Я обиженно насупилась, мою жалобу никто не воспринял. К счастью, мама отстала от Нади и принялась интенсивно жевать. К её слабостям как раз относились наряды.

Вставая из-за стола, мама многозначительно посмотрела на Надю.

- Надеюсь, у нас будет возможность познакомиться с твоим работодателем?

Надя густо покраснела, Дима и Кирилл прыснули, а тётя с дядей переглянулись. Я же, приняв позу светской дамы, жеманно заявила:

- Конечно. Мы же пригласили его на свадьбу. Рамир обещал быть.

- Рамир? – Удивился папа.

- Он цыган. – С вызовом возвестила Надя.

Папино лицо приняло скептическое выражение, мама закусила губу. Марина заёрзала и впилась своими острыми проницательными глазками в Надино лицо.

На этом тема книги была закрыта. Я, мама и Надя удалились в нашу комнату. Марина было потянулась за нами, но тётя Мила требовательным тоном попросила её помочь на кухне.

Платье подошло идеально. Кроме него мама привезла и веночек с фатой, и туфельки, и бижутерию. Правда, тётя Мила, забежав на минуту, вручила мне роскошное жемчужное ожерелье, чмокнула меня в щёку и, утерев слезу, выскочила из спальни.

Вечером Надя, кивая маме, выкрикивающей напутствия, ушла на свой сабантуй.

Отпустив старшую дочь, мама тут же взялась за меня. Мне предписывалось лечь сегодня пораньше, потому как на завтра столько всего запланировано.

Я не стала спорить и отправилась восвояси и выполнила бы всё в точном соответствии с мамиными требованиями, не окажись рядом Марины.

Кузина остро нуждалась в разъяснении многих, сделанных ею за день наблюдений. Особо её интересовала личность таинственного цыгана. Я холодно и вяло рассказывала о Рамире. Ни слова, ни полслова о Надиной к нему горячей привязанности.

Марина сердилась на меня, я же старательно изображала святую невинность, и дико таращилась на неё, как только от вопросов начинало разить излишней интимностью.

Если я скажу, что Марина вела себя неприлично, я очень ей польщу. Марина бесцеремонно лезла в святая святых моих чувств. Когда я, наконец, бордовая от стыда и унижения, залезла под одеяло и притворилась спящей, Марина желчно извергла в мою сторону последний вопрос:

- Ты хоть знаешь, что с мужем делают наедине?!

Я открыла глаза шире обычного, сделала пару наивных морганий и радостно закивав, произнесла:

- Конечно, знаю! Целуются и потом от этого дети родятся.

- Что?! – Она сначала вскочила с кровати, потом рухнула на неё же. Лучше бы на пол.

Но я снова закрыла глаза и…, как ни странно, заснула.

Кажется, Марина возвращается. Пора закругляться. Спокойной ночи».

Милый мой дневник, не знаю, зачем я взяла тебя в руки. Наверное, оттого, что больше некому выплеснуть жгучую, рвущую сердце на части, боль. Остальным плохо и без моих душеизлияний. Каждый уединился со своим горем в свой мирок. Мой мир – это ты. Выслушай меня.

Жизнь моя кончена. Счастье больше никогда не войдёт в мой дом. Вчерашние мечты развеяны суровыми обстоятельствами безжалостного сегодня. Надюша ночью не вернулась домой. И теперь никогда не вернётся в том качестве, в котором все мы её знали.

Поначалу никто не тревожился по этому поводу. Надя девушка взрослая и умная. Глупости скорее по моей части, но никак не по её. Где-то к обеду, когда в доме были только я и мама (остальные отправились по магазинам), залаяла собака во дворе. Выбежав посмотреть, кто к нам пожаловал, я обнаружила за воротами странного человека. Сердце моё ёкнуло. «Мента видно в любом прикиде», - любит шутить Марина (муж её бывший следователем работал). В сутулом, жилистом мужчине трудноопределимого возраста, я сразу распознала милиционера. Он поздоровался и, через забор предъявил документы, которые полностью подтвердили мою догадку. Открывая ворота и загоняя собаку в будку, я ещё силилась что-то просчитывать в уме и прикидывать, с какой целью нас навестил представитель органов правопорядка. Надо сказать, оцепенение уже подступало к моему разуму. Но я ещё в силах была бороться.

