— Элеонора, лицо! — прошипела Леонида ей на ухо.

Девушка стряхнула размышления, ледяная корка маски привычно легла на лицо.

Они прошли внутрь, и их громко объявил мажордом:

— Мистер Матиссон, миссис Матиссон, мисс Матиссон.

Элеонора успела заметить, как на лице Леониды промелькнуло недовольство. Она предпочитала зваться на церезийский манер — «мадам», по последней столичной моде. Но здесь её не спрашивали. Они отправились поприветствовать хозяев. В центре гостиной стояла баронесса — улыбчивая, полненькая женщина небольшого роста с темными волосами. Её серо-зеленые глаза мягко сияли. Рядом с ней стоял барон. Высокий, худой мужчина с военной выправкой и седыми бакенбардами. Его пронзительный взгляд прошелся по ним с усталым равнодушием. Похоже, ему тут ужасно скучно. А за его плечом стоял наследник. Студент последнего, шестого курса Академии магии Аэдельгард. Такой же высокий и худой, как отец, с темными волосами матери и её серо-зелеными глазами. Только в его глазах не было ни капли её добродушия.

— Миссис Матиссон, рада видеть вас. Надеюсь, дорога была не слишком утомительна? — радушно произнесла баронесса, кивая.

— Баронесса Капельтелер, благодарю вас. Всё прекрасно. Знаете, моя дочь так ждала этого вечера, — льстиво произнесла Леонида.

Элеонора застыла, не позволяя себе поморщиться. Опять её приплетают к какому-то вранью. Она заметила, как наследник в этот момент оценивающе, с превосходством осмотрел Элеонору, словно кобылу на рынке, отмечая стать. Он уверен, что она рвалась к ним ради него. Что она на всё готова, чтобы окрутить его, как и все остальные. В груди снова стало жечь. Пусть думает. Пусть.

— Рад, что вы нашли время. Проходите к другим гостям, — сухо произнес барон и кивнул.

Девушка только холодно скользнула взглядом по сыну Капельтелеров. Сделала изящный, безупречный реверанс и удалилась вместе с семьей. Она не заметила, как с неподдельным интересом провожает её маг.

Леонида светилась от восторга и даже почти не дергала её перед ужином. Ведь она заметила внимание наследника барона и уже внутренне праздновала победу. Только недовольно зыркала на очередных молодых девушек, которые были приглашены, изучая конкуренток.

— Ужин подан, господа, — громко объявил мажордом.

К Элеоноре тут же подошел улыбчивый блондин, мистер Рейнел, чтобы отвести к столу. Девушка легко кивнула для приветствия и, подняв руку, коснулась кончиками пальцев рукава. Они были очень слабо знакомы. Когда мама была рядом… А она была рядом всегда. То Леонида отгоняла каким-то образом таких, как мистер Рейнел, тех, кто, по её мнению, никуда не годился. Интересно, почему её посадили с ним за столом? Случайность или нет?

Элеонора готовилась к обычному скучному ужину. Но мистер Рейнел её удивил. Он оказался настолько обаятельным и ироничным. Ей с трудом удавалось удержать нейтральное лицо от его шуток и комментариев. Причем совсем не злых. Он словно искрил добродушием, заставляя греться о него, как о тепло камина. Она даже немного пожалела, когда ужин закончился.

— Могу ли я надеяться на танец с вами? — спросил её мистер Рейнел перед окончанием ужина.

Элеонора, забывшись, кивнула. А ведь Леонида запрещала ей с ним любезничать. Но как удержаться? Когда с ним так здорово. Не то что с виконтом Арсо…

Стоило им подняться из-за стола, Леонида налетела настоящей фурией.

— Элеонора, — сладко произнесла она, властно увлекая дочь под руку, и лишь затем сквозь зубы бросила в сторону кавалера: — мистер Рейнел. Мы вас покидаем.

— Конечно, — вежливо кивнул мистер Рейнел. — Буду ждать наш танец с нетерпением.

Леонида сжала руку Элеоноры, так что на мгновение ей стало больно, и потащила в дамскую комнату.

— Ты что творишь? — прошипела она, как только они отошли подальше. — Что это за улыбки во время ужина? А танец? Ты совсем уже? Я что тебе говорила? Как себя вести?

Элеонору бросило в жар, внутри вновь стало нестерпимо жечь. А ведь за ужином она про это совсем забыла. Ей казалось, она вся горит. Может, у неё температура?

