— А дом достаточно просторный, — заметил Северус оглядываясь. — Подходит для большой семьи…
Он внезапно осёкся, но Лита прекрасно поняла, что имел в виду муж: детей он хотел заводить именно здесь, а не в Британии. И она была с ним совершенно согласна. Если в Греции есть хорошие школы и университеты, то зачем им возвращаться на северный остров с его проблемными жителями? Здесь, на берегу Эгейского моря, магическая Британия казалась далёкой провинцией. У обычных людей цивилизация тянулась к Западу, но у магов, похоже, всё было наоборот — Восток хранил древнюю силу и живое знание.
— Тисли нравится новый дом, — вставила домовушка, — Тисли поможет хозяевам привести всё в порядок.
Всю следующую неделю Снейпы обустраивались на новом месте. Дом простоял пустым слишком долго, и молодым людям пришлось заняться ремонтом: побелить стены, покрыть лаком оконные рамы и двери, привести в порядок немногочисленную мебель.
Северус первым делом оборудовал для себя лабораторию — помещение на нижнем, почти цокольном этаже было явно предназначено именно для этого. Проведя жене небольшую экскурсию по своим владениям, он с удовлетворением отметил, что впервые в жизни у его рабочей зоны есть окна с видом на море.
Через день Снейпы выбирались в город за покупками. К их удивлению, в Каристосе оказался филиал Гринготтса, и Северус снял там деньги на мебель, одежду и продукты. Британская магическая мода для здешнего климата оказалась совершенно непригодной, и Лита справедливо заметила, что в своих строгих костюмах и мантиях муж чересчур выделяется среди местных. Заодно они подали заявку на подключение к местной портальной сети.
После трудовых дней супруги отдыхали на пляже в Паралии — уже на второй день просто аппарировали туда напрямую. Лите это место пришлось по душе: чистое море, золотой песок, мягкое солнце — ни с одним из турецких курортов, известных ей в прежнем мире, сравнения не выдерживало.
Соседи, с которыми они постепенно знакомились, объяснили относительное отсутствие отдыхающих окончанием сезона: скоро октябрь, и купальный период подходил к концу. Лита только пожимала плечами: в Англии они купались и в куда более холодном море, а на Волге летом, бывало, прохладнее, чем здесь осенью.
За хозяйственными хлопотами они и не заметили, как наступил Мабон. Именно тогда их почтили визитом германские родственники. Первой приехала Петунья с мужем — у них как раз началось свадебное путешествие. Сестра долго охала и хвалила новое жилище молодой пары. А вскоре вслед за ними появилась тётушка Ингрид, и Снейпы спешно принялись готовиться к ритуалу создания своего рода. Мабон для этого подходил идеально.
Ритуал проводили на устроенной своими руками площадке за домом, неподалёку от патио. Камни, из которых сложили круг, уже успели покрыться тёплым вечерним светом; море шумело где-то внизу, и лёгкий ветер гнал по склону терпкий аромат хвои и смолы. Подземелий в их новом жилище не имелось, и тётушка Ингрид, оглядев окрестности, в шутку заметила, что выкопать пещеры в этих скалах они всегда успеют. Северус, к её удивлению, задумчиво согласился — и даже начал прикидывать, где именно можно было бы разместить лабораторные хранилища. Тисли просто светилась от радости — она стала родовым домовиком и теперь могла служить поколениям Снейпов.
Ритуал создания рода прошёл удивительно легко, без сопротивления силы — будто сама земля благословила новую семью. После этого жизнь Снейпов постепенно вошла в спокойное, размеренное русло. Петунья с мужем, погостив три дня, вручили подарки на новоселье и отправились дальше в своё свадебное путешествие. А Ингрид Гримм осталась на две недели, став добрым духом их дома. Она ничуть не мешала супругам, у которых словно начался второй медовый месяц: долгие вечера на террасе, запах жасмина и моря, неспешные разговоры при свете фонарей.
Когда пришло время прощаться, Лита с грустью осознала, что успела привыкнуть к тёплому присутствию тётушки. Они часто сидели вместе на патио, наблюдая, как солнце опускается за горизонт, и море медленно темнеет до густого сапфира. Ингрид пора было возвращаться в Вену, где она жила и работала мастером ритуалистики, и дом после её отъезда оказался непривычно пустым.
