— Разумеется. Прошу, Филиус, — с тем же спокойным достоинством ответил Принц. — У меня, к слову, есть отличный выбор: сырная тарелка и швейцарский шоколад на десерт.

Оба профессора, словно ни в чём не бывало, направились прочь со двора. Их шаги гулко отдавались под сводами замка, пока не стихли за массивной дверью уютного кабинета декана Слизерина, где их уже ждал тёплый камин, мягкий свет ламп, аромат коньяка и тщательно продуманное алиби.

Жизнь в Греции текла спокойно и размеренно, словно ленивый прибой у подножия скал. Лита уже почти забыла нервотрёпку туманного Альбиона — вечную сырость, сквозняки и вязкие британские интриги. Как же прекрасно, когда всё это — где-то там, далеко на Западе, а не здесь, на солнечном Юге!

Но напоминания о прошлом всё же находили их и здесь — в виде новых выпусков «Ежедневного пророка». Северус неизменно разворачивал свежий номер за утренним кофе и читал вслух, комментируя каждую новость с привычной едкой иронией. Лита слушала с доброжелательной улыбкой и думала, что двух лет, проведённых в магической Британии, было катастрофически мало, чтобы до конца понять все ходы и подоплёку их политических игр.

Первые ноябрьские выпуски «Пророка» буквально заливались соловьём, воспевая добродетели Альбуса Дамблдора. Но вскоре, после выборов нового главы Визенгамота, тон статей начал заметно меняться. Первым тревожным звоночком стала публикация о заседании суда, где был оправдан лорд Малфой — тот самый, которого недавно обвиняли в связях с Пожирателями смерти. Газета уверяла, что молодой аристократ потерял отца и потому «не имел ни времени, ни возможности участвовать в сомнительных делах».

Северус, едва дочитав статью, сухо заметил жене: за последнюю неделю мистер Дамблдор исчез со страниц «Пророка». Совсем. А ведь директор Хогвартса никогда не оставил бы без внимания подобное событие.

— Это же сколько денег он на взятках упустил, — усмехнулся Снейп, бросив газету на стол.

Результаты выборов нового главы Визенгамота и вовсе рассмешили его. «Король Лютного», как он метко окрестил мистера Риддла, теперь возглавил главный судебный орган и с высоких трибун разглагольствовал о «торжестве закона над хаосом». Было над чем подумать.

— Вот это действительно — пустили лиса в курятник, — не удержалась Лита.

Северус рассмеялся так искренне, даже глаза его потемнели от веселья. Ему очень понравилось её выражение.

А Лита, когда смех улёгся, задумалась. В Элладе жило немало магов из России. Молодая женщина не раз беседовала с бывшими соотечественниками — о погоде, книгах, о детях, не касаясь политики. Но теперь ей вдруг стало любопытно: может, сто́ит поискать русскоязычную магическую прессу? Интересно ведь, что пишут о жизни на магической стороне бывшей родины…

Вскоре о политике Снейпы и думать забыли — на пороге их дома появились Бербоуны, в полном составе. Вместе с Криденсом и Мэйлин приехал их сын Калеб с женой и тремя мальчишками. Младшему едва исполнилось десять, а старший уже готовился поступать в Магический университет.

С приездом старых друзей жизнь в доме Снейпов ожила: всё наполнилось радостной суетой, детским смехом и вечерними разговорами под тихий плеск моря. Лита чувствовала, как солнечные дни сливаются в один нескончаемый поток тепла и света. Но, несмотря на атмосферу отдыха, где-то на краю её сознания маячила мысль — впереди ждал экзамен в Восточную гильдию целителей.

Она подала заявку задолго до этого дня, но теперь, пришлось делать официальную пометку о беременности соискателя. Несмотря на это, экзаменационная комиссия отнеслась к ней с уважением и вниманием: в Элладе слышали о её работе в госпитале святого Мунго. Первым испытанием стал экзамен по репродуктивной магии. Здесь Лита чувствовала себя уверенно — все её записи, заметки и наработки, вывезенные из Британии, оказались бесценными.

