— Откуда ты тут? — изумился мужчина.

— Из Тельвина. Дар открылся, — хлюпнув носом, ответила Лиана.

— Ой-ёёё. Давай-ка пока ко мне. Чтоб не мерзнуть. Никто не работает еще.

Устроившись в аскетичной кухне маленького домика за деревянным столом, Лиана отогревалась горячим травяным чаем, пахнущим летом, и рассказывала Джозефу о том, как появилась магия. Привратник сам велел звать его так, по-простому.

— Вот я и пришла в Академию. Я хочу учиться. Я так мечтала об этом! — жарко закончила она.

Темно-карие глаза на обветренном заскорузлом лице бывалого моряка смотрели на неё с теплом.

— Хочешь учиться — значит, будешь, — веско заметил он.

— Но у меня так поздно дар открылся. Как бы... — Лиана закусила губу и уставилась перед собой, отмечая многолетнюю грязь, въевшуюся в глубокие царапины столешницы.

— Ты настаивай там! Не тушуйся! — слегка стукнул ладонью по столу Джозеф. — Дави, что маги нужны, их мало. Но я думаю, и так всё будет в порядке. — Он побарабанил огрубевшими пальцами по столу, подумав. — В канцелярию тебе надо идти. Главный корпус, правый коридор.

— Спасибо, Джозеф, — Лиана с признательностью посмотрела на него.

— Да что там, — он отвел глаза и рассеянно взлохматил густые, щедро посыпанные серебром русые волосы. — Ты потом иногда забегай к старику, рассказывай, что и как.

— Обязательно! — воскликнула Лиана.

Сразу после девяти Лиана уже стояла перед дверью канцелярии. Вокруг уже активно мельтешили студенты в форме Академии, идя по каким-то своим учебным делам. И она… она тоже скоро будет среди них. Вдохнув, она постучала и толкнула дверь.

— Здравствуйте. У меня открылся дар. Я хочу учиться, — заявила она на выдохе сразу всё махом. Чтобы ей даже не предлагали блокировку.

Ближайший к ней писарь поднял на неё водянистые глаза. В них отразилось удивление, когда он понял. Перед ним взрослая девушка. Откуда у неё мог обнаружиться дар?

— Вы у-уверены? — с сомнением произнес он.

— Да, — гордо заявила Лиана, но внутри мелькнуло сомнение, которое она тут же подавила. Академия же впустила её. Значит, магия есть.

Писарь задумался. Он теребил свое перо, крутил его в пальцах. Затем потер лысину.

— Ладно. Придется отправить запрос ректору. Слишком нетипично. Подождите пока в коридоре.

— Спасибо, — Лиана вежливо улыбнулась и вышла.

Она присела на ближайшую лавку. Интересно, как долго придется ждать? Но это не так важно. Главное — остаться здесь. Остаться в Академии магии Аэдельгард.

Пригород Тельвина. Родовая усадьба л’Арианес.

Последняя неделя сентября, среда, день.

В усадьбе всё дышало на ладан, соответствуя своему владельцу. Дом скрипел и жаловался, но его все давно игнорировали. Было не до здания. Старый граф снова слег с приступом. Каэлен на секунду замер перед дверью, прежде чем надавить на ручку. Он прекрасно понимал, что его там ждет. Но это не спасало от леденящего холода, ползущего вдоль позвоночника.

— Папа, может, вызвать врача? — войдя, спросил он, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

На огромной кровати с пожухлым вишневым балдахином лежал сухой и тощий старик. Желтая кожа туго обтягивала череп, и лишь копна рыжеватых кудрявых волос немного оживляла его вид. Он выглядел лет под двести, а ведь ему еще не исполнилось и шестидесяти.

— Ты прекрасно знаешь, что у нас нет на это денег, — желчно ответил старый граф. — Да и не вылечить такое.

Он отрывисто закашлялся, поднеся ко рту платок такой тонкой рукой, что Каэлен отвел взгляд, сглотнув комок. Сквозь пергаментную кожу было видно каждую косточку.

Юноша, сжав кулаки, до боли впивая ногти в ладони, прошел вдоль кровати. Пол жалобно стонал под его ногами в такт. Когда-то идеальный, красивый паркет давно рассохся и потемнел.

— Но ведь надо что-то делать! — воскликнул он в очередной раз. — Если бы у меня хотя бы была магия...

— Забудь об этом, — отрезал отец, — проклятая магия ничем бы не помогла. А так ты, может, будешь жить…

Он снова натужно закашлялся, сгибаясь пополам.

