— Северус, у тебя ещё есть возможность вернуться к свету, — начал директор с мягкой, почти отеческой интонацией. — Я понимаю в Хогвартсе многие, особенно гриффиндорцы, допускали по отношению к тебе несправедливость…

Снейп едва заметно вздохнул. Снова эти нравоучения. Он смотрел на сияющее лицо напротив и невольно задавался вопросом: что же ему на самом деле нужно? Если миссис Поттер — это Марлин Маккинон, то, при чём здесь он? Или старику действительно нужны его умения — и в зельеварении, и в ментальной магии? Мысль об этом кольнула холодом. В таком случае Лита может оказаться под ударом. Счастливая семейная жизнь при таком сценарии для него не предусматривалась.

— На следующей неделе я устраиваю собеседование для кандидатов на должность преподавателя Хогвартса, — продолжал Дамблдор, делая вид, что не замечает его напряжения. — Вакансия зельевара свободна, и я хотел бы предложить её тебе, Северус.

— Благодарю, директор, — спокойно ответил парень, — но это сейчас совершенно невозможно. У меня контракт с Мунго и обязательства по старым договорам. Даже времени на ваше собеседование не хватит.

На лице Альбуса промелькнула тень досады. Он тяжело вздохнул и произнёс с нажимом:

— Как ты знаешь, мы понесли тяжёлую утрату. Гораций Слагхорн был замечательным другом и учителем… нам его очень не хватает. А деканом факультета должен быть гильдейский мастер, имеющий право набирать учеников.

«То-то Слагхорн много учеников брал, — с иронией подумал Северус. — Ленивый был, как тюлень. Чтобы ему попались черти работящие».

Вслух же он произнёс сухо, но подчёркнуто вежливо:

— Сэр, я вас услышал. Примите мои искренние соболезнования. Но в данный момент я не могу принять ваше предложение. И, простите, вынужден откланяться — меня ждут в Мунго.

Он кивнул собеседнику, поднялся и вышел в промозглый вечер. Капли дождя зашипели на куполе защитного заклинания, и мгновение спустя Северус уже исчез, аппарировав прямо к порогу своего дома.

Альбус Дамблдор долго стоял у окна таверны. В его глазах больше не осталось ни фальшивого тепла, ни мягкой доброжелательной улыбки — лишь холодное внимание, способное видеть всё насквозь и фиксировать в памяти каждый важный момент.

После той встречи на Ноктюрн-аллее прошло три недели. Никто больше не подходил к Северусу с намёками или сомнительными предложениями. В тот же вечер он поделился с Литой разговором с директором Хогвартса, а она, в свою очередь, рассказала мужу о своём странном опыте — помощи роженице из семьи магов, практиковавших вуду. Удивительно, что оба события произошли в один и тот же день. Но позже никаких эксцессов не случалось, и молодая пара постепенно вернулась к привычной жизни.

Однако Лита всё чаще отмечала перемены в атмосфере «Святого Мунго». В приёмном отделении становилось тревожно оживлённо: слишком много пациентов с тяжёлыми травмами и редкими, специфическими проклятиями. Девушка всё чаще ловила себя на мысли — так ли выглядела магическая война?

Тем временем Шаффик принял у неё итоговые экзамены по малефицистике, и обучение перешло на новый этап — репродуктивную магию. Эта область целительской практики включала сложные ритуалы и особые зелья, выравнивающие магический потенциал супругов, а также коррекцию женских и мужских патологий. Объём знаний был огромен, и Лита вновь пропала в библиотеке, штудируя книги по указанию мастера. Лишь после того как все задания были выполнены, она вернулась к дежурствам — и тогда особенно отчётливо заметила: количество пострадавших с боевыми травмами и проклятиями продолжает расти.

— Север, как думаешь… вот это и есть магическая война? — Лита откинулась на спинку стула, крутя вилку в пальцах. В её голосе звучала тревога, которую она уже не могла скрывать.

— Понятия не имею, — ответил он без особого интереса, пожав плечами. — Ты же знаешь, я в лаборатории пропадаю целыми днями. — Он сделал глоток чая и как бы между делом добавил: — Разве что в том тренировочном лагере для молодёжи, куда я приходил ставить боевые чары, теперь идёт настоящая муштра.

— Лагерь? — насторожилась Лита. — Где именно?

— За Лютным, на свободных землях, — бросил Северус рассеянно.

