- Что это? – Я подняла глаза на Машу и Галю, стоящих у края чудесного водоёма.
- Валера соорудил по заказу Великого Издателя. – Мягко улыбнулась Маша. Какой бы прекрасной она мне не казалась прежде, нынешний её блеск затмил все предыдущие. – Эта вода смоет с вас грязь преисподней, где вы провели столько времени, и очистит ваши тела и души для предстоящего ритуала.
Не глядя друг на друга и, очень надеясь, что девушки смотрят не на нас, мы с Ваней, не сговариваясь, сбросили одежды и ступили в бассейн. Густая травная амбра безжалостно вонзилась в ноздри, я покачнулась, но нашла Ванину руку и устояла. С каждой минутой становилось всё жарче, кожа горела и истекала желчью, с меня лились потоки мерзости, дрожь сотрясала все члены, перед глазами всё плыло. Падая, я ощутила прикосновение нежных девичьих рук.
- Для того мы и здесь. – Прошептал отдалённый Галин голосок. – Чтобы поддержать вас. Надеюсь, это не больно?
Ничего не видя, я отрицательно помотала головой. Это не больно, это приятно, будто погружаешься в нирвану, сбрасываешь себя суету и всё, что прежде беспокоило.
Постепенно я приходила в себя. Галя, промокшая до нитки, вернулась на свой пост у края бассейна, подле неё стояла Маша.
- Что ж, наверное, пора? – Спросила Галя у Маши, и они вышли из ванной, чтобы вернуться с золотыми мантиями в руках.
Мы с Ваней раскованно и легко покидали воду, жрицы накинули на наши плечи царственные одеяния. Мне хотелось нестись вприпрыжку по коридору, но ритуал начался, от нас требовался мерный шаг и торжественность. В ярко выкрашенном солнцем вестибюле находились только библиотекари. С нашим появлением они повставали с мест и поклонились, что меня сильно смутило, однако, удалось не подать виду.
Патриция Витальевна вручила мне рукопись, упакованную в папку с золочёнными краями. Урезонивая дрожь в руках, я двинулась дальше, Ванечка неотступно следовал рядом. На пороге дядя Лойза усадил Белочку на моё плечо. Крохотное дрожащее существо прижалось к моим волосам.
- Всё хорошо, - прошептала я. – Я не дам тебя в обиду.
У ступеней нас ожидали цыгане в праздничных нарядах, восседающие на горделиво перебирающих ногами и потряхивающих богатыми гривами лошадях. Позади нас следовал эскорт жриц и жрецов. Все жители Непорочного служили единому Богу, у которого тысячи имён и всего одна сущность.
Мы спускались по ступеням белокаменной библиотеки.
Боже, как же прекрасно утро, как хороша жизнь, каждый вдох, каждый миг священного бытия полон счастья. И я научилась видеть это счастье, принимать его с благодарностью и дарить окружающим. Если бы меня научили этому ценнейшему умению в первые дни моего земного существования, мне не пришлось бы платить такой дорогой ценой за самое ценное на планете знание.
Все, кто участвовал сейчас в ритуале, понесли невосполнимые потери. Наша радость была омыта и очищена горем, отшлифована страданиями и теперь сияла, как драгоценный бриллиант. Я шла путём своего мужа Рамира, Ваня продолжал дело отца. Сегодня мы подняли знамя, оброненное Наташей. Я знала, что погибшие друзья и любимые глядят на нас с небес и ликуют, нынче мы перевернём великую страницу. И пускай пока человечество не поймёт величия свершившегося чуда, даже не узнает о нём, мы вложили ещё один камень в фундамент будущего Человека, близкого к совершенству, приближённого к Богу.
Всадники разъехались в разные стороны, я вздрогнула. Посреди разорённой аллеи сидели мои старые знакомые: медведь и три великолепных волка. Ваня замедлил шаги, я впервые после нашего совместного купания, повернула к нему голову.
Мой принц медлил не из-за страха, глаза юного цыгана пылали восторгом.
- Садимся, - скомандовала я, и мы приблизились к медведю. Белочка на моём плече задрожала, я погладила её свободной рукой. Благодаря предусмотрительному мишке, подогнувшему лапы, наше приземление на его спину прошло не менее торжественно, чем все предыдущие события.
