— Каэлен! — заливисто крикнул Таэрон, заметив брата, и собрался наброситься на него с разбегу, как всегда.

— Стой! — строго сказал Каэлен, вытягивая руку перед собой.

Таэрон, моргнув, затормозил.

— Я одет на выход. Видишь?

Брат понятливо кивнул. Он знал, что к одежде на выход надо относиться бережно.

— Не шуми дома, Таэрон. У отца приступ. Он спит.

— Хорошо, Каэлен, — почти шепотом ответил Таэрон. — А ты скоро вернешься?

— Не знаю, малыш. Не знаю… — Он потрепал его по кудряшкам и вышел на улицу.

Ветер носил мусор по запустелому двору, а Каэлен свернул на тропинку, которая вела прямиком в соседнюю усадьбу. Если он вернется скоро, то это будет означать только одно: у него ничего не вышло.

Во дворе старого особняка дю Греваль было оживленно, сновали слуги и рабочие. Где-то рядом перекрикивались, стучали молотки. Каэлен даже слегка растерялся от такого шума и наплыва людей. Взяв себя в руки, он отправился к парадному входу. В середине двора он, заколебавшись, неожиданно слишком резко остановился. И его чуть не сбили рабочие с досками.

— Смотри, куда прешь, парень, — выругался один.

— Извините, — отпрянул Каэлен, его уши заполыхали.

Он задумался. Как соседу-аристократу ему нужен главный вход, а как нанимающемуся на работу — черный… Но нет. Он горделиво вскинул голову, откидывая эти мысли. Приду как равный, как сосед. Сделав еще несколько невыносимо тяжелых шагов, юноша постучал в парадную дверь.

Она распахнулась почти сразу. На Каэлена с вежливой улыбкой уставился дворецкий в новеньком смокинге и идеально белых перчатках. Его жутко напомаженные волосы неестественно блестели. Он оглядел юношу, моментально отмечая его потрепанную одежду, и его лицо сморщилось, словно он только что проглотил лимон.

— Виконт Каэлен л’Арианес, — четко произнес юноша. — Я ваш сосед. Могу я увидеть нового владельца?

— У господина виконта назначена встреча? — слащаво произнес напомаженный слуга, и в его голосе мелькнула издевка.

— Деловой визит, — выдавил Каэлен.

Дворецкий иронично поднял бровь.

— Ожидайте, я доложу о вашем… появлении.

Массивная створка захлопнулась прямо перед носом Каэлена. Он сжал зубы и выпрямился до хруста. Его оставили снаружи. Как бродягу, как нищего… «А разве я кто-то еще? — горько подумал он. — Если до сих пор стою здесь, а не развернулся прочь от такого оскорбления?»

Дверь снова открылась.

— Проходите в малую гостиную, господин, — протянул дворецкий.

«Что ж, хорошо, — подумал Каэлен, — готовы поговорить». Он не стал цепляться к тому, как назвал его слуга. В конце концов, возможно, он просто не знает этикета.

Он прошел по знакомому маршруту. Раньше юноша часто бывал здесь с отцом. Стоило ему переступить порог, как он застыл, опешив от увиденного. Сдержанное, пусть и потрепанное убранство в синих тонах исчезло. Гостиная сверкала новой отделкой ядовито-зеленого цвета, в которую совершенно не вписывались яркие диваны розового оттенка. Повсюду стояли какие-то вычурные вазы и безделушки. Каэлен недоуменно оглядывался и не сразу обратил внимание на хозяев.

За низким столом, накрытым к чаю, сидели двое. Полный, небольшого роста лысоватый мужчина лет сорока с довольным видом развалился в кресле, положив руки на круглый живот. Его толстые, как сардельки, пальцы были унизаны перстнями. А в соседнем кресле восседала длинная и тощая, как жердь, белокурая женщина с постным лицом. Модное платье из шелка с глубоким вырезом держалось на ней совершенно несуразно. На груди блестел комплект украшений, которые подобало носить только на вечерних приемах.

— Проходите, проходите, сосед! — первым произнес толстячок, сладко улыбаясь. — Какое у вас ко мне дело?

Несмотря на радушный тон, Каэлен почувствовал, как взгляд нового хозяина усадьбы пытливо прошелся по нему сверху вниз, словно оценивая стоимость его сюртука… или его самого? Присесть он ему не предложил, так же как и поучаствовать в чае, что нарушало требования этикета и четко показывало, что его ни во что не ставят.

