Горя любопытством, я встала и бесшумно подошла к сараю. Дверь была приоткрыта, а странные звуки стали чуть громче. Осторожно взявшись за ручку, я медленно открыла дверь и чуть не разразилась непечатными выражениями. Благо, от этого меня оберег ступор, из-за которого я буквально онемела.

То, что я увидела, не поддавалось никакому логическому объяснению и было настолько иррациональным, что потом я еще очень долго не могла в это поверить.

В сарае, относительно чистом и светлом, пахнущим душистым сеном, тесно прижимаясь друг к другу и целуясь так, будто видятся в последний раз, стояли Данька и Машка.

Данька и Машка! Вместе! Целующиеся!

— Мои глаза… — донесся из-за моей спины охреневший голос Макса.

От испуга я выронила кружку, и она с грохотом покатилась по полу.

Голубки тут же отпрянули друг от друга, как от чумы, и нервно затряслись.

— Это что вообще сейчас было? — невнятно произнесла я, когда дар речи ко мне вернулся.

Дракон, который ничего никогда не стеснялся, виновато посмотрел на Машку, потом на нас, вздохнул и потупил глаза.

— Мы с ним спим! — внезапно воскликнула Машка, указав пальцем на Даньку.

Этим она добила нас с Максом окончательно. Ну, по крайней мере, мы так думали…

Дракон удивленно уставился на Машку, а та продолжила:

— Только спим. Тайно. И больше ничего.

Если честно, я даже не знаю, как описать при этом выражение наших с Максом лиц. Сказать, что мы выглядели совершенно охреневшими, значит, ничего не сказать.

— Можно я просто сделаю вид, что ничего не видел? — тихо спросил Макс, который, кажется, забыл, как моргать.

— А ты что-то видел? — чересчур громко воскликнула я. — Мне показалось, это был глюк.

Воронов активно закивал, соглашаясь со мной, мол, да, конечно, это глюк.

Однако это не было глюком. Увы.

Уже минут через двадцать ко мне, сидящей в беседке за чаем с конфетами, пришла Машка и с виноватым лицом села напротив меня.

— Я сейчас все объясню. То, что было…

— А что-то было? — включила я дурочку.

Странно, спалились они, а неловко было мне.

— Было, — нехотя признала подруга. — Глупо это отрицать.

— И давно это у вас? — спросила я, отхлебывая остывший чай.

— Года три.

То, что я отхлебнула, тут же вылетело у меня изо рта распылительной струей. Остатки чая попали в нос, и я начала кашлять.

— Прости, — сказала Машка, вытирая мокрое лицо. — Так вышло.

— Так вышло! — откашлявшись, передразнила ее я. — Ну охрененно! А мне сказать? Или я уже не подруга?

— Я хотела, но не знала как. Тем более, у нас тогда не было ничего серьезного. Просто секс, — потупившись, начала оправдываться Машка.

— А сейчас что?

Подруга подняла глаза, посмотрела на яблони, слегка усмехнулась и сказала:

— Он мне жениться предлагал.

— Что-о-о??? — выкрикнула я. — Данька??? Тебе??? ЖЕНИТЬСЯ??? Разбудите меня, мне снится какое-то мракобесие!!!

Вскочив с места, Машка кинулась ко мне, шикая и умоляя меня не орать.

— Да кто нас слышит то? Лысый? О да, ему же так интересно про ваши шуры-муры послушать! — возмутилась я, отмахиваясь от подруги, которая то и дело норовила заткнуть мне рот.

Успокоившись и допив чай, я стала адекватнее воспринимать ситуацию. Отчасти из-за того, что не верила в происходящее и все еще считала это глюком. Ну, или сном.

— В общем, он давно уже предлагает сойтись и растить Кирюшку вместе. Сын так привык к Даньке, так его любит, отцом считает.

Что правда, то правда. Данька с Кириллом друг к другу прикипели. Вот только как прикипели друг к другу вечно воюющие Данька с Машкой — это, конечно, загадка.

— Так вот, о чем ты тогда говорил, — сказала я, вспомнив ее слова после того, как ребята упились чачей.

Машка кивнула.

— В следующий раз соглашайся, — дала добро я. Все равно же мне это сниться, ведь так? Ха-ха…

— А если следующего раза не будет?

