Эффект был потрясающим. Казалось, что пациенты довольны, лечение действительно помогало. Однако именно эта система вызвала наибольшее раздражение у «Великого Светлого». То, что методика развивала не только тело, но и разум, и духовную составляющую человека, полностью игнорировалось. Самым тяжёлым ударом для Шаффиков стало даже не преследование, а то, что Дамблдора поддержали вчерашние пациенты — те, кто сам был вылечен и, казалось бы, должен был желать другим здоровья.

Методика была закрыта, направление — запрещено. Первым уехал на Восток дед Камилла, затем — отец. К настоящему моменту в Британии из Шаффиков оставались только сам Камилл, две его жены и четверо детей. Мужчина и сам подумывал покинуть Туманный Альбион и перебраться в Пенджаб или Исфахан, где его ждали и практика, и студенты, и настоящая живая магия вместо обречённого запустения на острове.

Но тут в его жизни появилась мисс Гримм.

Дар истинного целительства в наши дни встречался не чаще, чем сияние над пустыней в полночь — редкий, почти забытый. Как человек Востока, Шаффик прекрасно знал о тюркских народах и их кочевой культуре. Их табибы исцеляли всех, кто нуждался: человека, коня, ягнёнка — не делая различий. Но сихерче были особенными. Они были не только лекарями, но и хранителями самой жизни: шаманами, зельеварами, малефиками. Их искусство шло от звёзд и ветров, от земли и жизни.

Увидеть истинную дочь степей на холодных Британских островах было чудом, знамением. И если он, Шаффик, отвернётся от такого дара, разве Аллах простит ему это? Оставить её на поругание невежеству здешних магов — всё равно что погасить светильник посреди тьмы дремучести.

Чему они могут её научить? Разве что Гиппократ — пока греческую школу целительства не запретили. Но раз уж только у Камилла осталось место для ученика, значит, такова была воля Всевышнего.

Лита полностью оправдывала ожидания наставника: была уважительной, умной и по-настоящему старательной. Единственной, с кем она сблизилась, оказалась мисс Розье — такая же, как и она, одержимая стремлением к знаниям и практике целительства. Жизнь, в отличие от физики, устроена иначе: здесь подобное тянется к подобному, а противоположности чаще всего отталкиваются.

Её свободолюбивый нрав — истинной дочери степей — вызывал у некоторых чистокровных раздражение, и со временем это обернулось мелкими, но подлыми выходками. Дежурство с Фреей они выдержали на отлично, но Лита свято верила: за предательство должна быть расплата. И Кэрроу с Доуэллом запомнят её надолго.

Девушка подмешала им в утренний чай экспериментальный состав — смесь на основе местных традиций зельеварения и смеси семейных рецептов. Зелье было абсолютно безопасным, но с занятным эффектом: оно сделало невидимыми все волосы на теле. Вообще все.

Шаффик давно так не смеялся.

Пока оба молодца в панике носились по отделениям, пытаясь понять, что с ними произошло, Лита успела записать их на недельную отработку в больничном морге. Причём не просто записать — она активировала заявку их собственным магическим отпечатком. Кэрроу даже с учётом статуса своего рода не смог ничего отменить — вся документация выглядела безупречно, как будто это они сами выразили готовность служить на благо науки и посмертной диагностики.

Лита и Фрея при этом выглядели как две невинные леди, вежливо улыбающиеся на любые свирепые взгляды проблемной парочки. После инцидента к ним стали относиться вежливо и с опаской, особенно Монтегю, а целитель Роули, старший патологоанатом, души в них не чаял: до сих пор ни один стажёр не вызывался идти в морг добровольно.

Шаффик был в восторге — он собирался передать деве свои наработанные методики: за неполный год мисс Гримм почти полностью освоила теоретическую часть, некогда утверждённую Министерством для обучения целителей. Её ещё предстояло учить магии крови и основам малефики, а главное, суфийские техники снятия проклятий были попросту незаменимы в серьёзной практике.

И главное, ей можно было доверять. Девушка не давала себя в обиду, ценила знания и обладала тем самым умом и хитростью, которые позволяли их не только усвоить, но и защитить.

