Затем начались странности. После того как Альбус сдал СОВ, один за другим начали умирать все, кто участвовал в том старом суде. Никто не понял, что произошло, но вскоре братья Дамблдор зачистили почти всех свидетелей, и дело было окончательно похоронено.

Никто так и не проверил прокля́тое семейство на наличие запретного дара, и те ухватили Фортуну за пятку. Старший теперь — директор Хогвартса, герой, победивший Тёмного лорда, а вскоре, пожалуй, и кресло председателя Визенгамота займёт.

Мортимер хищно усмехнулся.

— Ну что же, дедуля, — сказал он, — я вовсе не тот глупый мальчишка Том Риддл. Я умею мстить изящно. Ты меня ещё надолго запомнишь, старик.

Скрипнула входная дверь, по лестнице раздались шаги, и вскоре в дверь кабинета раздался осторожный стук.

— Заходи, Тони, — негромко произнёс Мортимер, не поднимая взгляда от бумаг. — Есть новости?

— А как же, — усмехнулся Долохов входя. Он извлёк из-за пояса свиток пергамента, расправил его на столе и принялся читать:

— Правление целителей больницы святого Мунго постановило отказать в пожизненной помощи следующим лицам: А. П. В. Б. Дамблдор, Джеймс Поттер, Сириус Блэк, Аластор Грюм, Доркас Медоуз, Фрэнсис Лонгботтом… — Он на миг поднял глаза. — Здесь ещё несколько фамилий, вроде Наземникуса Флетчера. Возьми, сам посмотри.

Мортимер взял свиток и пробежал список внимательным взглядом. На лице появилась холодная улыбка.

— Великолепные новости. Сигнус теперь станет куда сговорчивее: кроме Регулуса у них некому продолжить род, а старший, как видно, полный кретин. — Он постучал пером по столу. — А вот насчёт Флетчера ты ошибаешься, Тони. Теперь я знаю, кто из Лютного сливает информацию Дамблдору. Можно будет взять этого болтуна за... чувствительные места.

Долохов коротко хмыкнул, затем добавил, с усмешкой:

— Кстати, выяснил, кто гостил у нашей молодой пары в мае.

— И кто же? — Мортимер поднял бровь с ленивым интересом.

— Мистер Криденс Бербоун, мастер рунологии и арифмантики, гражданин Магической Порты.

Гонт присвистнул, откинувшись в кресле.

— Теперь ясно, кто укрепил их самодельную складку… — протянул он задумчиво. — Впрочем, у меня к этим магам претензий нет. Обещание, данное мистеру Бербоуону, я действительно не выполнил… и не только ему. А Нагайну больше не ищи.

Долохов вопросительно посмотрел на босса, но Мортимер не собирался объясняться. Несколько секунд он молчал, глядя в окно, затем тихо произнёс, словно самому себе:

— Неужели эта девчонка… действительно сняла проклятие маледиктуса?

— Они уехали, босс, — напомнил осторожно Долохов. — Вы ведь обещали их не преследовать.

Мортимер недовольно поморщился. Русские со своими сентиментальными понятиями чести и приверженностью к выполнению обещаний его раздражали.

Но, увы, уговор есть уговор — и даже Тёмному лорду приходилось с этим считаться.

— Знаете, босс у меня есть ещё несколько вопросов, — вкрадчиво произнёс Долохов. — Упомянутая вами молодёжь оставила после себя пару артефактов, нивелирующих влияние запретного дара. У нас появились некоторые идеи, но для их проверки потребуется мощный межконтинентальный портал.

— Вопрос решаемый. Цену я сообщу позже, — холодно ответил Мортимер. — Однако есть одно условие: свои махинации начнёшь только после моей свадьбы и отъезда в медовый месяц. Это ясно?

— Как дважды два, — осклабился Долохов.

— Вот и хорошо, — сказал Мортимер, делая рукой короткий жест, означавший конец аудиенции.

Русский маг почтительно поклонился и вышел. Мистер Гонт остался за письменным столом и, не теряя времени, принялся писать письмо будущему тестю.

****

Через час в поместье Блэков новый глава рода, ещё не снявший траур по покойному брату, сидел в своём кабинете и мрачно читал послание от Мортимера Гонта. По сути, это был не просто документ — откровенный ультиматум. Полукровный выскочка требовал расторгнуть брак Андромеды Блэк-Тонкс с её грязнокровным мужем, а в уплату за спасение единственного наследника рода, Регулуса, — отдать Андромеду ему в жёны.