— Лютный — это… Ноктюрн-аллея? — уточнила она, нахмурив брови.

— Нет, конечно. — Северус усмехнулся. — Лютный — один из переулков между Косой и Ноктюрн аллеями. Там есть проход в целую локацию: фермы, деревушки, да и просто полно народа. Авроры туда нос не кажут. Вот на одной из ферм и находится лагерь мистера Риддла.

Лита резко привстала и схватила мужа за руку, сжала пальцы на его запястье и уставилась на рукав.

— Ну-ка, показывай! — её глаза метали искры. — Вдруг ты метку прячешь? Северус хохотнул и покорно закатал рукава, открывая предплечья — чистые, без следа каких-либо символов.

— Нет у меня метки, — с улыбкой сказал он. — Я что, сам себе враг?

Он помолчал, а затем нахмурился:

— Хотя… Люциус последнее время стал делать странные намёки. Всё про «великую миссию», «судьбу» и прочее.

— Поехала телега в рай! — вспыхнула Лита, хлопнув ладонью по столу так, что ложка подпрыгнула. — Он что, у вас Дамблдором покусанный?

— Иногда и похуже, — хмыкнул Северус. — Но я делаю вид, что не понимаю его намёков. Пока прокатывает. — Он устало потёр переносицу. — Да и, честно говоря, я не видел, чтобы мистер Риддл творил то, что описано в той книге, о которой ты рассказывала. Я всего лишь наёмный работник. Хотя — он скривился, — Малфоям точно не понравится, если я решу уйти на вольные хлеба.

— Знаешь, Север, — Лита посмотрела на мужа серьёзно, — похоже, мой наставник был прав. У нас меньше года, чтобы решить все свои дела и смыться куда подальше. Иначе ничего хорошего не выйдет. Тебя упекут в Азкабан и выпустят под клятвы Великому Светочу, а меня… или в расход пустят, или за кусок хлеба пырять заставят.

Северус и сам уже не раз прокручивал это в голове. Долг Малфоям он вполне мог выплатить и из-за границы — условия контракта позволяли.

— Я согласен, — тихо сказал он. — Здесь меня, кроме этого дома, ничего не держит. Если придётся срочно продать, Джамал давно предлагал за него приличную цену. Но куда мы поедем? У моей матери было наследство от её бабушки — небольшой домик в Греции, в магическом поселении. Она рассказывала, что до войны семья ездила туда отдыхать. Дом находится в деревушке на склоне над морем, рядом с узкими улочками и белёными домиками. Но вот где именно я не знаю.

— Так, — Лита тут же перешла на деловой тон, — а ты вообще откуда об этом доме знаешь? И почему Принцы не наложили на него лапу?

— Потому что это было приданое моей прабабки, выделенное ей во вдовью долю, — пояснил Северус. — На такую собственность никто из рода права не имеет, она передаётся только по завещанию. Так получилось, что дом унаследовала моя бабушка Маддалена, но во время войны ехать туда она не решилась. А потом, по её завещанию, он перешёл к моей матери. Мы собирались уехать в Грецию, когда я закончу Хогвартс. Но… — голос его дрогнул, и он осёкся. — Не повезло.

Лита мягко взяла мужа за руку. Северус до сих пор не мог отпустить боль утраты. Смерть матери стала для него раной, которая не заживала: он даже не успел попрощаться с ней. Тело было кремировано задолго до его возвращения из школы.

В голове Литы сразу нарисовалась картина: солнечная Греция, море цвета сапфира, магическое поселение, где среди обычных туристов незаметно жили волшебные семьи. Белые стены, увитые виноградом, ароматы лавра и розмарина, и домик, где они могли бы, наконец, спрятаться от всех этих интриг и чувствовать себя в безопасности.

— Север, а документы остались? — тихо спросила Лита, стараясь отвлечь мужа от тяжёлых воспоминаний.

— Да, сейчас, — кивнул он и быстро поднялся наверх. Через две минуты вернулся со шкатулкой, тёмной, с медными накладками.

Лита погрузилась в изучение бумаг. Пожелтевшие страницы пахли пылью и старым пергаментом. В документах было подробно описано строение дома, даже упоминалось название поселения, но никаких ориентиров или карты не оказалось. Теперь стало понятно, почему Северус говорил, что не знает, где именно искать этот дом. Впрочем, это не выглядело неразрешимой проблемой — придётся разбираться на месте.