Он замолчал на миг, глядя на девушку испытующе.

— А кто потом вмешался в их семейные дела, почему Меропа умерла, а мальчик оказался в приюте, лично я вам копаться в этом не советую. Вы обладаете слишком редким и ценным даром, чтобы исчезнуть по глупости — в самом расцвете лет.

Действительно, подумалось Лите, шёл бы этот канон лесом. Умирать или лезть в опасности только потому, что какая-то домохозяйка в своё время удачно монетизировала свою версию «борьбы бобра со ослом», она явно не собиралась.

Но возник новый вопрос: кого же тогда называют полукровками и почему? Спрашивать у Шаффика Лита не решилась, подозревая, что это как раз из разряда «все и так знают». Поэтому вечером, за чаем, она осторожно поинтересовалась у миссис Фэнвич.

— Полукровки?.. — переспросила та с лёгким удивлением, отставив чашку. — Как бы тебе это объяснить, дитя моё...

Она помолчала немного, словно подбирая слова, и заговорила с мягкой, наставнической интонацией:

— Видишь ли, в наши дни далеко не всякая ведьма осведомлена о природе наследия. Многие, по неведению или от легкомыслия, связывают судьбу с маглами, а позднее — приходят в Мунго с вопросами, на которые давно следовало знать ответ. Им объясняют. И браки эти быстро распадаются, оставляя за собой лишь недоумение и тень.

Она сделала паузу и слегка качнула головой.

— Но семью, деточка, редко строят на одной любви. Часто — на выгоде. А среди маглов, как ты, вероятно, знаешь, встречаются весьма состоятельные люди. Вот и происходит… то, что происходит.

Что же до термина «полукровка» — под ним подразумевают потомков магиков, а всё чаще — детей, рождённых от браков с женщинами-сквибами. В особенности среди тех, кто по происхождению прост и не богат, но ищет прочной линии для продолжения рода. Ведь сквибка, хотя и лишена дара, обладает ядром, способным дать жизнь магу. Ну и если маг женится на маглорожденной, их ребенка тоже считают полукровкой.

Она вновь помолчала, а потом добавила, чуть приглушив голос:

— Есть, впрочем, и иной, менее пристойный вариант происхождения подобных детей. Он напрямую вытекает из первого случая, когда ведьма, зачав вне брака, выходит замуж за магла, дабы прикрыть грех.

Лита приподняла бровь.

— И как же она его скроет, если ребёнок окажется магом?

Милдред улыбнулась сдержанно, почти печально:

— А потому-то такие дети и не считаются ровней чистокровным. Кто скажет, кто был настоящим отцом? И почему ведьма пошла за магла? Может, с женатым человеком была связана, а это, дитя моё, — позору не оберёшься. Потому и смотрят на таких искоса.

Но был ещё один вопрос, который Лита давно собиралась прояснить.

— Как я понимаю, магглорожденные — это дети двух сквибов, потомков тех, кто ушёл в мир простецов. Почему же их называют грязнокровками? — спросила она, припомнив, как часто в фанатских теориях обсуждалась эта тема. Там были десятки версий, но Лите было важно услышать, как это объясняют здесь, в этом мире. Всё-таки она жила в теле именно «грязнокровки», а её настоящая семья осталась в иной реальности.

Миссис Фэнвич тяжело вздохнула, словно собираясь с мыслями, а затем произнесла:

— Милочка, это ведь и так должно быть тебе понятно. Магии лишаются не просто так. Уж какие долги и проклятия висят на тех, кто стал сквибом, одному Мерлину ведомо. А коли два сквиба сходятся — всякое может выйти. Это, знаешь ли, лотерея. Если ребёнок родится с даром да свободен окажется от долгов пращуров, такого и впрямь зовут Новой Кровью.

Она помолчала, потянулась подогреть чашку с остывшим чаем.

— Но жизнь — штука непредсказуемая, — продолжила старая ведьма. — Люди рисковать не любят. А потому к таким детям относятся настороженно, будто и не знают, чем он заплатит за чужие грехи. Грязнокровки, хм... Это не столько про происхождение, сколько про страх перед тем, что скрыто в прошлом.

