— Что за бред! — возмущалась Леонида, скрипя зубами. — Я требую меня пропустить. Я не могу отпустить свою дочь одну… туда!

— Это невозможно, — скучающе повторял привратник. — Защитный контур. Пишите прошение, и вас примут. Может быть.

Старик устало прислонился к стене около окошечка и ждал, когда же Леониде надоест истерить.

Мимо прогрохотала еще одна карета. Элеонора невольно посмотрела в ту сторону. Хоть что-то еще, кроме серых стен вокруг. Но когда после мужчины из экипажа выпрыгнул парень в наручниках, то она застыла, и по спине поползли холодные мурашки. «Неужели он тоже в Академию? Нет! Не может быть». Мужчина снял наручники и попрощался с ним. Парень невозмутимо пошел прямо мимо них. Он нагло подмигнул ей и исчез за дверью. Несмотря на ужас, Элеонора невольно заметила его красивые глаза очень необычного бирюзового цвета.

— Вот видишь, Элеонора, какие тут отбросы? Нечего тебе тут делать, — тут же торжествующе отметила Леонида. — Ладно. Иди одна и требуй заблокировать дар! Справишься?

— Да, мама, — помертвевшими губами прошептала Элеонора.

Неужели её последняя надежда рассыпается в пыль? Но ведь там есть и другие, такие как наследник Капельтелера. Не всё потеряно. Она встряхнулась и шагнула к двери. Стоило ей коснуться ручки, как по краю пробежались красные искры, а створка распахнулась. Сделав глубокий вдох, Элеонора шагнула внутрь. Её тут же охватило невыносимым жаром, словно внутренний огонь встретился с магией крепости. Но моментально отпустило. Осмотревшись во втором внутреннем дворе, она отправилась к главному зданию. Привратник посоветовал ей идти в канцелярию, правый коридор. Он тогда еще так странно усмехнулся при этом.

Вокруг было полно студентов. Многие провожали её взглядами. Нацепив свою привычную маску, Элеонора почувствовала себя увереннее. Понятно, почему они смотрят. Она отличается. Наверное, единственная в платье. Без формы Академии.

Хотя нет. Не единственная, поняла она, подходя к канцелярии. Там еще трое в обычной одежде. И тот ужасный парень, приехавший в наручниках, тоже тут. Но это не имеет значения, сначала — дело.

Она толкнула дверь и вежливо произнесла:

— Добрый день. Мне нужно зарегистрировать дар.

Писарь молча смотрел на неё, рот его то открывался, то закрывался. Элеонора величественно ждала. А что ей еще оставалось делать? Наконец он вытер лицо платком и, прокашлявшись, сказал:

— Тоже вчера открылся, мисс?

— Да.

— Вы уже четвертая, — сипло произнес писарь. — Подождите, пожалуйста, в коридоре, таким вопросом занимается ректор.

Она только кивнула. Четвертая, она четвертая. Не единственная. Элеонора вышла в коридор и осмотрела людей, сидящих на скамейках, внимательнее. Наверняка это они. Такие же неправильные, как она. Ужасный парень, тут же нагло улыбаясь, предложил присесть рядом, постучав по скамейке. Он, конечно, кошмарный вариант собрата по позднему дару, хорошо, что он не один такой. Девушка в простой одежде горожанки с интересом посмотрела на неё. Она выглядела милой и безопасной. Элеонора присела рядом с ней. А второй парень, судя по одежде, — аристократ. Значит, воспитанный. Элеонора прикрыла глаза, огонь внутри тихо тлел. Она не одна. А значит, есть шанс остаться и сохранить свой дар.

Академия Аэдельгард. Корпус преподавателей.

Последняя неделя сентября, четверг, утро.

— Рени, Рени. Где же ты, Рени? Иди к дяде Лукасу.

Мягкий голос обволакивал, словно сахарный сироп. Проникал внутрь и окутывал, заставляя довериться, послушаться. Нет. Мальчик тряхнул головой и сжал кулаки, со всей силы впивая ногти в ладони. Только чтобы прийти в себя. Сбросить этот морок. Нельзя верить. Нельзя. Это обман. Снова обман.

Просторный каменный склад с арочными проемами был заполнен бочками и ящиками всех видов и размеров. Узкие окна не давали много света, внутри царил полумрак. Как хорошо, что он успел убежать хотя бы сюда. Хоть какая-то защита. Забившись в щель между горой джутовых мешков и деревянным ящиком, он напряженно прислушивался к шагам дяди. А тот вдруг затих… Наступившая тишина до боли била по ушам. Но Рени замер, старательно убивая в себе желание выглянуть. Пока он спрятался, он в относительной безопасности. Может, дядя его не найдет. Хотя он всегда его находил — леденящей мыслью прошлось по коже.

