Элиас усмехнулся, довольно потирая руки.

— О, ещё как нашёл, — сказал он, и в его голосе слышалось едва сдерживаемое возбуждение. — Яр, эти артефакты… они невероятны. Абсолютно невероятны. Я провёл несколько экспериментов, изучил их структуру, проанализировал остаточную ману, и то, что я обнаружил, просто поражает воображение.

Он замолчал, глядя на меня выжидающе, словно ожидая, что я попрошу его продолжить.

Я не заставил его ждать.

— Рассказывайте, — сказал я, чувствуя, как внутри разгорается любопытство.

Элиас кивнул, откашлялся и начал:

— Видишь ли, Яр, артефакты примитивных племён (гоблинов, кобольдов, орков и прочих) изучаются магами уже очень давно. Это стандартная практика для молодых исследователей и студентов Академии: взять несколько образцов, изучить их структуру, попытаться понять, как они работают, какие принципы лежат в их основе. Обычно это довольно скучная работа, потому что большинство таких артефактов очень просты. Это элементарно куски дерева или кости, украшенные резьбой и перьями, с вкраплениями камней или металла. Зачарования на них слабые, часто нестабильные, и работают они, в лучшем случае, как усилители для природных способностей их владельцев.

Он сделал паузу, взял чашку Ани (она молча протянула ему свою, когда увидела, что его пуста), сделал маленький глоток и продолжил:

— Но твои посохи… они другие. Совершенно другие. Во-первых, магическая мощь, которую они демонстрировали. Ты сам видел, что делал гоблинский шаман. Низшая некромантия — временное поднятие мёртвых, но с изменением их свойств. У них появились новые способности — тот самый кислотный огонь гниения и разложения, который разъедал плоть и кости. Это уже не просто анимация трупов. Это трансмутация, изменение самой природы существа на базовом уровне.

Я вспомнил ту сцену в лему. Вспомнил, как гоблинсы и энфилд, поднятые шаманом, набрасывались на нас с безумной яростью, как их глаза светились тем же зеленоватым светом, что и камни в посохе шамана. Вспомнил, мертвый лис испустил своё измененное пламя и растения вокруг тут же начали разлогаться.

Да. Это было страшно и одновременно впечатляюще.

— А кобольдский колдун, — продолжил Элиас, поднимая палец вверх, — демонстрировал ещё более продвинутую магию. Те алые шары пламени, которые он метал в вас. Они были не просто огненными шарами. Они были… с зачатками разума. Или, по крайней мере, обладали какими-то инстинктами, словно живые существа, элементали, защищающие своего призывается. И температура, и свойства этого пламени… Яр, оно могло расплавить закалённую сталь за считанные секунды. Это огонь, который по мощности сравним с продвинутой пиромантией серебряного, а может даже и золотого ранга. Однако, по твоим словам, тот кобольд вызывал их играючи и был способен создать сразу с десяток, а это уже орихалковый ранг, как минимум.

Он замолчал, глядя на меня серьёзно.

— Теперь подумай, Яр. Гоблинский шаман и кобольдский колдун. Примитивные создания, живущие в пещерах, питающиеся объедками и крысами. У них нет образования, нет доступа к библиотекам, нет учителей, которые могли бы передать им знания. У них есть только инстинкты, обрывки традиций, передаваемых из поколения в поколение, и скудные материалы — кости, дерево, камни, иногда немного металла. И всё же они создают артефакты, которые по мощи сравнимы с работами дипломированных магов высшей категории. Как? Как это вообще возможно?

Я молчал, обдумывая его слова.

Действительно. Как?

Магия — это наука, по большей части. Она требует знаний, понимания, практики, ну и, веры/воли, конечно же. Однако, чтобы создать мощный артефакт, нужно знать принципы зачарования, уметь работать с духовными частицами, понимать структуру материалов, их свойства и взаимодействие с магическими полями и обладать нужным доступом к дорогим материалам, техникам и артефактам. Нужны годы учёбы, сотни экспериментов, доступ к редким компонентам.

А у гоблинов и кобольдов ничего этого не было.

И всё же их посохи работали. И работали чертовски хорошо.