Когда незваный гость шёл по двору, я заметила его виноватый взгляд, брошенный в мою сторону. Надеялась, что показалось. Наверное, нам понадобилось не больше минуты, чтобы дойти до входной двери, но для меня это время растянулось в целую вечность. Я умышленно тормозила его, понимая, что как только мы переступим порог, для меня всё изменится.

Мужчина вошёл в комнату. Из-под насупленных бровей глянул на маму. Поздоровался. Представился следователем убойного отдела Сорокиным.

- Надежда Антипова кем вам приходится? – Спросил официальным тоном, избегая смотреть на нас.

Я успела подхватить падающую маму. Мы вместе с милиционером уложили её на диван. Сбегав на кухню, я принесла воды, извлекла из маминой сумочки сердечные лекарства.

- Простите, – нервно напомнил мужчина. – Но я должен найти родственников гражданки Антиповой.

- Я её сестра. Это мама. – Я подбежала к пытающейся встать маме. – Мама, лежи, пожалуйста.

- Мне уже лучше. – Она присела. – Что с Наденькой?

- Ваша дочь погибла…

Мне пришлось вызвать скорую. Пока медики хлопотали над мамой, я уединилась на кухне со следователем.

Я не плакала, не причитала, даже не вздыхала, я просто отвечала на вопросы: когда в последний раз виделись, были ли враги, отношения Нади с окружающими и прочее, прочее, прочее…

Надю, Рамира, Таню и Петю, парня из типографии, нашли сегодня утром в Петиной квартире, где они отмечали окончание работы над книгой. У всех перерезано горло каким-то странным ножом, похоже, китайского происхождения. Орудие убийства не найдено. Никаких следов убийцы пока не обнаружено.

Я слушала милиционера в штатском и чувствовала, как глыбы воздвигнутого мною здания счастья валятся мне на голову.

Мне нечего было ему сказать. Он практически ничего от меня не узнал, умные, проницательные глаза пробегали по моему лицу. Я знала, что этот человек пойдёт к цели напролом, и в любом другом случае его ждал бы успех, но не теперь. Товарищ милиционер очень скоро упрётся в тупик и не сможет найти из него выхода, дело будет закрыто.

- Тело вашей сестры находится в центральном морге. Можете его забрать.

- А вы уверены, что там именно моя сестра? – Как я надеялась, что этот человек ошибочно пришёл не по тому адресу, постучал не в те ворота.

- При ней, в кармане юбки, было приглашение на свадьбу на имя Надежды Антиповой. В обозначенном там же ресторане, мы узнали ваш адрес. – Извиняющимся тоном сообщил следователь.

Покидая кухню, я забежала к маме, с нею сидела соседка тётя Соня, зашедшая узнать, кому понадобилась скорая помощь. Мама неосознанно гладила розовую мохеровую кофточку, недавнюю мою обновку, вывязанную Надей. Убедившись, что мама в относительном порядке я вернулась проводить визитёра.

- Не провожайте… - остановил меня следователь.

- Но собака…

- Ничего.

Он вышел, собака даже не тявкнула.

Я шагнула в комнату, словно в омут. Горе поглотило меня с головой. Мамино лицо посерело, губы стали белыми. Лекарства превратили её в тень себя самой. Я присела возле мамы. Не хотелось ничего говорить. Тётя Соня тоже молчала и изредка поглаживала мамино плечо.

- Тётя Соня, - позвала я.

- Что, доченька?- Хрипло отозвалась она.

- Вы не могли бы посидеть с мамой?

- Конечно.

- Мне надо отлучиться.

- Куда надо – иди.

- Проводите?

Она вышла со мной на порог.

- Я думаю, мама сейчас заснёт.

- Да, доктор сказал, что так и будет.

- Когда придут…наши…надо им сказать. Я не смогу… – Я всхлипнула, но совладала с собой и продолжила: - папа у меня крепкий, остальные тоже. Я поеду в морг и в бюро ритуальных услуг. Всё узнаю. А потом решим…, где хоронить… когда…