— Вот ты где, Рени, — неожиданно произнес дядя Лукас, выглядывая из просвета между соседних ящиков.

Рени резко выскочил из своего убежища и бросился в другую сторону, едва не запнувшись за плетеную корзину. И тут же попал в жёсткую хватку дяди, его сильные пальцы намертво впились в плечи мальчика. Рени вскинул голову, лица Лукаса было не разглядеть в темноте, но белые зубы светились в широкой довольной улыбке. А что же было там, с другой стороны? Мальчик обернулся, иллюзия таяла в воздухе. Попался. Опять попался. Нет, он не дастся. В этот раз не дастся. Он начал биться в руках дяди, пытаясь вырваться.

***

Резко вдохнув воздух, мужчина сел в постели. Он тяжело дышал, дерганными движениями крутя головой. Глаза выхватывали из полумрака привычную обстановку: деревянный стол, шкаф, стул, темно-синие шторы. Мужчина прикрыл глаза. Сердце бешено колотилось, готовое проломить грудную клетку. Кошмар, это просто кошмар. Как обычно. Он встал с постели и, широко шагая, прошел в умывальню. Выкрутил кран на максимум и плеснул себе холодной воды на лицо, пытаясь прийти в себя. А потом ещё и ещё. Вдох-выдох. Размеренно дыша, он представил, что вода смывает кошмары. «Если бы это было так просто», — горько усмехнулся он. Смыть кошмары, смыть прошлое. Он и так уехал как можно дальше. Чтобы ничего ему не напоминало. Чтобы никого не встретить. Но сны так и не удается приструнить. Руки заломило от холода, но он не обращал внимания. Наконец мужчина выключил воду и посмотрел на себя в зеркало, тяжело опершись дрожащими руками на раковину. Длинные волосы ореолом светились в полумраке вокруг его загорелого, с тонкими чертами лица. Глаза сверкали силой, побелев, так что почти не виден был янтарный цвет радужки. Опять избыток накопился. Вроде он же только недавно скидывал... Ладно, всё равно он собирался сегодня в Лекарню с утра, до лекций. Он смотрел в зеркало, словно напоминая себе, что он больше не тот мальчик. Он больше не Рени. Он Рейнальдо Рейтгант, декан факультета целительства в Академии магии Аэдельгард, главный лекарь Академии. И больше никто не сможет его обидеть. Никогда. Горло передавило предательским спазмом, но он с силой сжал край раковины, заставляя себя выдохнуть.

Рейнальдо вернулся обратно и, почти не глядя, натянул на себя одежду. Он не стал включать свет. Тщательно застегнув свой насыщенно-винный жилет на все пуговицы, маг накинул серый сюртук и вышел из комнаты. Едва он ступил на дорожку, как пронизывающий ветер тут же взметнул его длинные белые волосы. «Поменялся ветер. Скоро зима», — мелькнула мысль, и Рейнальдо поежился. К сырым, неприятным зимам он не смог привыкнуть. За все годы. Худший сезон здесь. Даже магия не спасала. Но возвращаться на юг… Нет… Ни за что… А мерзкую погоду можно и потерпеть. Даже если она длится по полгода. Засунув руки в карманы, он, размашисто шагая, дошел до двухэтажной пристройки к основному корпусу. Уже светало.

Рейнальдо открыл дверь и прошел внутрь, на него тут же пахнуло знакомым запахом горькой полыни и нашатыря. Он вытащил из шкафчика халат и надел поверх одежды. Светлый пустой холл и коридоры сверкали чистотой. Лекарь отправился в дальнюю палату. Сначала проверить, как там поживают его вечные пациенты. Вечные… Он покачал головой. Как он надеялся перестать называть их так. Но пока всё, что он мог, — это поддерживать в них жизнь вопреки правилам, вопреки требованиям ректора. Рейнальдо тихо открыл дверь в палату, словно боялся разбудить кого-то. Излишняя предосторожность. Тем, кто там был, было всё равно. На трех кроватях лежали тонкие, слегка высохшие фигуры. Парень и две девушки. Студенты Академии еще совсем недавно. Что с ними произошло, было совершенно непонятно. Их нашли в последние пару недель перед началом учебного года друг за другом в разных местах уже без сознания. Почти на грани, но еще живых. Словно кто-то выпил из них силу? Но источник остался цел и даже продолжал фонить. Значит, дар остался, не выгорание. Точно не оно. И почему они так высохли? Тот, кто забрал магию, вытянул еще и жизненную энергию? И почему это так мучительно что-то ему напоминает… Если бы он еще мог вспомнить, что.