Ваня сидел впереди, одной рукой я прижимала его к себе, в другой была рукопись, её я держала возле груди, рядом с сердцем. Мишка выровнял лапы, волчьи тела прогнулись, готовые пуститься в путь. Процессия двинулась. Впереди всех мы на медведе, следом три волчьих жреца за ними непорочненская магическая братия, позади верховые цыгане, возглавляемые Романом Эрнестовичем.
Помпезность хода строго сохранялась, двигались мы медленно и величаво. Мимо проплывали знакомые места, каждое заставляло трепетать моё сердце. Сегодня наша миссия в Непорочном закончится, мы с Ваней покинем эти места навсегда, оставив здесь свою боль, много боли.
Наш путь лежал к Велесову капищу.
Скоро.
Мои волосы, не заплетённые в косу, развевались на ветру. Как никогда прежде я чувствовала себя единым целым с лесом, с его обитателями, каждая былинка была мне сестрою, деревья приветственно склоняли зелёные головы, природа, не в силах оставаться безучастной к свершениям человеческого мира, пела нежнейшую мелодию, птицы сообщили мне, что Великий Издатель на месте. Он ждёт.
У Велесова капища медведь снова подогнул лапы, и мы сошли на землю. Я не знала, что нам дальше делать, никто не подсказывал нам, стоять ли, идти ли. З
а частоколом среди деревянных скульптур древнеславянских Богов возвышалась фигура Великого Издателя. Чёрные пронзительные глаза зорко следили за нами. Но он не звал, и потому мы не спешили переступать порог старинного храма.
Я слушала лес и теребила холку присевшего медведя, Ваня отдавал предпочтение волкам. Ни капли не беспокоясь, я наблюдала за тем, как его пальчики скользят по страшным зубам одного из зверей.
Остальные наши спутники стояли поодаль, цыгане спешились и отпустили лошадей пастись, но те отошли немного от людей и остались следить за тем, что будет дальше.
С разных сторон леса подтягивались зверюшки, их любопытные головки мелькали за стволами. Птиц с каждой минутой становилось всё больше, много певчих, однако, не поющих. Никто из присутствующих не издавал ни звука. Более того, привычное шуршание леса затихало.
Тишина становилась противоестественной. Августин чего-то ждал. Я то и дело смотрела в его сторону, надеясь уловить хоть какой-нибудь знак, может, окликнет, может, жестом поманит. Пока ничего.
Нежданно-негаданно случилось чудо — требище засияло золотом, а над головами богов искрами вспыхнули шафрановые нимбы. Янтарное мерцание озарило лес и поляну, солнечный диск всплыл и завис над нашими головами.
Никогда прежде я не лицезрела его таким огромным.
У меня дух захватило, Ванечка оставил волков и подскочил ко мне. Потрясённая, я не сразу уловила тихий напев глубоким бархатистым басом.
Великий Издатель возвёл руки, в одной из которых пылал переливистым пламенем оживший жезл. Его голос окреп, но оставался предельно нежным, я расслышала слова, несомненно, по-русски, но я не узнавала их, лишь некоторые когда-то слышала или читала на уроках по древнерусской литературе. Однако, как божий день было ясно — Августин восхваляет Ярило-солнце.
Догадалась не только я. Все без колебаний обратились лицами к светилу, всегда великолепному, всегда желанному.
Вдруг рукопись затрепетала в моих руках, словно ожила. Я поняла — пора.
- Ваня. – Едва слышно шепнули мои губы.
Вмиг он сосредоточился и взял меня за руку. Под волшебное пение Великого Издателя мы двинулись к капищу. У ворот святилища я, помня пророчество дольмена, остановилась.
- Дальше пойдёшь сам. – Я вложила в руки сына рукопись. Он прижал пульсирующее творение отца к груди, взглянул мне в глаза и всё понял.
- Спасибо, мама.
Я выпрямилась. Ваня вступил в капище, сделал несколько шагов к центру и застыл.
Августин замолк и в оглушительной тишине воткнул жезл в землю, яркая вспышка ослепила нас, земля под ногами задрожала. Мне снова пришлось погладить разволновавшуюся Белочку. Теперь казалось, что солнце светит не сверху, а прямо из древнего святилища, где находились высокий мужчина и крошечный мальчишка.
