— Нет, ну что ты, — быстро отреагировала Фрейя. — Просто к нам редко приезжают маги с континента, а уж чтобы здесь учились — такое почти не бывает.

Лита решила пресечь расспросы:

— У меня... особые семейные обстоятельства.

— Ты не обижайся, — сказала Фрейя. Несмотря на звучную чистокровную фамилию, в ней чувствовалась лёгкость и доброжелательность. — Нас здесь вообще всего трое девушек: я, Анабель… и теперь ты. Остальные — в основном парни, причём многие постарше, они учатся в общих группах. Так что держимся вместе.

Она слегка улыбнулась и добавила:

— И да, не волнуйся — сегодня, с твоим приходом, мы обновили клятвы о неразглашении. Всё как положено.

— Пойдёмте вместе в буфет? — предложила после паузы Анабель, чуть смягчившись.

Лита пожала плечами — почему бы и нет? Похоже, девочкам просто не хватало общения. Впрочем, она знала: как только начнётся настоящая практика, времени на светские беседы не останется.

После буфета девушки вместе направились в библиотеку, а затем в тренировочный зал. Мисс Розье охотно показала Лите основные чары, которые изучались в начале обучения — объясняла чётко, терпеливо, с практическими примерами. Анабель же была более сдержанной: в основном наблюдала, не особенно вступая в разговоры. Литу это не смущало — в конце концов, она здесь первый день, какие могут быть претензии? Им ещё вместе учиться и работать, а что там будет дальше — кто знает?

Вечером, уже после ужина, девушка наконец добралась до книги с описанием родов Британии. Ризы в ней значились: старинный валлийский род, не слишком многочисленный, не входящий в «древние двадцать восемь», но всё же уважаемый. Среди предков числились друиды, отмечалась сильная склонность к ритуальному целительству. У семьи была собственная клиника в Кардиффе — по меркам магической Британии, Ризы считались весьма респектабельными.

Лита закрыла книгу, нахмурившись. Почему же тогда Анабель смотрела на нее и Розье с таким высокомерием? Ну да, валлийцы, целители, друиды, да богатые — и что? Она не могла до конца понять эту тонкую иерархию среди английских магов. У себя дома всё было проще: знания, сила, мастерство — вот что имело значение. Вон, тот же Демьян Лисовский, сын владельцев крупной сети клиник: деньги папаши были, а уважения не снискал. Великовозрастный балбес — зато богатый. Им пользовались, кто хотел, девицы вешались — как без этого.

А тут всё иначе. Здесь слишком многое строилось на происхождении и на невидимых, но стойких ожиданиях. И деньгах?

Восьмое марта 1980 года Лита встречала уже в кампусе Академии. День казался слегка абсурдным, как сцена из старого фильма, где Штирлиц в одиночестве отмечал 23 февраля в тылу врага. Нет, окружение не было враждебным — скорее непонимающим. Просто для британцев этот праздник ничего не значил.

Фрейе Розье, с которой Лита успела сблизиться за последние месяцы, она объяснила, что в России этот день принято считать женским праздником — и иногда даже символом нового этапа, вроде переезда или смены круга. Шутя добавила, что ей, дескать, вполне подошло бы отметить восьмое марта как смену локации и статуса.

После заключения контракта на обучение жизнь Литы начала входить в привычное русло: учёба — дом. Учиться ей было легко, особенно теперь, когда она снова занималась любимым делом. Но возвращение к практике показало, что смена мира далась ей не так просто, как казалось на первый взгляд.

Единственным по-настоящему новым аспектом оставалась магическая сторона целительства. Анатомия, физиология, клинические алгоритмы — всё это уже давно пройдено, сдано и многократно отработано. Лита с облегчением поняла, что её базовые знания всё ещё приносят пользу.

Вскоре ей пришлось признаться мистеру Шаффику, что до поступления в Академию она училась в маггловском медицинском вузе. О том, что была близка к его завершению, Лита умолчала — формально Эванс числилась девятнадцатилетней. Наставник запросил подтверждение образования, и ей пришлось предъявить диплом Хогвартса. Документ, некогда выданный Лили Эванс, сам собой отражал имя Лилит Ноэль Гримм. К счастью, дальше кабинета мистера Шаффика эта информация не ушла.