Каэлен замер как истукан, его сердце предательски ускорилось. Почему ему раньше казалось, что это так просто — взять и предложить свои услуги? Неожиданно возникший ком в горле мешал говорить.

— Ну что же вы молчите, юноша? — еще раз сказал толстячок.

«Позолоченный» наклонил голову набок, и по его губам пробежала усмешка, словно он наслаждался интересным спектаклем.

Каэлен глубоко вдохнул, чувствуя, как изнутри давит целая глыба. «Это спасет меня, спасет брата… Может, даже поможет отцу», — требовательно заявил он себе.

— Я виконт Каэлен л’Арианес. Я... — запинаясь, проговорил он, — хотел бы предложить свои услуги. У меня отличное классическое образование, знание нескольких языков, этикета.

— Интересно… — протянул толстячок, прищуриваясь. — Классическое образование и этикет не помешают моим мальчишкам. Сколько хочешь за свои услуги?

— Десять эвре в час, — назвал Каэлен.

Толстяк нахмурился:

— Пока хватит и пяти эвре. Докажешь, что стоишь больше, — поговорим. Начать можешь уже сегодня, они где-то бегают по саду, Мили тебя отведет.

Он позвонил в колокольчик, и вошла служанка.

— Мили, отведи юношу к мальчикам, это их новый учитель.

Каэлен поклонился и ушел. Сердце бухало в груди. Получилось. Его наняли. Да, это немного, но хоть что-то. Может, это поможет им продержаться.

Едва он вышел на улицу, до него донеслись бешеные крики. Нахмурившись, юноша пошел за Мили. Грудь сдавило неприятным спазмом предчувствия, ведь они явно приближались к этому шуму.

Выйдя на широкую центральную аллею, они увидели печальное зрелище. Такое ощущение, что тут пронеслось стадо диких животных. Цветы местами вырваны с корнем, аккуратные лужайки кое-где протоптаны до плешей. А на ветке старинного дуба раскачивались два неуловимо похожих белокурых мальчишки. Дуб скрипел и стонал. Стоило приблизиться, как толстая ветка с треском надломилась у самого ствола. Мальчишки спрыгнули, и один из них, сплюнув, буркнул:

— Недолго выдержал. Отстой.

В этот момент Мили произнесла:

— Молодые господа, я привела вам нового учителя. Знакомьтесь.

Развернувшись, она поспешила прочь. Каэлен бросил быстрый подозрительный взгляд на её спину. Это было очень похоже на бегство. Но он решил не отступать. Всё равно некуда.

— Меня зовут виконт Каэлен л’Арианес, — сказал он. — Договорился с вашим отцом, что буду преподавать вам классические науки и этикет.

Мальчишки переглянулись.

— Отстой, — выплюнул один.

— Л’Арианес… знакомая фамилия. Это вы наш нищий сосед? — хмыкнул второй.

Каэлен окаменел, сохраняя лицо изо всех сил.

— Да, я ваш сосед, — отозвался он, игнорируя добавку «нищий». — И ваш учитель. А этот дуб, — кивнул он на несчастное дерево, — посадил дальний предок бывших владельцев усадьбы, и ваши выходки нарушают все возможные нормы приличия.

Мальчишки переглянулись и, усмехнувшись, уставились на него:

— Ну и что, — нагло улыбнулся один, — это наш сад, и мы можем делать здесь всё, что захотим.

— А если мы захотим делать где-то еще, то за деньги нам разрешат всё, что угодно, — подхватил второй.

— И не каким-то нищебродам нас учить, — процедил первый.

— Зачем нам вообще твоя дурацкая наука, если всё, что ты знаешь, — это как быть бедным? — фыркнул второй.

— И вообще, лучше развлекай нас, раз тебе обещали заплатить, — сказал первый.

— И как же я должен вас развлекать? — угрюмо спросил Каэлен, с трудом сглатывая комок горечи.

Это оказалось сложнее, чем он думал. Намного сложнее. Каждая фраза этих детей цементировала что-то у него внутри всё сильнее и сильнее. Он с трудом сдерживался, чтобы не потереть грудь, пытаясь избавиться от невыносимой тяжести. «Знали бы мои предки, что мне приходится терпеть. Почему я считал, что это так просто?» — со стыдом подумал он.

— Ну, например, станцуй что-нибудь, — усмехаясь, сказал второй. — Пооживленнее только, а мы тогда так и быть скажем, что ты неплохой учитель.