— Я случайно. Извини. Всего один танец же.

— Всего один… говоришь, — издевательски протянула Леонида и затащила её в дамскую комнату. — Приведи себя в порядок. Раскраснелась. Смотреть противно!

Элеонора послушно попыталась привести себя в порядок. Руки дрожали, а на щеках горели два лихорадочных пятна. Может, она правда заболела? Хорошо бы… Тогда от неё на какое-то время почти отстанут. Но сейчас надо еще пережить вечер.

Наконец кожа поддалась холодной воде и пудре, и Элеонора снова стала похожа на статую. Но только снаружи. Странный опаляющий огонь изнутри не проходил.

Они вернулись в большую гостиную как раз к первому танцу. Полонез… ритуал-открытие. Витрина для знатных семей. Элеонора поймала себя на мысли, что оглядывается в поисках мистера Рейнела. Может, он ждет её для следующей партии? Ведь они не договаривались, о каком именно танце речь. Леонида бросила на дочь недовольный взгляд и, почти протащив её вдоль стены, решительно передала отцу.

— Эдвард, потанцуй с дочерью. Музыка начинается, — заявила Леонида. — Элеонора, не горбись.

Тот спорить не стал и подхватил Элеонору за руку. Они встали в колонну. Элеонора старалась размеренно дышать, двигаясь с отцом. Успокоиться. Ей надо успокоиться. Но лихорадочный жар не отпускал. Ей казалось, что в зале до безумия душно. Весь воздух выгорел. Тут собрался, похоже, весь Тельвин. Она настолько сконцентрировалась лишь на том, чтобы пройти без проблем этот несчастный танец, что заметила пронзительный взгляд наследника Капельтелеров на неё, только когда они прошли совсем близко друг от друга. Наконец музыка затихла.

— Папа, мне очень нужно выпить воды, — тут же выдохнула Элеонора и, развернувшись, бросилась к фуршетному столу.

Взяла первый попавшийся стакан и махом отпила половину. В надежде, что это поможет. Что станет легче. Тут она заметила служанку, которая поспешно, не поднимая глаз, собирала со стола грязную посуду, чтобы отнести на кухню. «Похоже, у Капельтелеров лакеев не хватило, — подумала она, — вон сколько народу пригласил». Но, пока эти мысли проносились в голове, она невольно всматривалась в девушку, отмечая рыжую прядку, выбившуюся из-под косынки, конопушки на вздернутом носике. А когда та подняла подбородок чуть выше, изучая другой конец стола, то Элеонора не выдержала.

— Лила, это ты? Неужели ты?

Служанка вскинула на неё взгляд, сначала недоуменный, а потом там проступило узнавание. Она отступила назад, её руки задрожали, и поднос с посудой чуть не грохнулся на пол. Служанка резко отвернулась, пряча лицо.

— Вы меня с кем-то перепутали, мисс, — пробормотала она.

«Ну да. Чего я ожидала? Зачем вообще я окликнула её? Как я забыла все злые слова, что она мне тогда сказала, прерывая нашу детскую дружбу? А ведь она была в тот момент единственным человеком, с которым я могла быть собой. Которой я верила. Я надеялась помириться, а она просто исчезла вместе со своей семьей. Она тогда не хотела меня видеть. Что могло измениться?» Прикрыв глаза, Элеонора натянула свою привычную маску. Не обращая внимания на то, как жжётся в груди.

— Извини, забыла, что ты меня ненавидишь, — нейтрально сказала она, отвернувшись.

Сзади раздался шорох, и робкий шепот произнес:

— Я не ненавижу… Я боюсь вашу мать. Она обещала продать нас с сестрами в бордель, если я буду общаться с вами.

Горло перехватило. Опаляющий жар из центра груди вдруг резко разошелся по всему телу, до самых кончиков пальцев. Элеонора залпом допила всё, что осталось в стакане. Вода показалась слишком теплой. Внутри у неё пекло всё сильнее и сильнее. Леонида тогда сказала: «Ой, ну хватит рыдать! Кому нужны подружки?! Они те еще змеи. Предадут обязательно, поверь мне. У тебя есть я. А потом будет муж».

Она действительно могла это сделать — убрать от неё неподходящую подругу, единственную подругу. Запугать её. А ведь у Лилы было еще две сестры. Леонида знала, куда надавить. Конечно, знала.