— Ты думаешь, они используют какой-то… допинг? — спросил я, вспоминая синие грибы «Лунная Печаль», которые мы с Аней и Сергеем часто нынче собирали в пещере. — Может, «Лунная Печаль»? Или орихалк?

Элиас покачал головой.

— Нет, — сказал он уверенно. — Я проверил. «Лунная Печаль» — да, она усиливает магические способности, но очень незначительно. И эффект временный. Что касается орихалка… да, теоретически он мог бы быть использован. Но орихалк — это материал высшего порядка. Он редок, опасен в обработке, и требует специальных знаний для работы с ним. Гоблины и кобольды просто не смогли бы его обработать правильно. Они бы либо сошли с ума от его ментального воздействия, либо просто убили бы себя, пытаясь его использовать. К тому же, я не нашёл следов орихалка в посохах. Там были только обычные материалы — дерево, кость, камни, немного меди, запекшаяся кровь.

Он замолчал, глядя на меня серьёзно.

— Нет, Яр. Это что-то другое. Что-то, что выходит за рамки обычной магии.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— И что же это? — спросил я тихо.

Элиас вздохнул, откинулся на спинку стула и сцепил пальцы в замок на животе.

— Я пытался найти ответы в своей библиотеке, — сказал он медленно. — Перечитал все свои записи, все книги, которые у меня есть. Но там не было ничего конкретного. Только обрывки теорий, туманные намёки, старые легенды. Я понял, что мне нужна более обширная библиотека. Библиотека Висячих Садов, например. Или библиотека Арканума.

Он помолчал, глядя куда-то в сторону, словно вспоминая что-то.

— Ты знаешь, Яр, я когда-то был архивариусом в библиотеке Арканума, — сказал он тихо. — Королевской Магической Академии Аргониса. Одной из самых больших и полных библиотек во всех ближайших осколках. Я провёл там годы, изучая древние тексты, каталогизируя забытые манускрипты, общаясь с учёными и магами. И я помню… я помню кое-что. Кое-что, о чём редко говорят вслух. Кое-что, что считается… табу.

Он повернулся ко мне, и в его глазах я увидел странную смесь любопытства и тревоги.

— Демонические сущности, Яр. Тёмные боги. Владыки бездны.

Повисла тишина.

Я услышал, как Аня тихо ахнула. Скарлетт непонимающе повернула голову на бок. Сил же уже зевала, явно скучая, и не пытаясь скрыть своего присутствия. Магистр Скалз нахмурился, но молчал, внимательно слушая.

Аэрон поднял голову, посмотрел на Элиаса, потом на меня, словно пытаясь понять, о чём идёт речь.

Элиас продолжил, говоря медленно и осторожно, словно взвешивал каждое слово:

— Согласно общей теории, которую я помню из своих исследований в Арканумовской библиотеке, эти существа или сущности обитают в самой бездне. За пределами осколков, за пределами монолитов, за пределами нашего мира. Они противоположны всем главным и малым божествам. Если боги — это созидатели, защитники, хранители баланса, даже Моранокт, то демонические сущности — это разрушители, осквернители, пожиратели. Их часто называют тёмными богами, владыками бездны, или просто владыками демонов.

Элиас замолчал на мгновение, словно подбирая слова, а затем продолжил, и голос его стал тише, серьёзнее:

— Эта тема для архимагов и учёных является несколько табуированной и опасной, Яр. Мало кто открыто изучает демонических сущностей и их влияние на нашу магию. Понимаешь, к таким личностям могут возникнуть вопросы и подозрения. Серьёзные вопросы. Церковь, Академия, городская стража — все они следят за подобными исследованиями очень внимательно. И не без причины.

Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и его взгляд стал отстранённым, словно он смотрел куда-то далеко, в прошлое.

— Видишь ли, у многих часто возникает соблазн воспользоваться этой новой силой для увеличения собственного могущества. Это… это понятно. Ты видел сам, что могут делать примитивные шаманы с помощью этих артефактов. Теперь представь, что может сделать образованный маг, архимаг, который знает принципы магии, понимает структуру заклинаний и умеет работать с артефактами. Если бы он смог получить доступ к той же силе, что используют шаманы… он мог бы стать невероятно могущественным. Возможно, даже сравниться с легендарными магами прошлого.