Внутренность избушки превзошла все мои ожидания. Оставив за дверью век XVIII-ый, мы вступили в век XXI-ый.

Первые минуты моя челюсть балансировала на уровне шеи. Вы не поверите, я стояла посреди ярко-освещённой лампами дневного света, жарко-натопленной веранды и соображала, не сон ли это.

Вот что я увидела на веранде: не строгие обои на стене - неброские глобусики сменялись кисточками и мольбертами – несколько тёмных картин в узких рамах с видами Санкт-Петербурга, простенький диванчик, строгие стулья под двумя занавешенными тюлем окошками. И странная предосторожность. Я уже упоминала о наружных ставнях, так вот, внутри таковые тоже имелись. Я назвала предосторожность странной, но, не скрою, она меня порадовала.

За окнами уже темнело, лес из приветливого и радостного, превращался в зловещий. Казалось, деревья подались вперёд и сгущаются, как тучи, вокруг нашей избы. Мысль о медведях заставила меня выскочить из сапожек, миновать шкаф для одежды и обуви, на который указывала Галя и подступиться к окну.

- А можно, я ставенки прикрою?

- Конечно. – Галя улыбнулась понимающей улыбкой. – Только цветы передвинь.

Я так и сделала и лишь потом, удовлетворённо глядя, как Галя запирает дверь на толщенную щеколду, разделась и определила верхнюю одежду в шкаф. Ванино пальтишко валялось на стульях с высокими спинками, их в отапливаемой веранде маячило три штуки.

Управившись с одеждой, я вернулась к одному из окон, положила руки на батарею, мне хотелось убедиться, что это чудо мне не привиделось. Глаза мои перебежали под потолок на электрические лампы.

Из веранды вглубь дома вёл коридорчик, но в самой веранде, по обе стороны от входа, имелись ещё две дверцы.

- Это чулан. – Галя небрежно махнула вправо. – А это туалет и ванная в одном флаконе.

- И вода есть? – С издёвкой спросила я.

- Да. Горячая и холодная. – Галя непонимающе уставилась на меня.

- Значит, электричество есть? Паровое отопление есть? Водопровод! А связи нет? – Теперь я точно знала – меня разыгрывают. Я наступала на Галю.

- Нет у нас телефона. – Галя попятилась и чуть не перелетела через мои чемоданы, предусмотрительно оставленные Валерой прямо на проходе.

Я зацепилась ногой за ручку сумки и налетела на Галю. Она не дала мне упасть. Это несколько охладило мой пыл.

- Ты с кем будешь жить? Со мной, или с Ваней? – Галя подхватила два чемодана и вошла в средней длины коридор, который вёл прямиком на кухню, а по бокам разветвлялся на две комнаты, вероятно идентичных размеров.

Из кухни показалась Ваняткина заинтересованная голова. Бедняжка ждал, когда его накормят, а мы тратили время на выяснение отношений.

Я не знала, что ответить на Галин вопрос. Как поступить?

Ивану уже восемь лет, девятый пошёл. Неудобно, наверное, смущать его своим вечным присутствием, а, кроме того, умалять в глазах окружающих, но… я взглянула за, ещё незакрытое ставнями окно, которое видела через одну из комнат, на сгущающиеся сумерки. Если там гуляют полчища медведей и ещё чёрт знает чего…

- А ты во всех комнатах на ночь ставни закрываешь? – Вырвалось у меня непроизвольно.

- Понятно. – Галя продолжила движение в одну из комнат. – Поживёте вместе. Я так и думала. Просила поставить в этой спальне ещё одну кровать.

- Какая ты предусмотрительная. – Я шагнула за Галей. – На психолога училась?

- Ага. И работаю в библиотеке.

- А что такого? У меня дома в библиотеке кого хочешь можно встретить: и учителей, и инженеров…

- И мастеров машинного доения… - продолжила Галя. – Только не в той библиотеке, куда ты попала. Тут с этим строго. Никаких побочных профессий, только посвящённые.

Я растерянно стояла посреди комнаты. Что значит «посвящённые»?

- Мама, я кушать хочу. – Позвал Ваня с кухни.

- Ой. – Галя выбежала за дверь. Я на минутку присела на стул и устало огляделась.

