Впрочем, Атль мог бы переночевать в подвале лавки — той самой лавки, которую мы сейчас обустраивали и расширяли в старой кузне. Там было не так комфортно, как в предбаннике: прохладнее, пахло камнем и землёй. Но для одной ночи вполне сгодится. Или, подумал я, надо бы всё-таки поскорее рассмотреть вопрос строительства нового, более просторного дома. Дома из того красного кирпича, который мы недавно научились обжигать в нашей специализированной печи. Дома, где у каждого из нас — у меня, у Ани, у Сергея, у Скарлетт, у ящеров, у Сил — была бы своя отдельная комната, а не как сейчас, когда мы все ютились в довольно уже тесном деревянном срубе, хоть и уютном.

Мы подошли к бане как раз в тот момент, когда из неё выходили девушки. Первой появилась Аня — розовощёкая, с влажными, слипшимися прядями русых волос, закутанная в большое полотенце. За ней шла Скарлетт, тоже раскрасневшаяся, с блестящими от пара рубиновыми глазами. Замыкала шествие маленькая Сил — кошкодевочка с золотыми глазами, которая, несмотря на жару парилки, выглядела бодрой и довольной, видимо Аня таки приучила её любовь к важным банным процедурам. Её пушистые уши весело подрагивали, а хвост был высоко поднят.

— О, мальчики идут, — улыбнулась Аня, заметив нас. — Мы как раз закончили. Парилка вся ваша. Только воды в чан подлейте, а то мы почти всю израсходовали.

— Спасибо, красавицы, — ответил я. — Мы тут ненадолго… ну, часа на два, наверное.

Аня рассмеялась:

— Ненадолго, значит. Ладно, Атль уже, наверное, привык и в курсе, что сегодня предбанник надолго занят.

Лизард ничего не ответил, стоя рядом с нами. Я знал, что он не любит париться в отличии от своего далекого сородича, но влажность и чистоту уважал.

Девушки прошли мимо нас, оставив за собой лёгкий аромат берёзового веника, хвои и мыла. Мы вошли в предбанник.

Внутри было тепло, влажно и пахло деревом. На лавках вдоль стен лежали скомканные полотенца, которые девушки забыли убрать. Я развесил их на деревянных крючках, вбитых в стену, чтобы они просохли. Сергей поставил бутылки с квасом на низкий столик в центре предбанника, а миску с рыбой аккуратно пристроил рядом Атль. Ург Варг разложил наши полотенца и кружки.

Мы быстро разделись. Гракх просто скинул с себя кожаный жилет и штаны — его чешуйчатое тело не нуждалось в дополнительной защите. Ург Варг снял свою простую холщовую рубаху и штаны из грубой ткани, оставшись в одних исподних. Я стянул через голову безрукавку, расстегнул рубаху, избавился от штанов и сапог.

Первым делом мы зашли в моечную, чтобы ополоснуться перед парилкой. Моечная представляла собой небольшое помещение с полом, слегка покатым к центру, где располагалось сливное отверстие, ведущее в дренажную канаву. У стены стоял большой деревянный чан, сколоченный из дубовых досок и стянутый железными обручами. Чан был примерно на треть полон холодной родниковой водой — девушки действительно изрядно её потратили. Над чаном на верёвках висели несколько деревянных ковшей с длинными ручками.

Я зачерпнул ковш воды и вылил на себя. Холод обжёг кожу, выбил дыхание, заставил сердце биться чаще. Я зачерпнул ещё один ковш, потом ещё один, поливая голову, плечи, грудь, спину. Кожа покрылась мурашками, но это было приятное ощущение — ощущение свежести, чистоты и бодрости.

Ополоснувшись, мы направились в парилку. Я открыл тяжёлую дубовую дверь, и в лицо мне ударила волна горячего, насыщенного влагой воздуха. Температура в парилке была высокой — градусов семьдесят-восемьдесят, не меньше. Девушки, видимо, хорошо натопили каменку перед уходом.

Внутри парилки воздух был плотным, густым, насыщенным жаром и влагой. Дышать приходилось медленно, глубоко, через нос, чтобы не обжечь горло. Я прикрыл глаза, наслаждаясь ощущением того, как тепло проникает в каждую клетку моего тела, расслабляет напряжённые после целого дня работы мышцы, вытягивает из них усталость.

Каменка (массивная печь из серого камня) занимала почти шестую часть объёма парилки. Её верхняя часть была заполнена крупными округлыми валунами. Рядом с каменкой на низкой деревянной скамейке стоял дубовый ушат с водой и берёзовым настоем — для поддачи пара.