Помимо анатомии, зелий и чар в учебной программе оказалось немало других, не менее увлекательных дисциплин: физиологические основы целительства, теория магической терапии, основы ритуалистики. Лита по привычке и старой памяти старалась придерживаться проторенной дорожки — проявляла усердие и проявляла инициативу на почве женского целительства и родовспоможения. Вскоре наставник доверил ей дополнительный блок материалов — обширный теоретический курс по репродуктивной магии.

Как прилежный студент, она внимательно ознакомилась с лекциями, законспектировала, провела сравнительный анализ. А затем надолго погрузилась в ступор.

Нет, Лита прекрасно понимала разницу между художественным вымыслом и реальностью, но после прочитанного канонная история заиграла для неё совсем другими, неожиданно мрачными красками.

Фанон был прав в одном — маги и маглы действительно представляли собой разные виды. Но с кучей нюансов.

Оказалось, маг и магла могли завести ребёнка, но с огромными сложностями, и итог такого союза был предсказуем: ребёнок всегда рождался без дара. Чтобы у младенца проявилась магия, энергетическое ядро обязательно должна была иметь мать. Именно энергетическое, а не магическое — в учебнике это подчёркивалось особо. Сквибка подходила, магла — нет.

Проще говоря, матерью волшебника могла стать волшебница или сквиб, а магла — ни при каких условиях. Маги веками «сеяли дикий овёс», не особо опасаясь, что внебрачные дети вдруг появятся в Хогвартсе. От таких связей рождались обычные люди либо, в лучшем случае, сквибы.

А вот союз волшебницы и магла и вовсе считался бесплодным. Даже среди волшебников, если сила мужчины была существенно ниже силы жены, зачатие становилось сложным. Поэтому в старых чистокровных семьях иногда прибегали к бракам между родственниками сквибами и маглорожденными ведьмами — ради усиления потомства. Но в этом случае зачатие происходило исключительно через ритуал, иначе — бесплодие.

У Литы возник закономерный вопрос: как же тогда появился на свет Том Риддл, тот самый, который стал Волдемортом?

Вот он, учебник, чёрным по белому утверждающий, что это невозможно. И всё же — он родился. Значит, или учебник врал, или… всё было куда сложнее.

Девушку не отпускала мысль. Ей отчаянно хотелось докопаться до истины. И в конце концов она решилась задать вопрос тому, кто по должности обязан был знать ответ — мистеру Шаффику.

Формулировала она осторожно, обтекаемо. Но маг уловил суть. И, что важнее, понял, кого именно она имеет в виду.

— Понимаете ли, мисс Гримм, я бы крайне не советовал вам вмешиваться в старые интриги магической Британии, — голос мистера Шаффика звучал ровно, почти спокойно, но в нем чувствовалась скрытая твёрдость. — Магл никогда не смог бы стать отцом мистера Риддла. В таком случае Меропа просто не зачала бы ребёнка. Думаете, магловские аристократы не пытались породниться с волшебницами и получить одарённых наследников? Это даже не смешно — подобных попыток было уйма, и все они окончились ничем. Против природы не пойдёшь.

Он помолчал, словно давая Лите время осознать услышанное.

— Были, конечно, рода поумнее. Вот, скажем, Монтегю. Их предки веками подсылали женщин к магам, добиваясь хоть какой-то искры. Им потребовалось несколько поколений, прежде чем появился сквиб, достаточно сильный, чтобы заключить ритуальный брак с маглорожденной ведьмой. Умно? В каком-то смысле. Но с введением Статута Секретности магическая и немагическая ветви разошлись — навсегда. Что же касается Гонтов... какими бы безумцами они ни были, даже они понимали: их род вырождается. И что именно задумал старик Марволо, нам, боюсь, не узнать. Но маглом отец его внука быть не мог. Это невозможно. А вот взять кровь соседа — для внешности, для цвета глаз, для какого-нибудь ритуала... — он криво усмехнулся. — Вполне в духе Гонтов.