Они не жалуют чужаков, но с ведьмой и шаманкой духи всегда были на связи. С тех пор как Лилька научилась ходить, её обучали слышать голоса природы — чувствовать присутствие сил, скрытых в растениях, камнях, воде. Она с детства знала, как с ними говорить.

Лилька сосредоточилась и ощутила присутствие — едва уловимое, как тихий шёпот ветра. Это был болотный дух, давно обитающий в этом уголке. Он почтительно отозвался на её зов.

Девушка шагнула вперёд, и тростник, словно узнав её, начал расступаться. Его жёсткие стебли шелестели в унисон, открывая узкую тропинку, ведущую к плакучей иве. Листья дрожали, откликнувшись на невидимый зов ведьмы, и дерево, хранящее старую тайну, склоняло ветви к самой земле.

Под этой зелёной завесой, почти скрытый от глаз, лежал выложенный кольцом круг серых камней. В его центре — омут чёрной воды. Поверхность зеркально поблёскивала в тусклом вечернем свете, чуть колеблясь, словно в ней дышало что-то живое. Воздух вокруг дрожал от напряжения, и казалось, что вода вот-вот заговорит.

Лилька подошла ближе, ощущая, как магия этого места проникает в неё, наполняя внутренней силой и спокойствием. Она присела у края круга, готовясь обратиться к духам и задать свой вопрос.

— Ну что, покажешь мне, что скрывает наша тетушка Милдред? — сказала Лилька, подкармливая духа своей магической силой. — Мне не нужно знать будущее, я сама его сотворю. Покажи мне только суть и прошлое.

Словно почувствовав её намерение, болотный дух мягко отозвался на её магию. Вода в зеркале тихо пошла рябью, и перед Лилькой стали появляться картинки, как кадры фильма, который прокручивается в обратном порядке. Сцены мелькали перед глазами, складываясь в поток воспоминаний, историй и скрытых слоёв реальности. Лилька смотрела, как события прошлого обретают форму и цвет, чувствуя, как магия разливается в ней, а каждый кадр несёт в себе частицу разгадки и понимания.

Через некоторое время девушка, удовлетворённая результатом, поблагодарила духа, передав ему часть своей магии. Затем она встала и направилась на террасу.

— Интересное кино получается, — задумчиво проговорила Лилька, стоя на пороге и смотря в пустое пространство. Щелкнув пальцами, она тихо позвала: — Тисли!

В ответ на её призыв появился лёгкий хлопок, и рядом застыла маленькая домовушка, сложившая ручки на груди.

— Уважаемая ведьма звала Тисли? — спросила она, наклоняя голову.

— Можешь накрыть всё к чаю здесь, на террасе? — девушка сдержанно улыбнулась, обращая внимание на красоту момента.

— Тисли может, — отозвалась домовушка, слегка поклонившись.

Лилька с наслаждением устроилась в кресле, наблюдая, как на плетёный столик сама собой стелется тонкая скатерть. Следом, точно по мановению невидимой руки, появляются чайные приборы, изящные розетки с вареньем и ещё тёплые ароматные булочки. Время, казалось, замедлилось, растеклось мёдом по воздуху, позволяя насладиться каждой мелочью этого волшебного уюта.

Она приняла чашку с горячим чаем, наслаждаясь тем, как тепло расходится по её телу. Взгляд был задумчив, а мысли — острыми, как лезвие. Разгадка была проста, как пять рублей, а вот решение — сложным.

Она — Лилия — в данный момент гостила у глупой и жадной ведьмы, и это было самой раздражающей частью ситуации. Хуже всего было то, что Лилька от неё зависела. Выставить вон её, конечно, не могли, но всё же… Девушка очень надеялась, что «помочь устроиться в этом мире» означало помочь с профессией, а не выдать замуж за туповатого племянника миссис Фэнвич.

«Нужно быть вдвойне осторожной, — подумала она. — Эта болотная кикимора в любой момент может слететь с катушек, если поймет, что я знаю. Рабыня мне не нужна, но помощь и хорошее отношение точно не помешают».

Хозяйка дома проспала весь вечер и всю ночь, чем гостья не преминула воспользоваться. Лилька успела не только расспросить духа особняка о причинах внезапной щедрости миссис Фэнвич, но и основательно покопаться в книжных шкафах её кабинета.