Примерно через месяц после злополучного дежурства — и пару недель спустя их с Фреей феерической мести за подставу — Литу пригласил в кабинет мастер Шаффик. Наставник начал разговор издалека:

— Мисс Гримм, вы в курсе, что через пару месяцев завершите курс Академии целительства и сдадите квалификационный экзамен?

— Э... — Лита моргнула. — Это что, всё?

Она откровенно растерялась: по её мнению, тот объём знаний, что они успели освоить за считанные месяцы, едва дотягивал до уровня медицинского колледжа. Всё было как-то... быстро и поверхностно. Несерьёзно.

— Это всё, что предусмотрено в утверждённой Министерством программе Академии, — невозмутимо пояснил Шаффик. — И заметьте, вы у нас с декабря, тогда как остальные учатся два года. Немного анатомии, базовый набор чар — и вы младший целитель.

Лита молча ждала продолжения. Она отлично помнила, что именно рассказывали и показывали на подписании контракта. И точно знала: при желании министерские распоряжения можно обойти. Шаффик не заставил себя ждать.

— Мы с вами подписали контракт на личное ученичество. Захотите ли продолжить обучение? Многие на этом и останавливаются — достаточно, чтобы работать.

— Конечно хочу, — не задумываясь ответила Лита. — Что от меня требуется?

— Клятва ученика. Вот, ознакомьтесь, — он протянул ей лист пергамента с аккуратным текстом.

Лита внимательно прочитала документ — всё казалось вполне приемлемым. Но один момент заставил её задуматься.

— Сэр, я опасаюсь принудительного замужества. Местные маги — верх наглости и идиотизма. Я желаю выйти замуж только по своей воле и на своих условиях. Прошу включить это условие как защиту.

— Приемлемо, мисс Гримм, — спокойно кивнул Шаффик и внёс необходимые правки.

Они встали друг напротив друга, как это делали веками маги и их ученики, и произнесли обоюдную клятву. Слова, наполненные смыслом и древней силой, слились с тишиной, и в тот же миг Литу окутала волна магии — мягкой, тёплой, с тонким, знакомым ароматом полевых трав Евразии. Она почувствовала, как эта сила проникает в самую глубину, принимая её, соединяясь с её собственной магией, словно возвращение домой.

Лита улыбнулась искренне и спокойно. Было удивительно приятно осознавать, что она действительно сделала правильный выбор.

После произнесения клятвы и подтверждения ученического контракта обучение Литы перешло на новый уровень. Теперь она получила доступ в закрытые клиники больницы Святого Мунго — те, о которых она прежде даже не догадывалась. В фильмах и книгах о госпитале упоминались лишь отдельные эпизоды, поверхностные и отрывочные.

Поэтому когда Шаффик, в своём привычно неторопливом, но цепком стиле, устроил для неё однодневную экскурсию по отделениям, в которых ей предстояло стажироваться и работать, Лита чувствовала себя так, будто оказалась в другом мире. Голова шла кругом. Оказалось, что в структуре больницы существуют отдельные клиники — каждая со своей специализацией: клиника снятия проклятий, родовспоможения и гинекологии, хирургическая — на стыке магловской медицины и магических практик. Витражи, гобелены, зачарованные стены, реагирующие на ауру пациента, и воздух, в котором тонко витала смесь чистоты, зелий и систем безопасности — всё дышало скрытой мощью.

Но больше всего Литу удивила специализированная клиника, предназначенная исключительно для маглов и сквибов из обычного мира. Та, что обслуживала высокопоставленных пациентов. Шаффик объяснил, что в этой части госпиталя предусмотрены особые палаты для монарших особ и членов Палаты лордов Британии. Всё было продумано до мелочей — от особой охраны до чар конфиденциальности, которые могли бы позавидовать даже сотрудники Отдела тайн.

Когда в приёмном отделении она заметила Себастьяна Монтегю и тот, небрежно кивнув, поздоровался с ней, Лита только слегка приподняла бровь. Монтегю, в идеально сидящем деловом костюме цвета воронова крыла, выглядел так, будто принадлежал к этому миру изначально. Скорее всего так и было.