Но он не дал этому прорваться. Ни на секунду.

— Зачем вы всё это рассказываете сейчас? — спросил Тарен. — Надеетесь на снисхождение?

— Надеюсь, — сказала она, — что, когда вы примете решение, сделаете это не вслепую. И поймёте, что я не была одинокой тенью, действующей в пустоте. За мной стояли люди. Вельможи. Соседи. Советники вашего отца. Те, кому было выгодно видеть на троне не вас.

— И где они сейчас? — сухо поинтересовался Тарен.

— Кто где. Многие сбежали в Эльмор.

— Очень удобно, — сказала Лейра. — Все виноваты, кроме вас.

— Нет, — возразила Вирен. — Я не отказываюсь от своей вины. Я лишь говорю, что я не единственная.

Тишина.

— Хорошо, — сказал Морвен.

И это «хорошо» было не таким как раньше. Где-то за гранью.

— Значит, — продолжил он, — Пустота привязана ко мне через ритуал, в котором использовали мою жизненную силу.

— Да.

— И, возможно, моего брата.

На долю секунды Вирен отвела взгляд.

— Выжил тот, что должно было умереть, — сказала она. — А то, кто должен было жить, умер. Это несправедливо. Но мир не спрашивает нас о справедливости.

— Мы нашли тела двух человек, — вмешалась Лейра, — Они были найдены мёртвым через неделю после проклятия. Официально в результате несчастного случая. Неофициально на них были следы резкого истощения. Но мы не связали тогда их с проклятием.

— Цена, — кивнула Вирен. — Ошибка убила не только моего сына.

— Ты знала? — спросила я Лейру.

Она покачала головой.

— Подозревала, что ритуал был жёстким. Не знала, кого именно и как жёстко привязали.

— Привязали, — повторила я. — В каком смысле?

Лейра вздохнула.

— В прямом. Маги, которые проводили ритуал, не просто наложили проклятие. Они привязали его к собственной жизни для усиления эффекта, но это сделало их уязвимыми. Когда вместо смерти короля проснулось Проклятье, оно не только сожрало жизнь брата короля, но и высосало по связи их досуха. А Морвен... Он оказался очень силен магически, так что Проклятие не смогло убитьх его сразу, а потому вцепилось в него намертво. И за шесть лет срослось с его жизненной силой. Если попытаться разорвать связь полностью — будет то же самое, что случилось с тем магом.

Комната вдруг стала тесной.

— Ты хочешь сказать… — начала я и не смогла договорить.

За меня договорила Лейра.

— Полное снятие Пустоты с высокой вероятностью убьёт Морвена.

Что ж, теперь очевидно, что наша «форточка» — не прихоть. Это единственный способ оставить ему жизнь. Я посмотрела на мужчину. Он стоял всё так же прямо. Но я видела, насколько ему сейчас нехорошо.

Шесть лет он жил, думая, что где‑то в мире может быть ответ. Что когда‑нибудь придёт великий маг, бог, чудо, и снимет с него эту стену разом. Больно, страшно, но разом. А теперь слышал: нет. Здесь не будет простого «раз и всё». Здесь только «немного лучше, чем было, и жить дальше».

И это было… жестоко.

— Вы знали об этом? — спросил он у Вирен.

Она смотрела на него долго. Потом ответила:

— Да. До своей смерти один из магов успел раскрыть мне все подробности.

Я не выдержала.

— Вы знали, что снять проклятие — значит убить его. И всё равно… — голос сорвался. — Всё равно жили рядом. Говорили «сын». Смотрели, как он… — я замолчала, потому что дальше были только ругательства.

— Мир все равно дал ему второй шанс, — сказала Вирен. — Он жив. Валькерия не только стоит, но и процветает. Мой сын мёртв. Я сделала выбор. Мне с ним жить. И вам тоже.

Она встала.

— Можете приказать меня казнить. Можете держать под стражей до конца дней. Можете игнорировать. Это уже ваше решение, Морвен. Я все сказала.

Меня трясло. От злости. От бессилия. От того, что, наверное, впервые в жизни я столкнулась с человеком, который делал чудовищные вещи, и считал их оправданными.

Морвен молчал. Долго.

Потом сказал:

— Уведите её.

Голос его звучал спокойно.

