— Даже не думай, — резко, но спокойно сказал он, встретившись с ней взглядом. — Первый триместр — самый опасный. Ты и сама это знаешь, сколько раз мы твердили то же самое другим парам. Так что сидим в родовом доме и бережёмся. Хочешь — сходим на пляж?

Лита невольно улыбнулась. За окнами стояла тихая, осенняя погода — солнце мягко грело, на воздухе было градусов двадцать с небольшим. Самое то, чтобы пройтись у моря, вдохнуть свежий, смолистый воздух сосен. Ну и чего это ей вздумалось играть в спасателей? Наверное, гормоны шалят.

Северус, кажется, подумал о том же — кивнул, уже прикидывая, какое зелье подойдёт, чтобы облегчить её состояние. После обеда он собирался усилить защитные чары вокруг дома: пусть границы держатся крепко. А новости… новости подождут. Через пару дней пронырливые журналисты всё равно раскопают подробности и раструбят их на первых полосах.

Муж оказался, как всегда, прав. Уже на следующий день в «Ежедневном пророке» появился крупный портрет Джеймса Поттера в траурной рамке и пышный некролог. Бывшего мародёра представляли ни много ни мало как героя магической Британии — человека, отдавшего жизнь в борьбе с Тёмным Лордом. Газетные строки пестрели громкими словами о «самоотверженности» и «великом подвиге»: за одну ночь из беспечного выскочки сделали мученика.

Лита пролистала газету дальше. На третьей странице взгляд зацепился за ещё одну заметку — короткий, почти сухой некролог Сириуса Блэка. Без портрета и пафоса. Героя из него никто делать не стал — видимо, рылом не вышел. Кому, в самом деле, нужно было восхвалять сына тёмного рода Блэков? Пусть и изгнанного: чёрного кобеля не отмоешь добела. Прецедент слишком опасный, а репутация — совсем не та, что требуется силам света.

Молодая женщина дочитала газету до последней полосы, затем вернулась к первой странице и вновь внимательно просмотрела материал от начала до конца. Ни слова, ни малейшего намёка о миссис Марлин Поттер и её сыне. Словно их никогда и не существовало.

Лита медленно опустила газету на стол и застыла, устремив взгляд куда-то вдаль, поверх печатных строк. Что всё это значит? Если события развиваются по канону, где некролог Марлин? Где восторженные статьи о Мальчике-который-выжил? Тишина. Полная тишина. Может, бывшая подружка Лили всё-таки жива?

За оградой террасы по-прежнему сияло солнце, а море размеренно перекатывало волны. Всё вокруг дышало покоем и безмятежностью. Лита невольно вздохнула с облегчением. Как же правильно они поступили, уехав из Британии! Здесь, в Элладе, нет ни промозглого тумана, ни бесконечных интриг, ни террористических атак — только тёплый ветер, солёный воздух и тихое счастье вдвоём.

Она перевела взгляд на Северуса, который по-прежнему сидел напротив, погружённый в чтение «Вестника зельевара». В его сосредоточенном лице, читалась та самая уверенность, за которую она когда-то и выбрала его. И в этот момент Лита окончательно поняла: неважно, что происходит в Британии. Здесь и сейчас у них есть свой мир — маленький, но настоящий.

Весь день, тридцать первого октября, над Годриковой лощиной моросил дождь. Узкие тропинки размыло, земля превратилась в вязкую грязь, а редкие кусты блестели каплями влаги. К вечеру ветер усилился и, будто устав от осенней тоски, разогнал тяжёлые тучи. Сквозь их прорехи выглянули звёзды — холодные, далёкие, отражавшиеся в лужах мутными бликами.

Альбус Дамблдор шёл по размокшей дороге, ступая осторожно, чтобы не запачкать подол мантии. Время от времени он бросал на ткань очищающие чары, не спеша и не отвлекаясь от своих мыслей. Сегодня — та самая ночь, к которой он шёл долгие годы. Ночь, когда его план, наконец, войдёт в решающую фазу.

Сколько сил ушло на то, чтобы подвести всё к этой точке! Сколько осторожных слов, тонких манипуляций, и сколько доверчивых душ он вынудил поверить в собственные добрые намерения. Ах, Поттеры… С ними было особенно хлопотно. Старый Флимонт оказался упрям, слишком уж пропитан духом древнего рода и патриархальных традиций. Пришлось повозиться — всего лишь первая ласточка, не более.