К середине октября Снейпы успели побывать в магическом университете Димосари. Научный городок оказался настоящим чудом: в узком ущелье располагался внешний слой поселения, а за портальной аркой раскрывалась скрытая долина — огромная складка пространства, где раскинулась основная часть города и главный корпус. Там же находилось представительство Средиземноморской гильдии зельеваров, посещение которого особенно интересовало Северуса. Вскоре после визита гильдия начала присылать ему заказы, и объём их рос с каждым днём, особенно после того, как в доме установили стационарный портал.
Лита собирала документы, для вступления в Восточную гильдию целителей, чей филиал тоже находился в Димосари. Но однажды утром её вдруг сильно затошнило. Сначала она не обратила на это внимания, списав недомогание на стресс и усталость, однако когда запах любимой жареной рыбы заставил её побледнеть и броситься в ванную, Северус сразу насторожился.
Он молча подошёл, провёл ладонью над её животом, и в воздухе вспыхнули мягкие, золотистые чары диагностики. Несколько секунд — и выражение его лица изменилось: в глазах промелькнуло изумление, потом недоверчивая улыбка.
— Лита... — только и сказал он.
Она посмотрела на мужа, и, не дожидаясь объяснений, всё поняла сама. Слёзы, лёгкие и радостные, блеснули на ресницах. Северус осторожно обнял её, прижимая к себе — впервые за долгое время он чувствовал не тревогу, а тихое счастье, спокойное и тёплое, как море за окном. Через восемь месяцев их семья пополнится малышом.
За всеми заботами и новыми делами Лита почти перестала вспоминать о магической Британии и о книгах Джоан Роулинг. Жизнь на юге, под ласковым солнцем Греции, текла спокойно и размеренно. Но Северус, вопреки всему, сохранял верность своим привычкам — он выписывал британскую прессу через филиал «Гринготтса» в Каристосе. Чтобы быть в курсе событий на родине. Как истинный англичанин, муж не мог отказаться от утренней газеты и чашки крепкого кофе.
В Элладе, как называли магическую Грецию, пользовались не совами, а соколами — быстрыми и надёжными птицами. Лита считала, что на просторах Евразии это вполне оправдано: соколы не сбивались с пути даже в зной и ветер. Их собственный пернатый почтальон, сокол-элеонора по имени Хоббит, появлялся над домом ровно к завтраку. Так было и в это утро — первое ноября тысяча девятьсот восемьдесят первого года.
День начинался спокойно. На нижней террасе, утопающей в солнечных бликах и ароматах моря, Тисли накрыла стол. Северус, привычно сдержанный и точный в движениях, наливал чай; Лита, в лёгком халате и с чуть растрёпанными волосами, листала свежий номер женского магического журнала. В последние недели она пристрастилась к женским магическим журналам — особенно с разделами полезных советов для беременных и молодых мамочек. Сейчас она листала глянцевый выпуск, время от времени задумчиво поглаживая ещё плоский живот.
— Интересно, — задумчиво произнёс Северус, оторвавшись от чтения, — это и есть те события, о которых писала твоя писательница?
Он протянул жене газету. Лита, принимая «Ежедневный пророк», скользнула взглядом по первой полосе — и дыхание на миг перехватило. На передовице крупными буквами кричал заголовок:
«КОНЕЦ ТЁМНОГО ЛОРДА?»
А под ним, чуть мельче:
«ТАЙНА В ГОДРИКОВОЙ ЛОЩИНЕ: ПОТТЕРЫ МЕРТВЫ, ВОЛДЕМОРТ ИСЧЕЗ».
Молодая женщина быстро пробежала глазами статью. За громким, броским заголовком скрывалось полное отсутствие конкретики: редакция, похоже, и сама толком не понимала, что произошло в доме Поттеров. Лишь сухие факты: место событий и упоминание о пропаже Тёмного Лорда и много эмоций. Ни слова, по которому можно было бы понять — жива ли Марлин, что с её ребёнком.
Лите стало искренне жаль женщину, но не настолько, чтобы рисковать собой и ребёнком. Беременной тащиться обратно в Британию — чистое безумие. Северус точно не одобрит такого шага.