— Отец! — юноша бросился к нему и придержал.

Когда старый граф убрал платок от рта, на нем застыли бордовые капли. Каэлен вздрогнул, увидев кровь, но тут же натянул выражение каменного спокойствия на лицо. Уверенными движениями он помог отцу лечь на подушки и присел на кровать рядом. Юноша осторожно взял его тонкую ладонь, словно любое лишнее движение принесет его отцу боль.

— Я не знаю, сколько мне осталось. Может, немного, — сказал старый граф, — позаботься о брате.

— Отец… — прошептал Каэлен и уткнулся в его пальцы, скрывая слезы.

Когда отец уснул, Каэлен вышел из комнаты и спустился в библиотеку. Библиотека. Ха. Теперь это одно название. Бесконечные пустые стеллажи со светлыми следами на полках в местах стоящих там уникальных фолиантов. Когда-то. Всё, что представляло ценность, было давно продано. И так во всем поместье. А сам дом… дом тоже заложен. Скоро им некуда будет идти. Каэлен знал, что, как только отец умрет, их выгонят. Этих стервятников сдерживала только болезнь отца. Сейчас в огромных, почти пустых стенах живут только он с братом, отец и пара старых слуг, которым тоже некуда податься.

Почему магия не проснулась? Каэлен сдавил край стола до побелевших пальцев. Почему? Пусть она проклятая! Пусть он закончил бы как отец! Плевать! Зато у них бы были деньги! Магов ценят. Даже со стипендией Академии он бы смог помочь.

Жить… Отец считает, что он зато будет жить! Но разве это жизнь? Зачем ему такая жизнь? Каэлен устало прислонился к стене. Холод проникал даже сквозь одежду. Дров не хватало. Скоро зима. Они просто умрут от холода, если их не выгонят раньше. Надо идти работать. Если бы он еще хоть что-то умел.

Единственное, что у него есть, — это классическое образование и навыки джентльмена. Вот только к чему ему знание философских трактатов и умение завязывать шейный платок, если это не поможет ему добыть дрова? Отец всегда был против любой работы. «Кроме магии, — горько усмехнулся Каэлен, — которой у него нет». Старый граф всегда твердил: «Л’Арианесы никогда не будут прислуживать! Наш род ведет начало от старых королей!» А толку-то от этого? Это не накормит и не отдаст долги. Каэлен только покачал головой. Он боялся настаивать раньше, но теперь отец окончательно сдал. Он не сможет его удержать. Соседнее поместье, где когда-то жил старый дю Греваль, недавно купили «позолоченные», вроде у них есть дети. Это хороший вариант. Каэлен решил предложить им свои услуги. Такие знания вроде ценятся среди нуворишей. А если нет, то тогда ему придется ехать в город.

Каэлен с силой оттолкнулся от стены и отправился в свою комнату. Надо переодеться. Поднимаясь по лестнице, он ненадолго прижал руку к груди, будто надеясь этим жестом выгнать неприятный тяжелый камень, поселившийся внутри.

Юноше даже не надо было выбирать. У него был только один приличный костюм, хоть немного достойный аристократа. Да и тот на самом деле — старье, перешитое с одежды отца. Он вытащил сюртук и усердно прошелся щеткой, стараясь поднять залоснившийся на локтях ворс. Итак, рубашка, брюки, жилет. Каэлен аккуратно завязал сложный узел на своем платке, скрывая им пожелтевший воротник рубашки. Юноша расчесал и пригладил как мог непокорные темно-рыжие кудри. Надев сюртук, он критически оглядел себя в потемневшем зеркале. Выпрямился во весь свой рост и отряхнул малейшую соринку с рукава, выглаживая складки на одежде. Убедившись, что выглядит достойно, он кивнул себе в зеркало и, развернувшись, вышел.

Когда он спускался по лестнице, то внутрь со смехом вкатился вихрь по имени Таэрон. Каэлен с любовью и грустью смотрел на рыжую лохматую голову брата. Ему сейчас было только семь, и он рос почти сразу в нищете. Их мама умерла пять лет назад. Отец уже не мог нормально следить за поведением младшего сына. А Каэлен позволял брату почти всё: играть с деревенскими ребятишками, бегать летом босиком, наслаждаться хотя бы той жизнью, которая была возможна. Ведь он ребенок. В голове всплыло, как сам Каэлен в его возрасте просиживал часами за учебой. Идеального образования Таэрону уже не светило. Камень в груди потяжелел. Даже самостоятельно Каэлен не мог его всему научить только потому, что книг и остального не хватало.