На этом фоне особенно иезуитской выглядела политика Дамблдора, направленная на «сближение с миром маглов». Лита сдержанно усмехнулась про себя. Зачем сближаться, если все, кому надо, и так тесно взаимодействуют? Магический истеблишмент прекрасно встроился в систему власти еще в средние века. А судьбы остальных, не прошедших по списку, тех, кто «не нужен» — никого особенно не волновали.

Лита всё чаще отмечала: магия или нет — суть не меняется. Люди остаются людьми, с теми же амбициями, страхами и хитросплетениями интриг.

Шаффиксосредоточил её обучение на практических дисциплинах — клиниках снятия проклятий, отделениях родовспоможения и гинекологии, лечении сложных, трудно диагностируемых заболеваний, а также работе в ритуальных залах. Эти залы, затянутые чарами, с полами из полированного обсидиана и резными символами, казались одновременно храмом и операционной. Здесь лечили не только тело, но и душу — и ошибки могли стоить очень дорого.

Наставник не церемонился: заваливал Литу заданиями без скидки на подготовку к квалификационному экзамену, словно проверяя, на что она способна под давлением.

Неожиданно и администрация Св. Мунго проявила рвение — вцепилась в девушку зубами, не оторвешь. Ей вменили в обязательные дежурства в общем Приёмном отделении, ссылаясь на «исключительные показатели мисс Гримм» при оказании экстренной помощи аврорам, рядовым пациентам и даже представителям магической стражи.

— У вас, мисс Гримм, редкий талант. Не каждый студент умеет одновременно снять боевое заклятье, стабилизировать пациента и не перегореть, — с ледяной вежливостью прокомментировала миссис Догерти, старший целитель приемного отделения.

Литу это, мягко говоря, не обрадовало. Но когда узнала, что работать будет в паре с Фреей — чуть расслабилась. Они с подругой составляли сработавшуюся команду и могли держать ситуацию под контролем даже в полном хаосе.

Подруга за это время переехала в кампус и буквально расцвела — теперь на них с Литой оглядывались не только коллеги, но и большинство пациентов мужского пола.

Надо сказать, сама Лита за последние месяцы изменилась сильно. Да, она по-прежнему не забывала красить волосы, но теперь в зеркале отражалась уже совсем не та мисс Эванс, в чьё тело она попала. На момент перехода фигура Эванс тянула на уверенный 48-й российский размер — по меркам начала 80-х, может, это и считалось красивым, но сама Лита каждый раз вздыхала, глядя в зеркало на «сиськастую корову».

Решив, что жить с этим больше не намерена, она привела тело к привычному для себя 44-му размеру. И теперь, чтобы узнать в изящной мисс Гримм прежнюю мисс Эванс, надо было бы сильно постараться.

Май пролетел так стремительно, что Лита и не заметила — словно вычеркнули его из календаря. Первая половина июня и вовсе растаяла в тумане лекций, практики и бессонных ночей. А потом начались экзамены. Лита и Фрея сдали их на высшие баллы, как и полагалось лучшим студенткам курса.

Двадцать девятого июня, уже с чувством облегчения и лёгкой эйфории, они сидели в уютном кафе на Косой аллее — в знаменитом «Белом Единороге» — и праздновали долгожданный финал учебного года. Это место выбрала Фрея, вдохновившись описанием в буклете: кафе подавалось как респектабельное заведение, особенно подходящее для неспешных, камерных посиделок в женской компании.

Всё вроде бы было прекрасно: солнце светило сквозь витражи, в воздухе витал аромат кофе и пряностей, вокруг звучали лёгкие разговоры и смех. Но Литу не покидало смутное беспокойство — будто тонкий, едва уловимый диссонанс в гармонии происходящего. Всё было как-то привычно, до странного… Пожалуй, даже слишком знакомо.

Кафе, казалось бы, она видела впервые. С момента своего появления в этом мире Лита вообще ни разу не бывала на Косой аллее. И всё же чувство дежавю нарастало, будто тень воспоминания медленно выплывала из глубин памяти. И вдруг — словно щёлкнуло в голове — это ведь то самое место, где мисс Эванс отмечала девичник!