Комиссия осталась довольна. Экзаменаторы — пожилые магистры с лёгким скепсисом переглядывались и кивали: перед ними стоял действительно перспективный целитель, но слишком молодая, по их мнению.

Второй экзамен, по малефицистике, оказался сложнее — требовалось представить вылеченного пациента, пострадавшего от тёмного проклятия. На эту роль, — с готовностью согласилась госпожа Мэйлин. Именно её случай и стал предметом обсуждения всей Гильдии.

Через день после приезда Бербоунов в просторном зале Гильдии, украшенном фресками с изображениями целителей древности, собралась комиссия. Экзамен начался.

Бывшую Нагайну осматривали со всех сторон, не скрывая удивления. Магистры шептались, водили палочками, перепроверяли результаты диагностики и, наконец, признали очевидное: госпожа Лилит Снейп действительно сняла проклятие маледиктуса — то самое, которое считалось неизлечимым.

Из соседних залов сбежались маститые целители, чтобы своими глазами увидеть чудо. Атмосфера напоминала храм, где произошло явление Господне: воздух дрожал от чар, в глазах присутствующих — восторг и недоверие.

Когда всё закончилось, председатель комиссии встал, слегка поклонился и торжественно произнёс:

— Госпожа Снейп, отныне вы носите звание мастера-целителя Восточной гильдии.

Аплодисменты прозвучали негромко, но искренне. Северус стоял в стороне, со скрещёнными руками за спиной, и только уголок его рта чуть дрогнул — он был очень рад за свою жену.

Когда все участники разошлись, к Снейпам подошёл сам магистр Восточной гильдии, сухонький старичок с чёрными живыми глазами. Он поздравил Литу и поделился любопытной новостью:

— В Китае, — сказал он негромко, — недавно произошло очень интересное событие. Одна старая, уважаемая семья за одну ночь обратилась в змей. Целители до сих пор не могут объяснить, как это случилось.

Лита лишь усмехнулась.

А госпожа Мэйлин, стоявшая рядом, холодно улыбнувшись, ответила пожилому магистру:

— Уважаемые семьи не получают откаты от тёмных проклятий. И уж точно не ползают после этого змеями.

Магистр понимающе улыбнулся, но промолчал. В зале повисла та самая южная тишина — густая, солнечная, с запахом лавра и камня.

Успех Литы решили отпраздновать в одном из лучших ресторанов Каристоса — уютном заведении с видом на море, где вечерний воздух был пропитан ароматом жасмина, соли и тёплого ветра.

Бербоуны были в приподнятом настроении: Мэйлин оживлённо беседовала с тётушкой Ингрид Гримм, специально приехавшей поздравить племянницу с получением звания мастера-целителя. Криденс с интересом слушал их разговор, а Калеб время от времени вставлял шутки, заставляя Ингрид добродушно морщить лоб и поправлять очки на переносице.

Вечер удался — лёгкий, праздничный, наполненный смехом, музыкой и тихим звоном бокалов, в которых отражались золотистые отсветы ламп. Позднее, когда звёзды стали ярче, Бербоуны тепло простились и, обменявшись последними пожеланиями, отправились порталом — в Турцию, или, как говорили местные, в магическую Порту.

На следующее утро Лита проснулась с ощущением нереальности — всё ещё не верилось, что экзамены позади. Первым делом она решила написать письма: мистеру Шаффику, своему наставнику, и Фрее Розье. Адрес Шаффика она знала хорошо, а вот где сейчас находилась Фрея — понятия не имела.

В отделении международной магической почты в Каристосе ей попался приветливый почтальон — невысокий смуглый грек с седыми усами. Выслушав Литу, он посоветовал просто отправить письмо, указав имя и прежний адрес, — идти будет дольше, но адресата всё равно найдёт. Лита так и сделала, приписав в конце: «Если адресат не проживает в кампусе святого Мунго, прошу переправить по последнему известному адресу».

Здесь же, в почтовом зале, пахнущем горячим сургучом и пергаментом, она оформила подписку на самую популярную газету магической России — «Магические Ведомости».