Особенно её внимание привлекла массивная книга в тиснёном переплёте — «Кто есть кто в магической Британии». Издание оказалось настоящей сокровищницей фактов, о которых в фильмах и речи не шло. Лилька с интересом листала страницы, натыкаясь на роды, о существовании которых и не подозревала. Множество фамилий, витиевато вписанных в ткань магической истории, сопровождалось гравюрами гербов, датами исчезновения, указанием специализации рода и даже слухами.

Но ещё больше её увлёк справочник по старым магическим родам Европы. Особенно раздел, посвящённый Гриммам. Как выяснилось, это был не просто род, а целый клан с разветвлённой системой наследия и богатой историей. Их магия охватывала широкий спектр дисциплин — от артефакторики до лечебного ремесла, от работы с заклинаниями до алхимии. Лильке это показалось весьма обнадёживающим.

«Если в роду столько разных людей и специализаций, — подумала она, — то, может, и удастся избежать того неловкого момента, когда тебя выдают замуж за незнакомого мужика ради династического союза… Когда вокруг много народу, легче затеряться».

С удивлением она узнала, что знаменитые братья-сказочники — Якоб и Вильгельм Гримм — действительно принадлежали к этому магическому роду. Оба были магами и в юности писали свои сказки специально для одарённых детей, обладающих волшебством. Только значительно позже они адаптировали эти истории для магглов, превратив древние волшебные предания в фольклорную классику — и при этом вовсе не отказались от учёной карьеры. Лингвисты, культурологи, исследователи — они были широко известны в обычном мире, и принадлежность к магическому сообществу им никак не мешало.

Для Лильки это было настоящим откровением. Немецкие маги, оказывается, вполне могли жить и работать среди обычных людей, не нарушая Статута Секретности, но и не превращая магглов во врагов. Волшебство для них не было поводом для изоляции — никаких «ужасов» жизни среди немагов, наоборот, нормальное сосуществование.

Именно в этот момент Лилька впервые почувствовала зреющее понимание: мир, в который она попала, не ограничен ни маленьким островом Великобритания, ни Хогвартсом, ни министерскими циркулярами. За тонкими страницами древних книг открывался другой магический ландшафт — сложный, многослойный, а главное, не такой чужой, каким казался вначале. И очень сильно отличающейся от того, что показали в фильме.

Утро началось так же, как и накануне, и Лилька поймала себя на мысли, что уже начинает привыкать к этой странной, полной магии жизни. И это казалось… непривычным. Мир вокруг был совсем не таким, каким она его знала: другой ритм, другие правила, магия вместо логики, старинные дома вместо типовых квартир. Но, как ни странно, внутреннего протеста всё это не вызывало. Напротив — будто бы возвращалась в нечто давно забытое, почти родное.

Купальня встретила её мягким светом и свежестью. В резном умывальнике из камня уже журчала тёплая вода — артефактная сантехника, к счастью, работала без сбоев. На окне покачивались кружевные занавески, пропуская рассеянное утро. Зеркало молчало, лишь слегка поблёскивало в раме из белёного дерева. Лилька расчесала волосы щёткой с серебряной инкрустацией, умылась, собрала себя по кусочкам — лицо, дыхание, мысли. Всё казалось тихим и неспешным. Пугающе нормальным.

Закончив с утренними процедурами, она спустилась в столовую. Просторная комната встретила её мягким светом, ароматом свежеиспечённых лепёшек с мёдом и терпким запахом травяного настоя.

За столом уже сидела миссис Фэнвич — в безупречно выглаженном платье тёмно-серого цвета с узким кружевным воротничком. Вид у неё был собранный, и, судя по глазам и выражению лица, она была сегодня в весьма бодром расположении духа.

— Доброе утро, — сухо поприветствовала Лилька пожилую ведьму, опускаясь на своё место.

— Доброе, мисс Гримм, — отозвалась та с лёгкой кивком.

Обе женщины молча занялись едой. Лилька рассеянно жевала, будто на автопилоте, прокручивая в голове утренние размышления и вчерашние открытия. Мозг всё ещё переваривал услышанное — о роде Гриммов, об их странном наследии, вплетённом в магическую ткань этого мира, и о своём неожиданном спокойствии. Она словно жила чужую жизнь… и при этом чувствовала себя в ней всё увереннее.