Лита огляделась. Вокруг — ни одного знакомого лица, всё иначе, чем в тот вечер, память о котором хранилась в её голове. Обслуживание тоже было другим — к ним с Фреей относились с явным вниманием и радушием, чего Эванс, кажется, не наблюдала. Разница была, но в чём — Лита понять не могла.

Однако ощущение приближающегося поворота, некоего рубежа, оставалось. Ей было дано время — на адаптацию, на наблюдение, и интеграцию в новую жизнь. И это время подходило к концу. Она ощущала это всей кожей, всей своей магией.

Посидели они с Фреей замечательно — говорили ни о чём и обо всём, вспоминали смешные случаи, строили планы. А потом Фрея вспомнила, что хотела кое что приобрести и исчезла в лавках, а Лита, решила просто пройтись.

Вот и поворот. За ним — тот самый домик. Вот знакомый мансардный этаж, где когда-то жила мисс Эванс. А это крыльцо, с которого она — уже в её теле — аппарировала к миссис Фэнвич.

Мысль пришла сама собой, ясная и простая: надо навестить ведьму. И вопросов накопилось, и повод есть — завершение Академии, всё-таки веха.

Лита решила: завтра хороший день для посещения «тётушки» Милдред.

Тридцатое июня выпало для Литы на выходной — по редкой, почти царской щедрости Шаффик выделил ей целых три дня отдыха, чтобы привести себя в порядок перед началом интенсивного этапа обучения. Ещё накануне девушка решила, как проведёт этот день: отправится навестить свою единственную «родственницу» на Британских островах. Об этом она сразу сообщила Фрее.

Подруга, в отличие от Литы, не имела собственной эльфийки, а потому планировала посвятить день наведению порядка и восстановлению внешнего лоска, не стремясь навязываться с компанией. Её это, судя по всему, вполне устраивало.

После получения милостивого разрешения от Милдред, Лита отправилась в гости на болота. Аппарировав на знакомую полянку, девушка сразу увидела уже известный ей коттедж на чугунных сваях, словно вырастающий из земли. Однако теперь её ждал сюрприз: рядом с прежним домом появился второй, очень похожий, но явно поновее и свежее — уютное гнездышко, выстроенное в духе старой Англии, но с намёком на модерн.

Подойдя к крыльцу с меняющимся количеством ступеней — то ли чары, то ли игра перспективы, Лита поднялась вверх и постучала в дверь из тёмного дерева бронзовым молоточком. Она ещё не успела отнять руку, как створка мягко открылась, и на пороге появилась сама Милдред — бодрая, в уютной домашней мантии, с добродушной улыбкой:

— Проходи, Лита. Гриспа, накрой стол на террасе!

— Оу, у вас новая домовушка? — удивилась девушка.

— Ну, разумеется, — кивнула Милдред, приглаживая выбившуюся прядь волос. — Гризельда прислала её из Хогвартса. Ты уже слышала о свадьбе моего Бенджи и Сильвии Марчбэнкс?

Лита не смогла сдержать широкой улыбки. Новость о том, что похотливый племянник миссис Фэнвич, наконец, нашёл себе жену, вызывала у неё исключительно положительные эмоции. Она тепло поздравила ведьму с расширением клана Фэнвич и, сияя от гордости, похвасталась своим успешным окончанием Академии целительства.

Некоторое время ведьмы сидели на террасе, за столиком с ароматным чаем и изысканными пирожными. Они вели неспешную беседу, как того требовал этикет: о погоде, предстоящих свадьбах и завершении учёбы. За гудением болотных цикад, плеском воды в канале и мерным шелестом тростника разговор тек ровно и обыденно. Лишь спустя положенное время, после нужной паузы, миссис Фэнвич, отложив чашку, тихо поинтересовалась:

— У тебя, милочка, появились вопросы? Из тех, что другим не задашь?

— И да, и нет, — призналась Лита, бросив взгляд на медленно ползущие по воде облака. — Вчера мы с Фреей отмечали выпуск в «Белом Единороге». Это то самое заведение, где Эванс праздновала девичник…

— Только не говори, что тебя кто-то узнал, — с прищуром перебила Милдред. — Вряд ли. Особенно теперь, когда ты похудела до состояния щепки.

Лита хмыкнула. Что касается «объёмов Светлой Лили», у неё имелось собственное, весьма критичное мнение, однако вслух она его не озвучила. Вместо этого спокойно продолжила: