Северус спокойно работал в лаборатории больницы святого Мунго. В последнее время он появлялся здесь нечасто — его новая домашняя зельеварня ни в чём не уступала казённой. Однако необходимость внедрения разработанных им зелий диктовала свои условия, и потому сегодня Снейп заполнял лабораторные журналы испытаний нового лекарства от драконьей оспы.

На столе перед ним ровными рядами стояли склянки с густыми настоями — сыворотка для контактной группы риска и усовершенствованная версия зелья Брунгильды для уже заболевших. Оба препарата показали великолепные результаты: старшие Розье, к радости подруги Литы, шли на поправку, а в списке выздоровевших значилась и семья Эйвери. Бывший сосед по спальне в Хогвартсе долго тряс руку Северуса, едва не смахивая слёзы благодарности.

Сам Снейп предпочитал оставаться в тени и не привлекать внимания к своей семье, но получалось плохо. То Лита излечит кого-нибудь от неснимаемого проклятия, то он сам изобретёт очередную модификацию зелья, способную спасти от хвори полстраны. Так или иначе, их имена всё чаще звучали в разговорах влиятельных волшебников.

Вдруг в дверь лаборатории деликатно постучали, прервав его размышления.

— Войдите, — коротко бросил Северус, не поднимая головы.

Дверь приоткрылась, и в помещение вошёл высокий старик с цепкими чёрными глазами. Он медленно оглядел лабораторию, как будто оценивая каждую деталь, и, не доходя до рабочей зоны, уселся на высокий стул лаборанта.

Северус нахмурился.

«А этому что понадобилось?» — раздражённо подумал он, откладывая перо.

— Что вас привело, мистер Принц? — холодно произнёс он вслух. — Слышал, вы теперь вполне поправили своё материальное положение благодаря должности декана Слизерина?

— Не трудись, племянник, — хрипло отозвался старик, опершись ладонями о колени. — Я прекрасно знаю, что виноват перед тобой и своей кузиной. На днях скончался мой отец — твой двоюродный дед.

Северус холодно приподнял бровь. Сложности младшей ветви рода его волновали мало — если вообще волновали. Принцы издавна принадлежали к мелкопоместному служилому дворянству, и единственный титул, когда-либо пожалованный их предку, был рыцарским — милость короля Генриха VIII. Почему именно этот монарх, имевший обыкновение казнить жён и травить противников, удостоил их столь редкого благоволения, потомки предпочитали не вспоминать.

Молодой мужчина молча ждал продолжения монолога неприятного родственника, справедливо полагая, что разговор затеян не из праздного любопытства.

— Я, как положено, принял род, — продолжил Джулиус Принц, стараясь держать голос ровным. — Но когда приступил к проведению всех ритуалов, выяснилось, что бо́льшая часть родовой магии нам больше не принадлежит. А мы с отцом, — старик тяжело вздохнул, — лишь чудом избежали печати предателей крови.

Он замолк и уставился в одну точку на полу, будто вновь испытывая пережитое.

Северус скрестил руки на груди.

— Что вы хотите от меня, мистер Принц? Я никогда не бывал в родовом доме, не приближался к вашему алтарю-накопителю и тем более не взаимодействовал с ним. Мать говорила, что по кодексу рода наследование возможно только по мужской линии. Следовательно, я не имею никакого отношения к вашим проблемам.

— Я не обвиняю тебя, — отозвался старик после паузы. — На должность декана Слизерина я согласился во многом из-за библиотеки Хогвартса. Первый месяц после назначения провёл там, разбирая старые архивы и трактаты. И знаешь, что выяснил?

Северус чуть приподнял бровь, выражая сдержанный интерес.

— Твой покровитель Шаффик абсолютно прав, — продолжил Джулиус. — Родовая магия не имеет ни малейшего значения для развития мага. Наши предки придумали этот институт лишь ради закрепления имущества и накопления влияния. Но дары, талант, сила — от этого не зависят. Можно обобрать сироту и вышвырнуть её за дверь, но нельзя лишить крови и магии.

Он поднял взгляд.

— Твоя мать ведь была беременна, когда мой отец отказал ей от дома?

Северус промолчал. Ни один мускул на его лице не дрогнул, но в глубине глаз мелькнула холодная тень. Эйлин не для того выходила замуж за магла, чтобы спустя годы её имя снова полоскали по всей магической Британии. Все и так знали, что такой брак считался бездетным, но приличия были соблюдены. К тому же в глазах общества оставался удобный вариант — Тобиас Снейп якобы был сквибом. В здешних реалиях лучше числиться полукровкой с отцом-сквибом, чем чистокровным бастардом.

— Я и так знаю, что да, — неожиданно мягко сказал Джулиус. — Иначе родовая магия не отреагировала бы так остро. Теперь у меня два выхода: либо принять тебя в род, либо выплатить виру.

— В род я к вам не пойду, — твёрдо ответил Северус, скрестив руки. — От моих врагов вы меня всё равно не защитите. Да и «весь род» — это вы один. Женились бы для начала, прежде чем искать проблемы на пустом месте.

Джулиус усмехнулся, разводя руки в стороны.

— Посмотри на меня. Мне шестьдесят три года. Я ровесник Шаффика.

— И вы понимаете, почему так? — спокойно уточнил Северус.

— Понимаю, — кивнул старик. — Единственный, кому я должен это, — ты. Поэтому, если в род не хочешь, скажи, какую виру возьмёшь?

Северус задумался, взгляд его потемнел.

— Мне нужна защита от Дамблдора, — произнёс он после короткой паузы. — Не знаю, зачем я ему понадобился, но мистер Шаффик уже упоминал несколько провокаций, устроенных директором против меня и моей жены.

— У тебя неплохая защита, — хмыкнул Джулиус. — И всё-таки ты женат… это многое объясняет. А насчёт того, зачем понадобился…

Он сунул руку в карман мантии и извлёк свежий номер «Вестника зельевара». Развернув журнал, протянул племяннику. На развороте — статья о докладе магистра Антонио ди Адамо, представленном на последней Международной конференции в Риме.

Северус вопросительно поднял взгляд.

— И что я должен здесь увидеть?

— Посмотри внимательнее, — с нажимом произнёс Джулиус. — Магистр ди Адамо преподавал зельеварение в Туринской академии лет двадцать назад, тогда ещё в звании мастера. Магистр известный, уважаемый, но… — он ткнул пальцем в двигающуюся картинку. — Теперь посмотри на него и потом в зеркало. Вы с ним — одно лицо. Даже мимика та же.

Снейп нахмурился.

— К чему вы это ведёте?

— К тому, — устало ответил Джулиус, — что когда ты сдавал экзамен в Гильдию, комиссия отнеслась к тебе подозрительно мягко. Уж не кажется ли тебе странным, что в Британии тебе не рады, а на континенте тебе открыли двери?

Северус едва сдержался, чтобы не прошипеть что-нибудь обидное.

Он сам сдал экзамены — без протекций и знакомств, только благодаря собственным знаниям и упорству. Его приняли в Гильдию не из жалости, а потому что он был лучшим в своём выпуске. Но даже так — отношение к британцам в Италии всегда оставалось предвзятым.

Возможность проявить себя ему дали лишь после того, как на выпускных экзаменах во Флорентийской академии алхимии он сумел завоевать внимание половины правления. Тогда, ещё совсем молодой, он не придал значения странным переглядываниям и сдержанным улыбкам маститых зельеваров. Лишь теперь, оглядываясь назад, Снейп понимал: тогда его явно с кем-то сравнивали. С кем-то, кого эти люди хорошо знали и, возможно, уважали.

Он отогнал ненужные мысли, сосредоточившись на настоящем, и взглянул на терпеливо ожидавшего продолжения Джулиуса.

— И как всё это связано со вниманием Дамблдора к моей семье? — спокойно спросил Северус.

— Всё просто, — ответил Принц, покачав головой. — Ему нужен свой зельевар. Карманный. А ты — лучший кандидат: молодой, талантливый, вне его влияния, но при этом бастард ди Адамо. Это делает тебя и ценным, и опасным. Альбус привык контролировать сильных магов.