Об их дочери, Нимфадоре Тонкс, в письме не было ни слова.

Сигнус задумчиво провёл рукой по лицу. Ещё сегодня, около полудня, на его запястье проступила вязь долга жизни. Он понял сразу: это не личный долг, а повинность всего рода Блэк. Но кому именно они обязаны, стало ясно лишь теперь.

Выбора, по сути, не существовало. Можно сколько угодно презрительно называть Гонта полукровкой, но от этого положение не изменится: этот маг был чудовищно силён, и вступать с ним в открытый конфликт глава вымирающего рода не собирался. Тем более у него на руках — невестка, лишившаяся рассудка.

Он вспомнил слова своего отца, Арктуруса Блэка, сказанные много лет назад, когда они с братом Орионом собирались жениться: «Наша кровь стала слишком густой. Её нужно разбавить, иначе род зачахнет». Но приличия и финансовые интересы семьи не позволяли искать невест на материке.

Так, Сигнус женился на Друэлле Розье, а Орион — на Вальбурге Блэк. Первенцы у обеих пар подтвердили — природу не обманешь ни ритуалами, ни брачными контрактами.

Тогда Сигнус решился на эксперимент с позволения отца. Он заключил контракт на вынашивание ребёнка со сквибкой из Европы — и так появилась Андромеда. Девочка оказалась не менее талантлива, чем Белла, — скромнее, но с ясным умом и уравновешенным характером.

Воодушевлённый результатом, он пошёл дальше: заключил контракт с маглорожденной волшебницей из Восточной Европы. Результат превзошёл все ожидания: Нарцисса выросла ещё здоровее и умнее своих старших сестёр. Арктурус оказался прав — кровь действительно стала слишком густой, и её следовало разбавлять.

Завтра Регулус вернётся домой, дела будут улажены, и они отправятся в Европу. Там он подберёт наследнику невесту из маглорожденных — и род Блэк, наконец, обретёт будущее.

А пока следовало исполнить требование мистера Гонта. Как глава рода, он расторгнет брак дочери — тем более Андромеду никто официально не изгонял. А вот внучку он заберёт себе: нечего ребёнку жить под одной крышей с грязнокровкой. Тем более Розье уже жаждут мести, и крови может пролиться слишком много.

Нимфадору он определит в хорошее место — школу при Ватикане, где Его Святейшество лично курирует воспитание одарённых девиц из благородных семей. Да, именно так. Это будет правильно.

С этими мыслями Сигнус поднялся из-за стола и уверенно направился в ритуальный зал.

В Халкиду Лита и Северус добрались через два дня после выезда из Бад-Ракетсбурга. Город встретил их мягким морским воздухом и летним зноем, в котором дрожали белые фасады старинных домов. Первое, что привлекло внимание, — высокая арка из светлого камня с тончайшими рунами, сплетёнными в единую вязь. Надпись на греческом гласила: «Крипто Стика», и именно под этой аркой начинался магический квартал — сердце волшебной Халкиды.

Сразу за аркой город словно менял облик: витрины с зачарованными амфорами, лавки, где торговали эфирными маслами, светящимися кристаллами и амулетами, кафе с парящими над столами сервировочными подносами. Воздух пах морем, виноградными листьями и пряностями.

Магическая часть города оказалась куда больше и живее привычной британской. Потоки одарённых сновали по улицам — южане в свободных туниках, пожилые волшебники в сандалиях и золотых обручах на запястьях, молодые ведьмы с цветами в волосах. Лита поражённо оглядывалась: такое количество магов в одном месте она не видела никогда.

Северус, напротив, казался спокойным и даже немного насмешливым.

— Не смотри так, — сказал он, когда она в очередной раз замерла у витрины с зачарованными масками. — Поверь, во Флоренции колдовской квартал куда пышнее. Здесь всё скромно и даже... очаровательно по провинциальному.

Он улыбнулся краешком губ, и Лита заметила, как в его взгляде мелькнуло что-то вроде ностальгии. Северус рассказывал о магах Средиземноморья, об их ритуалах и о древней культуре, где магия переплеталась с философией.