- Нет, конечно. – Проскулила я, готовясь к экзекуции.

- Странно. Через такое пройти и дрожать перед маленькой иголочкой.

Маленькая иголочка воткнулась мне в руку. Я вздрогнула.

- Ну, что? – Докторша с уважением смотрела на дядю Лойзу. – Капельницу я снимаю. Больная ваша вне опасности. Ей нужен режим плюс хорошее питание. Через неделю может друга проведать. Или кто он ей.

Я на миг задумалась, кто теперь мне Саша. Уж точно не друг. Куда как роднее.

С улицы в вестибюль библиотеки вошла медсестра, взялась снимать капельницу, то и дело с любопытством поглядывая на меня.

Интересно, что им такого понарассказали?

Медработники складывали медицинские чемоданчики, звонко щёлкали замочками. Скоро женщины попрощались и ушли. На улице хлопнула дверь автомобиля. В окно я увидела, как скорая помощь отъезжает от нашего здания. Ещё миг, и она скрылась за зеленью дерев.

Надо же, пока меня не было, не хвойная часть леса распустилась сочной зеленью.

Не рановато ли?

- Можно сесть?

- Садись. – Роман Эрнестович подставил руки, помогая мне приподняться.

Дядя Лойза устроил подушку так, чтобы обеспечить меня наилучшим обзором.

- А где все? – В вестибюле находились только я, Ванечка, Роман Эрнестович и дядя Лойза.

- На могиле. Сегодня уж девять дней. – Грустно напомнил Роман Эрнестович.

- Девять дней от чего? – Я не понимала, о чём речь, но трепетала всем сердцем.

- Девять дней, как погибла Пенелопа Витальевна. – Дядя Лойза уставился на тумбочку, и я рядом с Наташиным портретом разглядела ещё один.

- Нет.

- Разве это случилось не на твоих глазах?

– Но я думала… мне показалось. – Я вспомнила, как Пенелопа Витальевна, отброшенная выпадом Мали, мешком повалилась на пол. – Я надеялась, она потеряла сознание.

Я не могла оторваться от улыбающегося лица на фотографии. Вот. Ещё одна жизнь принесена в жертву ради книги Рамира.

- Она умерла сразу. Не мучилась.

- О Господи! – Я крепче вцепилась в Ванечку. Заплакала. – Она хотела защитить нас. А он…убил её. Он убил Наташу, Рамира, его друзей… Я иду к ней. Где её могила?

- Завтра. – Теперь дядя Лойза прижал меня рукой к дивану.

Роман Эрнестович достал из кармана носовой платок и принялся промокать мои слёзы. За мной ухаживали, как за малым дитятей.

- Ты вот что, внучка, скажи мне, - дядя Лойза напряжённо всматривался в мои черты, - когда ты в последний раз видела того демона?

- Ну, дня три, четыре назад. Я там, - мой указательный палец выровнялся вниз перпендикулярно земле, - времени не замечала. Всё слилось воедино. Не знаю, как это девять дней так быстро пролетели.

- Вероятно, там время подчиняется иным законам. – Высказал гипотезу Роман Эрнестович.

- Ну, а если те сутки наложить на наши? – Настаивал дядя Лойза.

- Тогда, суток пять назад, не меньше.

- Получается, Саша исчез, а китаец и не заметил?

- Китайца самого уже след простыл. Да и там все на одно лицо. – Я с содроганием вспомнила своих братьев и сестёр по несчастью. – Вернее, так кажется поначалу. Я мужчин и женщин не сразу различать научилась.

- Думаешь, Мали не станет вас искать, когда вернётся?

- Непременно станет. Наверное, прикинет время, когда нам должен настать конец и придёт полюбоваться. – Да, Мали не упустит возможности позлорадствовать над нашей участью.

- Это значит что, возможно, уже сейчас он обнаружил вашу пропажу. И что же он предпримет? – Дядя Лойза сложил руки на груди, беспокойно посмотрел за окно.

- Найдёт нас и убьёт. – Я погладила Ваничкины волосы. – Сашу надо срочно забирать из больницы. Только в стенах библиотеки мы сможем пережить ночь.

- Марья Дмитриевна и две цыганки с ним. Его палату надёжно охраняют. – Заверил Роман Эрнестович.

- Для Мали ваша надёжная охрана на один зуб. – Меня начинало колотить от страха за Сашу.

- Не переживай. Августин научил их, как надо действовать в случае чего.

- Великий Издатель?

- Да. – Роман Эрнестович забарабанил пальцами по спинке дивана. – Завтра мы совершим ритуал передачи книги Великому Издателю. И тогда охота на вас потеряет смысл.

- Нет никакой книги! – Обиженно воскликнула я. Неужели, они не догадались, что случилось с книгой Рамира?

- Есть, мама. – Ванечка уверенно посмотрел мне в глаза. – Я отдал дяде Мали какие-то бумажки со стола Пенелопы Витальевны. А от рукописи приложил только первый лист и последний. Я не мог погубить папин труд. А дядя Мали так психовал, что ничего не заметил.

- О, Господи! – Я взялась за сердце, боясь поверить в своё счастье. Если бы только Пенелопа Витальевна осталась жива.