Я задумчиво посмотрела в сторону, где Данька с Максом стояли у забора, ели смородину и тоже о чем-то говорили. Брат всегда хотел казаться вольным человеком, с ветром в голове, но я знала, что это всего лишь напускное. Где-то глубоко в душе Данька был верным и степенным, хоть и казался всегда легкомысленным и несерьезным.

— Будет. Обязательно будет, — заверила я Машку.

Больше мы к разговору об инциденте в сарае не возвращались. Машка еще немного посидела со мной в беседке, а потом, поймав на себе красноречивый взгляд Даньки, встала и пошла к нему.

— Судя по всему, у них намечается очень серьезный разговор, — заметил подошедший ко мне Максим.

Я кивнула, а потом спросила:

— Нам бы тоже надо поговорить. О Саше.

Лицо Воронова сразу же приобрело брезгливое выражение, будто он упал в мусор.

— Расскажи мне, чем все закончилось. Его арестовали?

— Он тебя больше не потревожит, — уверенно заявил Макс. И все же вид у него был странный. Казалось, что он что-то не договаривает…

— Так его арестовали? За что? Тебе удалось доказать, что он причастен к покушению на Антона? Или что он меня похитил?

Потянувшись к вазочке с печеньем, Макс взял одно, посмотрел на него, раздумывая, хочет ли его съесть, и в итоге положил обратно.

— Все будет хорошо. Ты больше его не увидишь.

— Ты что-то не договариваешь. Ну-ка, посмотри на меня! На меня, а не на печенья!

Немного замешкавшись, он взглянул на меня и тут же отвел глаза. Вранье ему давалось не очень хорошо. Как еще у него получалось скрывать свои чувства ко мне, было загадкой…

— Говори, что случилось, — потребовала я.

Максим вздохнул, схватил несколько печений и набил ими рот. Жевал быстро, нервно, пытаясь отсрочить неизбежное. В результате подавился и чуть не помер, благо на дне моей кружки оставался глоток чая, что и спасло этого дурака.

— Рассказывать будешь? — недовольно поинтересовалась я у переставшего кашлять Макса. — Почему из тебя надо все клещами вытаскивать?

Воронов уставился на меня покрасневшими глазами, нервно сглотнул и, вздохнув, сказал:

— Он мертв.

— Что-о-о? — воскликнул я. В который за сегодня раз!

Макс виновато потупился.

— Повтори! — потребовала я. — Он что⁇

— Умер. Спрыгнул со скалы.

— Какого лешего он вообще на скале оказался⁇ Стоп! Ты же не вызывал полицию, да?

Догадка поразила меня как несчастные дерево поражает молния — мгновенно и жестоко.

Макс коротко кивнул.

— Ты повез его на разборки. На какую-то чертову скалу.

Снова кивок.

— А потом вы подрались, и он сорвался вниз.

Максим замотал головой.

— А что тогда было? И хватит уже молчать! Рассказывай! — Я не на шутку разозлилась. Черт-те что творится у меня за спиной!

Максим почесал нос, помолчал немного, а потом сказал:

— Я попросил Лилю отвезти нас в тихое место, где нет людей.

Так с ними еще и ведьма была! Класс!

— Я хотел его напугать, чтобы он хоть немного раскаялся в своих поступках.

— Чем напугать? — прервала его я.

— Револьвером.

— Ого, что у тебя есть. Опасный ты человек, Воронов! Не буду больше к тебе в машину садиться.

Макс недовольно зыркнул на меня, красноречиво намекая, что если я буду его стебать, то он перестанет рассказывать.

Изобразив, что закрыла губы на замок, я с любопытством уставилась на парня.

— Короче говоря, он начал нести всякую чушь и потихоньку пятиться назад. Я не знал, что там обрыв, а он как-то заметил. Ну и спрыгнул.

— И все? — разочарованно воскликнула я. Как-то нелогично все.

Макс кивнул.

— Зачем ему прыгать? Он столько скрывался, наверняка вынашивал план, как поймать меня, а тут вдруг раз, и спрыгнул.

Странно.

— Он сказал, что ему больно, — еле слышно пробормотал Макс.

— Больно? Ему? — удивилась я.

— Он не оставлял попыток вернуть тебя, но когда увидел в переулке с тем парнем, разочаровался в тебе. Сказал, что ты такая же, как и его жена. Что все женщины такие — неверные, не ценящие преданности и любви.