Но старик не растерялся, схватил вилы, бежит на помощь дочери. Вот зачем он с нею — чтобы наказать обидчика, если её слабая девичья рука дрогнет.

- Остановись, отец! – Айшет, наконец, обрела способность к движению. – Не смей его трогать.

Решительность дочериного голоса повергла Лолау в недоумение. Однако не посмел он её ослушаться, уронил смертоносное оружие.

- Помоги мне, - попросила девушка, - отнесём его в дом.

Бессонные ночи злобы сменились для Айшет бессонными ночами милосердия. Никого и никогда в истории человечества так не выхаживали, как Айшет ходила за Богом Бореем. Наступил день, когда он обрёл способность видеть, а потом слышать, а вскорости ему открылось нечто новое, и сердце его расцвело, а стыд надолго погрузил в печаль. Как мог он желать смерти этой милой девушке и её старику-отцу, как поднялась рука его на сынов человеческих?

Сможет ли он жить с таким грузом на душе? Сколько жизней невинных загубил без причины?

Сможет.

Прекрасная Айшет исцелит его боль, поможет искупить вину.

Айшет горемычная тоже кое-что обрела. Любовь возродила её душу, возвращая вкус жизни.

Пришла пора Борею оставить тесное человеческое жилище. С ужасом ждала Айшет этого часа. Бог-ветер даже думать об этом избегал. Но как не оттягивай время, оно своё всё равно наверстает.

Лолау, зная, что дочери его предстоит тяжкое решение, надолго в горы удалился.

Утром назначенного дня стояла Айшет на пороге, голову смиренно на грудь Борею положила, плечи вздрагивают. А он пал ей в ноги и взмолился:

- Не губи! Не гони, любимая!

- Ох, Бореюшка, сердце моё. Не могу я тебя приласкать…

- Почему?

- Потому что невеста я.

- Кто же он, отчего ни разу не пришёл к тебе?

- Дно морское его не пускает, пучина тёмная груди сковала, водоросли ноги спутали, в глазницах моллюски новоселье празднуют.

Понял Борей, что он причина гибели жениха Айшет. Взвыл зверем раненым и метнулся к облакам. В последний раз глянул на долину и на свою любимую гору Тхачагочук и был таков. С тех пор Бог-ветер стал милосерднее к людям относиться, во многих местах его видели и вой его горестный нечеловеческий слышали. Однако, в долину он больше никогда не наведывался. Здесь поселились люди и назвали это место Пшада, что означает долина безветрия.

Блаженствуя в неге, я сидела под деревом, рамки реальности растворились, и я увидела Айшет и её отца. Предстал перед моим взором и могучий бородатый Борей, поверженный, коленопреклонённый у ног смертной. Девушка не приняла его любовь.

Права ли она?

О нет. Она и себе отказала в счастье и его обрекла на страдания. Будь он ею обласкан, сколькими добрыми свершениями порадовал мир, как преобразилась бы его душа.

Я погладила Сашины волосы. Как хорошо, что судьба не ставит передо мною задачу страшного выбора. Мы с Сашей вместе, и так будет всегда. Кинула взгляд на жилистого долговязого Ашота и ощутила тёрпкий осадок на дне души. Юноша сидел, прижавшись к стволу, запрокинув голову и прикрыв глаза. На мгновение мне показалось, что он и есть отвергнутый Борей, настоль тоскливо выглядела его фигура. Не знаю отчего, но я разозлилась.

- Дура твоя Айшет. Мало что одного любимого потеряла по независящим от неё обстоятельствам, так она и от второго отказалась. – Я сбросила Сашину голову с колен. Мне не понравился его ошарашенный взгляд.

- Борей, можно сказать, отнял у неё жизнь. – Возмутился Ашот, теперь его поза не казалась столь невинной и романтичной. – Земное существование без любви теряет смысл.

- Он же ей эту жизнь и вернул в лице новой любви. Надо уметь прощать.

- Но он же… - Саша устраивался подле Ашота.

- Ради любви и счастья она могла бы забыть о том, как он жил до их встречи. Он же стал другим.