Мне было неловко за своё поведение и оттого, что я сейчас не в состоянии контролировать ни его ни свои чувства.

Что я чувствовала?

То, что, как правило, никогда не посещает меня — подозрение.

С того самого момента, как нога моя переступила порожек своеобразного библиобуса ещё в Ленинграде, мне стало казаться, что я нахожусь в каком-то придуманном нереальном мире. Что всё вокруг обман, наваждение: и люди, и предметы, и слова.

Странное состояние. И я знала, как вывести себя из него — боль. Когда Валера связал мои руки и ноги, именно она заставила мир вокруг приобрести чёткие очертания.

Я осторожно ущипнула себя за раненое запястье.

Помогло.

Что ж, познакомлюсь с комнатой и пойду жить дальше. А если опять выпаду из осязаемого мира, я знаю, что делать.

Наша с Ваней комнатка вполне отвечала моим требованиям: два окошка, с цветами на подоконнике и занавесками из тюля. Под одним из окон стоял письменный стол, явно не заводского производства, скорее, творение местных мастеров. В нём удивительным образом сочетались изящество и надёжность. Уже знакомые мне символы были вырезаны на ножках и нижних досках, поддерживающих столешницу. В углу от стола на уровне среднего человеческого роста торчала инкрустированная полочка. Она пустовала. Видать, ждала мою икону.

Мысль о том, что в Непорочном очень серьёзно относятся к религии, слегка покоробила меня.

Моя дева Мария с Иисусом на руках для меня добрый друг, но не идол, а, скорее, произведение искусства. Я боюсь догм и догматиков. Надеюсь, нас с Ваней не станут вовлекать в «истинную» веру? Я верю в добро и совесть, другого мне не надо. Сердце всегда подскажет, как поступить.

В остальном комната являла собой удобное место для проживания двух непривередливых человек. Железные кровати, укрытые голубыми покрывалами с подушкой-уголком наверху располагались у стены напротив окон по обе стороны от входа. Глядя на них, я усмехнулась, они напомнили мне детство. Стандартная заводская модель — сплющенные пружины, удерживаемые металлическими рамами.

В последний раз я спала на подобной в пионерском лагере лет пятнадцать назад.

Платяной шкаф под углом к окнам, массивный без ножек, разделённый на три отдела, был явно не из этого века. Не удивлюсь, если обнаружится, что там обитает какое-нибудь безобидное привидение.

Шутка.

Привидения живут только в сказках.

Напротив шкафа, ворочая огромным маятником, постукивали напольные часы, заключенные в классический деревянный корпус. Странно, но именно они создавали в комнате ощущение гармонии и заставляли остальные предметы казаться соответствующими друг другу.

Правее часов, ближе к кровати, возвышалось зеркало человеческого роста. Несколько брошенных в него взглядов, убедили меня, держаться пока подальше от его гладкого отражения. Дорога не прибавила мне красоты, я увидела очень усталое незнакомое лицо с вытаращенными глазами.

Я бросила взгляд на не разобранные чемоданы и тяжело поднялась, игнорируя зеркало, прошлась по мягкому ворсу постеленного на полу ковра. Щёлкнула выключателем. Надо идти к Гале, разобраться, что к чему там, на кухне. Вернулась на минутку, закрыла ставни.

Войдя в ярко освещённую кухню, я обнаружила Ванечку усердно работающего ложкой и Галю, что-то моющую в умывальнике.

- Заходи. Присаживайся.

Но я остолбенело стояла на пороге. Никак не ожидала встретить такое великолепие в глуши.

Кухня была больше, чем мне показалось через коридор. Стены, выложенные белой кафельной плиткой, блистали в свете ламп дневного света. Плита электрическая, умывальник, пять кухонных столов внизу, два на стенах и здоровенный холодильник казалось только что прибыли из магазина бытовых товаров, новенькие, современные, сделанные по последнему слову техники.

Только самовар, торчащий в дальнем углу помещения, несколько портил впечатление прогрессирующей современности.

У большого обеденного стола, застеленного белой, ажурной скатертью, могло бы без проблем уместиться человек десять. Но стульев было приставлено всего пять. Напротив входа квадратные настенные часы, ажурные стрелки темнеют на фоне золотого узорчатого циферблата.