Лита задумалась. Слова миссис Фэнвич, как часто бывало, открывали новые горизонты. Прежде всего она подумала о Лили Эванс... А затем в памяти тут же всплыл другой персонаж — Северус Снейп.

По официальной версии его мать, Эйлин Принц, вышла замуж за магла — Тобиаса Снейпа. Не по любви и, уж конечно, не ради состояния.

Вероятность того, что будущий профессор Снейп — бастард, была очень велика. Скорее всего, его настоящим отцом был маг, о котором мисс Принц не могла никому рассказать. Мысль эта резанула Литу по живому — и странным образом многие несостыковки канона встали на свои места.

И отношение Поттера с Блэком к Снейпу тоже обрело смысл: а что, если их отцы «погуляли» с его матерью? Дети бывают жестоки. Лита представила, как на Слизерине к парню относились чистокровные, и искренне пожалела его. У Северуса не было ни шанса — все прекрасно понимали, кто он есть, а он сам считал своим отцом простого магла.

Но он стал мастером зелий — а это невозможно без успешного окончания учебного заведения и получения как минимум звания колдомедика. Значит, сейчас он должен знать правду: что Тобиас Снейп — не его настоящий отец.

Звания магистра или мастера присуждались Гильдиями, и получить их можно было только после окончания аккредитованного учебного заведения и успешной сдачи квалификационных экзаменов. Соискатель обязан был явиться с дипломом, рекомендациями и заключением наставника. Лита всерьёз задумывалась о том, чтобы после выпуска получить звание мастера-целителя в одной из Гильдий, но это была ещё весьма отдалённая перспектива.

С одногруппниками у неё складывались ровные, нейтральные отношения. Ближе всех она общалась с Фрейей Розье, и плевать ей было и на канон, и на мнение Джоан Роулинг.

Гордячка Риз держалась в стороне, с девочками разговаривала через губу, а на уроках демонстрировала превосходство, вызывавшее раздражение даже у преподавателей. По секрету Фрейя объяснила Лите, что, по мнению многих британцев, маги с континента имели сомнительное происхождение.

— Ха-ха! Это как понимать — за Ла-Маншем магов нет?! Ха-ха! Ну вы, мелкобританцы, даёте! — не удержалась тогда Лита.

С тех пор она с упоением называла чистокровных снобов «мелкобриташками», что особенно злило Риз. Парни, впрочем, воспринимали это шутливо. Как объяснила Фрейя, «свежая кровь с континента» большинству из них казалась очень даже привлекательной.

«Кто о чем, а парни о бабах», — фыркнула про себя Лита, но вслух, разумеется, ничего не сказала.

Тем временем после выписки Бенджи Фенвик перебрался в дом своей тётушки — миссис Фэнвич. Лита видела его лишь мельком: по утрам он ещё спал, когда она уходила в Академию, а вечерами чаще всего запирался у себя в комнате.

Но в те редкие моменты, когда они сталкивались, Литу начинал раздражать его скользкий, маслянистый взгляд. В нём было что-то неприятное, чуть приторное, от чего хотелось поскорее отвернуться и вымыть руки.

С каждым днём мысль о переезде в кампус при Мунго казалась ей всё более заманчивой. Уединения и тишины, конечно, там не будет, но и терпеть Бенжи не придётся. Правда, этот шаг неминуемо повлек бы за собой обстоятельный разговор с миссис Фэнвич, а значит, подведение итогов совместного проживания. И Лита с некоторым беспокойством догадывалась, что результат окажется не в пользу семьи Фэнвич.

Как ни крути, но именно её появление помогло спасти Милдред любимого племянничка. Именно благодаря её вмешательству Бенжи, по сути, остался в живых.

«Ну и кто тут кому должен?» — мрачно подумала она, натягивая перчатки перед выходом в промозглое утро.

К концу февраля их курс ожидал квалификационный экзамен на звание колдомедика. Сдача была обязательной для всех студентов без исключения. После экзамена начинался следующий этап — совмещение теоретической подготовки с работой в стационарах Святого Мунго.

Для Литы это не стало неожиданностью: в родном мире студентов с четвёртого курса спокойно отправляли по клиникам. Единственной, кто открыто выразил недовольство, оказалась Риз — она рассчитывала вернуться в семейную клинику и считала работу в Мунго «унижением статуса».