Лита отрицательно покачала головой. Слово Ватикан у неё ассоциировалось лишь с кострами и инквизицией, а никак не с волшебниками.

— А ты? Как ты здесь устроилась? — спросила Фрея, укутываясь в плед.

Лита начала рассказывать — про экзамены в Восточной гильдии, новые знакомства, создание рода Снейп, тётушку Ингрид и Бербоунов. С каждым словом её голос становился мягче, в нём звучало спокойное счастье, будто она сама удивлялась, как много успело произойти за это время.

Когда подруга закончила, Фрея задумчиво отпила чай и сказала:

— Ты знаешь, мой брат Эван, помнишь его? — Она посмотрела на Литу поверх чашки. — Так вот, он теперь возглавляет Департамент международного сотрудничества. Министром стала Миллисента Багнольд, как я тебе когда-то говорила. А Дамблдор исчез. Теперь понятно — где он, — в её глазах вспыхнуло злорадное удовлетворение. — И знаешь что? Северус прав. Туда ему и дорога!

— И, насчёт справедливых наказаний, — с лукавой улыбкой продолжила Фрея, — Муди получил пожизненное в Азкабане как Пожиратель смерти. А Лонгботтом под веритасерумом признался на суде, что они собирались пытать леди Беллатрикс. Заявил, будто тёмные не имеют права заводить детей. Лорд Корвус попался им случайно.

— И сколько ему дали? — спросила Лита, вспоминая, чем закончилась для Лестрейнджей вся та история по канону.

— Десять лет, — ответила Фрея, откинувшись на спинку кресла. — Не смогли доказать его участие в других делах Пожирателей. Кстати, леди Беллатрикс недавно родила здорового сына. Но возвращаться в Британию они пока не собираются. — Она прищурилась, улыбаясь с какой-то загадочной насмешкой. — А ты, Лита? Не думала о возвращении?

— Нет, конечно! — удивилась та. — Здесь — мечта, а не климат. С Англией даже сравнивать смешно.

Фрея улыбнулась чуть шире.

— Думаю, к тебе в Димосари вскоре нагрянут старые знакомые.

— Например? — насторожилась Лита.

— Краучи. Глава рода сохранил должность начальника Департамента магического правопорядка. А его жена и сын всё ещё живут в Европе. Кажется, собираются пройти профилактическое обследование — на предмет проклятий, — сказала Фрея и, усмехнувшись, сделала глоток остывшего чая.

Лита нахмурилась, глядя в сторону моря, оттуда тянуло прохладой, ветер шевелил серебристые листья олив, а в воздухе стоял аромат розмарина и тёплого камня, нагретого полуденным солнцем. В глубине души она понимала — этого стоило ожидать. Никто не знал, отменят ли в Британии запреты на изучение некоторых магических направлений, а лечиться людям нужно сейчас. Что же, похоже, даже в Элладе без пациентов она не останется.

На террасе дома Снейпов стоял накрытый стол: чайник с дымящимся травяным настоем, фарфоровые чашки и тарелка с пирожками, которые испекла Тисли.

Мужчины уже давно вернулись из лаборатории и теперь, устроившись в тени виноградной лозы, обсуждали последние новости из Британии — главным образом судьбу Дамблдора и его бывших соратников. Лита слушала вполуха, задумчиво водя пальцем по краю чашки. Оказалось, Северус умышленно не рассказывал ей о некоторых событиях, чтобы понапрасну не тревожить.

Так, миссис Фэнвич пришлось судиться с «Ежедневным пророком», чтобы восстановить доброе имя рода, запятнанное действиями Бенджи. Нашлись свидетели, утверждавшие, что этот член KFC занимался незаконными взломами магических домовладений. Семье Медоуз тоже досталось: оказалось, их дочь погибла от руки Джеймса Поттера, и Марлин была вынуждена выплатить компенсацию.

Бывшая подруга Лили Эванс выжила в той мясорубке и доказала свою непричастность к преступлениям мужа. Лите стало её жаль, но Фрея, сидевшая рядом, заметила с привычной прямотой:

— Не так уж много миссис Поттер и потеряла. Её признали жертвой произвола Дамблдора, так что, по сути, она отделалась легко.

Хуже всех, по общему мнению, пришлось профессору Макгонагалл. Декан Гриффиндора тяжело пережила крушение всех своих идеалов. Пожилая ведьма осунулась, потеряла былую уверенность и в итоге отказалась от деканства. Теперь она преподавала трансфигурацию лишь старшим курсам и всё чаще говорила о скорой пенсии.

Хогвартс после череды потрясений возглавил профессор Флитвик, а его заместителем стал декан Слизерина Джулиус Принц. Факультетом Гриффиндор же теперь руководил Кингсли Шеклбот — маг строгий, но справедливый, сумевший навести порядок там, где прежде царил хаос.

Солнце уже клонилось к закату, отражаясь в бокалах, когда разговор стих. Морской воздух становился свежее, а где-то вдалеке перекликались птицы — упрямые, как напоминание о лете Эллады. Лита подняла взгляд на мужа: спокойный профиль, блики света в чёрных волосах. В этот миг она вновь ощутила, как далеко остались тревоги прошлого и как может быть хрупок этот тихий, солнечный покой, подаренный им судьбой.

Вся магическая Британия кипела, как зелье в перегретом котле. Газеты пестрели заголовками о реформе образования, которую внедряли по американскому образцу, — перестройка шла полным ходом. Северус, потягивая чай на террасе, между делом признался, что Малфой писал ему, настойчиво предлагая вернуться в Англию. Он отказался, хотя по-прежнему принимал от Люциуса заказы на редкие зелья.

От этой новости Лита сначала насторожилась, но, подумав, успокоилась: без кабальных контрактов сотрудничество с Малфоем не несло угрозы — напротив, оно сулило выгоду.

Когда разговор перешёл к их новостям, Лита рассказала о предстоящей на Остару свадьбе Августа Руквуда и Алексис Кэрроу. Поехать, правда, не получится — срок будет больши́м, и Северус, сидевший рядом, решительно кивал:

— Нечего путешествовать на последних месяцах. Надо беречь себя и малыша.

Лита не возражала. Тем более молодожёны собирались летом в свадебное путешествие и обещали обязательно заехать в Каристос.

Фрея с мужем гостили у них целую неделю. За это время супруги Ириарте успели исследовать весь Димосари — узкие улочки, магические лавки, и набережную Каристоса, где по вечерам воздух пах мёдом и морем. Лита провела для подруги экскурсию по клинической больнице при Медицинской академии, показала лаборатории и ритуальные залы. Фрея осталась под глубоким впечатлением и не скрывала радости за подругу.

Прощались солнечным утром, на площади магической части Каристоса, где сверкала мозаичная арка стационарного портала. Объятия, смех, обещания увидеться летом — всё это оставило в душе радостный след.

Когда портал поглотил фигуры Фреи и Матео, Лита стояла, глядя на мерцающий воздух. Северус молча подошёл, положил руку ей на талию.

Она улыбнулась, чувствуя, как под ладонью мужа шевельнулся будущий ребёнок. Над домами медленно скользили чайки, а солнце, отражаясь в воде, заливало всё вокруг мягким золотом.

С февраля Лита работала в клинике при Академии целительства всего три раза в неделю — больше ей строго запретила собственный акушер-целитель. Немолодая гречанка с мягким голосом и внимательными чёрными глазами с удовольствием взялась вести беременность госпожи Снейп и относилась к ней с почти материнской заботой.

Ещё два дня в неделю Лита преподавала студентам до обеда, а остальное время посвящала дому и семье. Нужно было подготовить комнату для малыша: перебрать пелёнки, вышить на одежде обережные знаки, выбрать крошечную мебель для детской. Северус тоже сократил свою занятость, несмотря на подготовку к международной Конференции зельеваров и алхимиков. Которая должна была открыться в середине марта, а потому нередко работал на террасе их дома, где воздух пах тимьяном и морской солью.

Как и предупреждала Фрея, пациентов у Литы — признанного мастера-целителя — становилось всё больше. Всё было расписано уже на месяц вперёд, и Лита понимала: это только начало. По мере приближения срока родов — конец мая, начало июня — она постепенно будет сокращать часы приёма.

В один из таких приёмных дней в её кабинет пришла неожиданная пациентка.