- Но содеянного Бореем не исправить. – Возразил Саша.

- Много чего нельзя изменить, но жить-то надо. – Я поднялась с земли, в упор посмотрела на Сашу. – А если бы ты узнал обо мне что-нибудь очень нехорошее, ты бы отвернулся от меня?

Он задумался, и это послужило для меня ответом.

- Что, весы налаживаешь? Хочешь знать, какая чаша перевесит? – Мне стало обидно. Саша покраснел. – Ради любви можно многим пожертвовать. От любви стоит отказаться только в том случае, если она причинит вред кому-нибудь в настоящем или в будущем. Прошлое значения не имеет.

Я повернулась спиной к спутникам и побежала по тропинке домой. Я знала, что они ещё долго будут подпирать дерево, осуждая меня и прощая. В конце концов, каждый останется при своём мнении. Но я убеждена, что правда на моей стороне, я бы простила Саше любые прегрешения, ведь я люблю его. Мне и в голову не пришло вспомнить свои мысли в первые дни знакомства с Сашей, как я оценивала его, ничего не упуская из виду.

Я полюбила замечательнейшего человека.

Много ли мужества для этого требуется?

А вот в сердце Айшет поначалу неприметной и опасной искрой вспыхнуло чувство не просто к убийце тысяч невинных, он утопил родного ей человека. Айшет была храброй женщиной. Но к этому выводу я пришла не сразу.

Ужинали мы поздним вечером у костра, разложенного на берегу Пшады. К нам присоединилась компания темнооких друзей Ашота. Пришли два юноши и три девушки.

Моё, недавно ожесточившееся сердце оттаяло. Я снова глядела на Сашу глазами преданного щенка, милостиво принимала комплименты и знаки внимания мужчин, на удивление беззаботно общалась с девушками. И, к досаде своей, замечала, что они абсолютно равнодушны к Сашиной красоте.

Все три моих собеседницы будто бы игнорировали приведших их спутников и исподтишка восхищённо поглядывали на Ашота.

И что он за фрукт такой?

Сказки рассказывать мастер, в этом я имела счастье убедиться. Внешность так себе, ниже среднего. Правда, глаза глубокие, таинственные, взгляд обволакивающий. Во всём облике неприкрытая праведность, что-то от декабристов позаимствованное. Я, конечно, с декабристами знакома не была, но именно такими они мне представлялись, отрешёнными романтиками, оторванными от реальности.

Костёр пылал, я зачарованно наблюдала за его танцем, за отблесками уходящего светила, за маревом тьмы, наступающей на землю. Я чувствовала себя язычницей, страшащейся ночи и вместе с прочими единоплеменниками жмущейся к солнечной искре, призванной сберечь меня и моих собратьев от тёмных сил до пришествия новой зари.

Рано утром меня разбудила тётя Тамара.

- Вставай, девочка, твоим рыцарям не терпится утащить тебя в поход.

Я томно потянулась. В изящно обставленной спальне на великолепной кровати я чувствовала себя королевой.

- Я бы ещё поспала. – Ловко спрыгнув с перины, я приблизилась к окну.

Солнце только собиралось посетить долину, его яркий лик скрывался где-то за горизонтом. Но было достаточно светло.

- Ложиться надо вовремя. – Улыбнулась тётя Тамара.

- Дело молодое. – Оправдалась я, натягивая халатик.

Умывшись и наспех позавтракав, я выскочила на улицу, где меня ждали Ашот и Саша.

- А вы почему не ели? – За столом были только я и тётя Тамара, причём, я уплетала за обе щёки, а она лишь чай потягивала да непрерывно зевала.

- Мы давно поели и уже успели маршрут обсудить. – Деловито пробурчал Ашот, окидывая меня вспухшими глазами.

Вчера у костра, когда мы с Сашей пили исключительно Буратину, он пару раз к бутылке коньяку приложился. И вот результат.

- А чего не разбудили, сейчас бы были уже в пути? – Поинтересовалась я, мысленно поздравляя себя с тем, что они не воплотили мой запоздалый совет в жизнь.