Но теперь — всё иначе. Сегодня он получит то, к чему стремился: мантию Певереллов. Второй Дар смерти, почти в его руках. Один шаг — и останется последний.

Бессмертие и власть. Вот цель, достойная великого мага. Настоящего мага.

Альбус усмехнулся, шагая всё увереннее. Эти дары были не просто древними артефактами — они позволяли держать под контролем магию хаоса, дикую, разрушительную, неподвластную никому. Именно она когда-то чуть не уничтожила всё, что он строил. Но теперь его хаос будет сдержан. Смерть — подчинена. Магический мир — под контролем.

Он мысленно перебирал прошлые ошибки и вынужденные правки в своём плане, их было так много, что он уже перестал считать. Особенно тяжело далась замена невесты для Джеймса Поттера. Сколько времени и усилий стоило подменить одну девушку другой, направив судьбу юного наследника туда, куда нужно. Слишком поздно он узнал о девичнике у Милдред Фэнвич и о её гадании. Ведьма старой крови, прокля́тая интриганка, сумела спутать карты. Вцепилась в своего племянника, будто клещ, — не оторвёшь.

«Ничего, — подумал Альбус холодно, — вот всё закончится, я начну чистку и тогда доберусь и до неё. Не отсидится в своих болотах, старая гадина». Плохо, что Гораций умер — вот чья смерть действительно стала ударом, едва не похоронившим весь замысел. Слишком уж важная роль отводилась артефактам-проклятиям, тянущим силу из своих жертв. Так, Альбус и не узнал, кто из сотрудников Мунго владеет прокля́тым даром малефика. Неужели — жена Северуса? Ещё одна неудача. Сам Снейп, талантливый зельевар, словно испарился, исчезнув в неизвестном направлении. Плохо и то, что мальчишка совсем не поддавался влиянию его дара — слишком сильный менталист. Что теперь об этом говорить? Сожаление — самое бесполезное из чувств. А на континент Альбусу ходу нет.

Он хмуро глянул на коттедж Поттеров, уже видневшийся впереди. Свет в окнах дрожал от порывов ветра. Что же с Лили? Такая послушная девочка была… А потом вдруг изменилась, отдалилась, начала что-то подозревать. И этот договор с Шаффиком… Он по-прежнему не мог понять, как ей удалось обойти его контроль. Карьера в Мунго, да ещё и с такой скоростью — не иначе, кто-то помог.

А ведь какие перспективы открывались! Если бы всё шло по плану, ребёнок от брака Лили и Джеймса оказался бы под его полным контролем. Можно было бы отдать его в обычный мир — к родне, к нужным людям, как пешку на шахматной доске. Элфиас Дож даже предлагал своего племянника-сквиба в женихи старшей сестре Эванс… Хорошая была идея. Жаль, что поздно.

Он остановился, глядя на коттедж, в окнах которого дрожал тёплый свет, и прошептал:

— Сегодня всё начнётся.

С Мунго предстояло что-то решать. Эти самоуверенные целители взяли на себя слишком много — даже ему, Альбусу Дамблдору, осмелились отказать в помощи. Не то чтобы он действительно нуждался в лечении — напротив, появляться в стенах госпиталя ему было строго противопоказано. Слишком опытные маги могли распознать в нём то, что он тщательно скрывал: нечеловеческую природу, которая питала его силу и позволяла оставаться в строю дольше, чем любому живущему волшебнику. Один неверный взгляд — и рухнула бы вся выстроенная годами репутация светлого наставника и мудрого старца.

Мысли прервал оглушительный хлопок. Воздух дрогнул, и следом донёсся глухой треск — крыша коттеджа Поттеров разлетелась на куски, словно от удара гигантского тарана. Альбус остановился прищурившись.

— Что за... — одними губами произнёс он.

Пламя озарило ночное небо, отблески метались по лужам и лицу старика, по мерцающим стёклам домов.

— Эти идиоты... — прошипел Дамблдор, сжав костлявые пальцы. — Неужели не в состоянии выполнить зачистку без моего надзора? Всё ведь было подготовлено, шаг за шагом расписано...

Из дома, прихрамывая, вышел Аластор Муди. Сажей покрытое лицо, дико вращающееся магическое око, зажатая в руке палочка — всё в нём дышало усталостью и недоверием. Он хромал к Альбусу, волоча деревянную ногу и оглядываясь, будто за каждым кустом мог таиться враг.