Гракх первым забрался на верхний полок. Ящер растянулся там во всю длину, а длина у него была приличная, под метра два, если считать хвост, то вообще с половиной, и закрыл свои вертикальные зрачки и замер. Его чешуйчатая шкура, обычно тёмно-зелёная, в горячем влажном воздухе парилки приобрела более яркий, почти изумрудный оттенок.

Ург Варг уселся на средний полок. Массивный полуорк выглядел расслабленным — его обычно напряжённые плечи опустились, тёмно-карие глаза полуприкрылись, на лице появилось выражение, которое можно было бы назвать умиротворением, если бы не его суровые черты. Капли пота стекали по его дубовой коже, собираясь в складках мускулов на груди и руках.

Сергей и Атль заняли нижний полок. Людоволк сидел в какой-то медитативной позе, скрестив ноги, положив ладони на колени. Его волосатая, почти шерстяная кожа тоже блестела от влаги, а хвост был аккуратно обёрнут вокруг тела. Атль Як-Ша (речной ящер с чешуей голубоватого оттенка) занимал почти половину нижнего полока. Он лежал на боку, вытянув передние лапы вперёд, а задние — назад, и тяжело дышал, открыв пасть, демонстрируя ряды острых зубов. Его язык (широкий, розоватый, с раздвоенным кончиком) высунулся наружу, и ящер часто-часто дышал, охлаждая себя таким образом. Для Атля, существа, приспособленного к полуводному образу жизни и прохладным речным водам, парилка была испытанием, но он стойко его переносил, быть может, ради того, чтобы не выделяться из нашей компании или не уступать своему болотистому сородичу.

Я забрался на средний полок рядом с Ург Варгом и, зачерпнув ковш воды из ушата, плеснул на раскалённые камни.

Вода с шипением испарилась, превратившись в облако обжигающего пара. Волна жара ударила в лицо, заставив меня инстинктивно отшатнуться и прикрыть глаза. Воздух стал ещё плотнее, ещё горячее. Дышать стало сложнее. Но это было именно то, что нужно.

Мы просидели в парилке минут семь, может, чуть больше. Никто особо не разговаривал — только изредка перебрасывались короткими фразами. Гракх время от времени издавал довольное шипение. Ург Варг молчал, погрузившись в свои мысли. Сергей негромко бормотал что-то на своём родном языке: то ли молитву, то ли просто размышлял вслух.

Когда жар стал совсем невыносимым, я первым поднялся и направился к выходу:

— Всё, парни, я пошёл остывать. Кто со мной?

Атль мгновенно поднялся на лапы, явно обрадовавшись возможности выбраться из парилки. Сергей тоже кивнул и последовал за нами. Ург Варг задержался ещё на пару минут, а Гракх и вовсе не собирался уходить — он лишь слегка приоткрыл один глаз, посмотрел на нас и снова закрыл его, устраиваясь поудобнее на верхнем полоке.

Мы вышли в моечную. Холодная вода из чана показалась настоящим спасением. Я зачерпнул полный ковш и вылил на себя. Холод пронзил насквозь, выбил дыхание, заставил сердце бешено застучать. Я вздрогнул, закашлялся, потом рассмеялся — от контраста ощущений и от внезапного прилива бодрости.

Атль буквально нырнул головой в чан, погрузившись по шею в холодную воду. Его голубоватая чешуя заблестела, а на морде появилось выражение явного облегчения. Озерный ящер был создан для воды: здесь, в чане, он чувствовал себя гораздо комфортнее, чем в раскалённой парилке.

Сергей окатился водой несколько раз, потом присел на край деревянной скамейки и принялся растирать свою полосатую кожу и мех на хвосте жёсткой мочалкой из лыка. Я последовал его примеру, хотя мочалка царапала кожу почти до боли.

Мы вернулись в предбанник. Сергей открыл одну из бутылок с квасом — глиняная пробка вышла с негромким хлопком, и по комнате разнёсся кисловато-сладкий, освежающий аромат ржаного домашнего напитка. Он разлил квас по деревянным кружкам: тёмная жидкость пенилась, оставляя на стенках кружек влажные разводы.

Я взял свою кружку, отпил большой глоток. Квас был холодным (Аня, видимо, специально держала бутылки в погребе или вообще в нашем прототипе рефрижератора) чуть газированным, с приятной кислинкой и лёгкой хлебной сладостью. Он обжигал горло приятным холодом, утолял жажду, которую я даже не замечал в парилке, но которая накопилась от жары и потери влаги.