Каэль подошёл. Взял Вирен за локоть. Вежливо. Аккуратно. Тарен встал с другой стороны. Она не сопротивлялась. Только на секунду задержала взгляд на Морвене.

— Ты стал твёрже, чем я ожидала, — сказала она. — Это неплохо. Может быть, я всё‑таки сделала это всё не зря.

Я хотела броситься на неё. Реально. Пелена застлала мне глаза, и я вскочила.

Если бы не Грим, который неожиданно встал и ткнулся мне в колено, я бы, возможно, сделала что‑то очень глупое и не похожее на себя. Я вцепилась ему в загривок, стояла и дышала. Она не стоит того, Рина.

Дверь за ними закрылась.

Мы остались в комнате втроём: я, Морвен и Лейра. Плюс Грим, конечно. Он был сейчас моим островком спокойствия. Я гладила его по голове, и ярость постепенно уходила.

Некоторое время никто не говорил ни слова.

Лейра первой нарушила тишину, очень тихим, осторожным голосом:

— Я могу дать вам что‑нибудь успокоительное или расслабляющее.

— Нет, — сказал Морвен.

Она кивнула.

— Я всё равно сварю. Пригодится хотя бы Рине. Она посмотрела на меня очень серьезно.

— Не оставляй его сейчас, — сказала и вышла, как будто была уверена, что я и без её слов всё поняла.

Умная женщина, эта Лейра. Мы остались вдвоём.

Я подошла ближе. Осторожно. Как к зверю, которого ранили, но который слишком гордый, чтобы показать свою боль.

— Морвен, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Я не умру, — сказал он.

И это было сказано не ради утешения.

— Но жить вот так… — я замолчала.

— Не лучший вариант, — согласился он. — Но королева в одном права. Это лучше, чем смерть.

Я сделала шаг вперёд.

— Я с тобой.

— Знаю.

— И пока ты жив, я буду каждый день, каждый приём пищи, каждый поцелуй, каждую… — я осеклась, покраснела, но уже было поздно, — каждое наше прикосновение направлять в эту стену. Через форточку. До тех пор, пока она не станет шире. Я добьюсь этого, только верь в меня.

Он смотрел на меня долго. Его глаза были печальны. Потом очень медленно, очень тихо мужчина произнес:

— Хорошо.

И на этот раз оно значило совсем другое. Я больше не буду мечтать о чуде, мы пойдем по этому пути вместе.

Я взяла его за руку, и Морвен неожиданно крепко сжал мою ладонь.

И в этот момент я поняла, что мы нашли способ сказать этого сложному миру — «нет».

Маленький. Упрямый. Через еду, касания и эту самую форточку. И пока мы держались друг за друга, этого было достаточно.

Глава 23. «Выбор»

Вечер после признания Вирен был самым тихим в истории Валькерхольда. Даже ветер за окнами, казалось, решил взять выходной, и море билось о скалы как-то приглушённо, словно через слой ваты.

Я сидела в своей комнате и смотрела на руки. Обычные руки. В мелких шрамах, со следами ожогов, пахнущие розмарином и немного мылом. Руки повара, женщины, которая ещё утром думала, что самая большая её проблема — это менталисты из Эльмора. Оказалось, нет. Самая большая проблема была в том, что сказка о «чудесном спасении» закончилась, не успев толком начаться.

Полное снятие проклятия убьёт Морвена.

Эта фраза Лейры висела в воздухе, как ядовитый туман. Она не давала дышать, она отравляла любую попытку подумать о будущем.

Значит, либо вечная пустота, либо смерть. Или…

Я встала. Подошла к зеркалу. Расплела короткую косу, которая за этот сумасшедший день превратилась в совершенно невообразимое гнездо. Посмотрела на себя. Веснушки, карие глаза, упрямый подбородок.

Или — форточка. Ритуал связи. Навсегда.

Я знала, что должна сделать, и что Морвен будет сопротивляться до последнего. Просто, потому что он это…он. Человек, который будет жить в полной пустоте, чем позволит кому-то другому пострадать ради его комфорта. Особенно, если этот «кто-то» — я.

— Глупый, благородный, невыносимый король, — прошептала своему отражению.

Я сняла фартук. Впервые за долгое время мне не хотелось прятаться за профессией. Фартук всегда был моим щитом, броней, способом сказать миру: «Я просто готовлю, не трогайте меня». Но сегодня это не сработало бы. Мне нужно было выйти к нему без щита.