У меня перехватило дыхание.

Потому что это и было признание. На его языке. В его манере. И у меня от этого внутри всё переворачивалось.

— Морвен…

— Нет. Теперь ты слушай.

И я замолчала.

Он смотрел на меня очень спокойно. Но за этим спокойствием шло что-то огромное и уже почти не помещалось внутри.

— Я не умею говорить красиво. Не умею обещать то, чего не понимаю до конца. Не умею любить так, как, вероятно, должны любить обычные люди. Но я знаю, что происходит, когда ты словно становитесь тише. Мир теряет цвет. Завтрак вкус. Дни будто длиннее. В комнате меньше воздуха. Это факт. Я не хочу так.

Каждое слово ложилось неотвратимо.

— Если ты хочешь защитить всех, кто дорог, — продолжил он, — я понимаю. Но если ты думаешь, что дистанция от меня защитит их, это ошибка. Ты уже важна абсолютно для всех. Никакое притворство уже не спасет.

Я не знала, что сказать. Потому что он взял весь мой внутренний хаос, разложил по полочкам и вернул мне обратно уже в виде страшной, понятной правды.

— Тогда что мне делать? — спросила я почти шёпотом.

Он ответил сразу:

— Не уходить от меня, если страшно.

И всё. Господи. Вот что мне с ним делать? Ну что?

Это прозвучало так, что я окончательно перестала понимать, как вообще можно жить после таких фраз и делать вид, что ты всё ещё разумная взрослая женщина.

— Это прозвучало как что-то очень личное и не похожее на тебя, — пробормотала я.

— Так и есть.

Он сделал ещё один шаг. Теперь между нами почти не осталось воздуха. Я сглотнула. Мы стояли так близко, что, если бы я подняла руку, могла бы коснуться его щеки. Но я не поднимала. А потом поняла, что назад дороги нет в любом случае.

— Я люблю тебя, — сказала я.

Без подготовки и красивых заходов. Просто наконец произнесла вслух то, что уже давно жило между нами и, кажется, было очевидно всему замку.

У Морвена дрогнули пальцы. Совсем едва заметно. Но я всё равно увидела.

— Я знаю, — тихо ответил он.

И вот тут я всё-таки нервно выдохнула.

— Ну спасибо. Очень романтично.

— Я не пытался это обесценить.

— Надеюсь.

Он чуть качнул головой.

— Ты давно говоришь мне это едой, Рина. Я просто не сразу понял, что именно слышу.

Я закрыла глаза и выдохнула.

— Ненавижу, когда ты оказываешься прав.

— Нет, не ненавидишь.

— Морвен.

— Что?

— Сейчас ужасный момент для твоей прямолинейности.

И у него в глазах мелькнуло что-то тёплое. Почти улыбка.

— Для неё всегда ужасный момент.

Наверное, именно тогда я окончательно перестала думать.

Просто подошла ближе и коснулась его щеки — осторожно, почти неуверенно. Кожа под пальцами была тёплой, живой, и Морвен замер так резко, словно от этого прикосновения у него внутри что-то сбилось. Но не отстранился. Только смотрел так внимательно, что у меня снова начало путаться дыхание.

— Ты можешь не отвечать мне тем же, — сказала я тихо. — Правда. Я понимаю. Но не думай больше, что я хочу уйти от тебя. Я пыталась защитить всех сразу и в итоге сделала только хуже.

Что-то в его лице дрогнуло. Очень глубоко, почти незаметно. Потом он накрыл мою руку своей и хрипло сказал:

— Тогда не уходи.

И всё.

После этого расстояние между нами как будто перестало существовать.

Не знаю, кто потянулся первым. Может, я. Может, он. Мы оба уже слишком долго ходили вокруг этого момента и наконец просто перестали притворяться.

Он поцеловал меня осторожно, почти недоверчиво, и от этого внутри всё перевернулось сильнее, чем от любого напора. Как будто мужчина до конца не верил, что ему вообще можно вот так меня касаться.

Я почувствовала, как у меня дрогнули колени, вцепилась пальцами в его жилет, чтобы удержаться на месте, и что-то в нем окончательно сорвалось с цепи. Морвен притянул меня ближе, второй рукой обнял за талию и поцеловал снова, уже совсем иначе. Так, будто слишком долго держал себя в руках и в какой-то момент просто перестал.

И вдруг мне стало очень-очень страшно. И дело уже было не в поцелуе.

Я вдруг почувствовала, как в нем словно что-то оживает под моими руками. Глубоко. Мощно. Стекло между ним и миром покрылось трещинами и затрещало.

Мы целовались долго упоенно, и Морвен отстранился первым. Медленно, с явным усилием, и несколько секунд просто смотрел на меня так, будто сам не до конца понимал, что сейчас произошло.

Я открыла глаза. И чуть не заплакала, губы задрожали.

Потому что он был живой: лицо, дыхание, руки. А его глаза. Господи, какие же красивые у него глаза сейчас. Полные страсти, слегка потемневшие от переполнявших чувств.

Он смотрел на меня так, словно видел впервые.

— Рина, — сказал он.

И мой бог, каким живым был его голос.

— Да? — прошептала я.

— Я… — он замолчал, нахмурился, будто слова снова оказались слишком маленькими для того, что происходило внутри. Он дотронулся себе до груди. — Ты…еще тут.

Я моргнула.

— В смысле?

— Я чувствую тебя. Прямо сейчас.

Я застыла. Теперь мне стало ясно. Он чувствовал меня и после поцелуя. Даже когда же отступил на полшага. У меня по коже пробежали мурашки.

— Начинаем отсчет или ждем? — спросила я тихо.

Он закрыл глаза. Как будто прислушивался.

— Пока ждем.

У меня нервно вырвался смешок. Очень в тему, конечно.

— «Пока» — это не временная единица.

— Знаю.

— Ты хоть понимаешь, что мы сейчас сделали?

— Нет, — честно сказал Морвен. — Но Лейра, вероятно, поймёт. И будет орать.

Я рассмеялась: громко, нервно и ужасно счастливо. И в этот момент дверь столовой открылась.

Мы оба шарахнулись друг от друга с такой синхронностью, что это выглядело бы смешно, если бы не было так унизительно.

На пороге стояла Лейра и молча сверлила нас взглядом. Очень медленно и весьма выразительно она посмотрела сначала на меня, потом на короля.

— Ну, — сказала она через пару секунд. — Я, конечно, предполагала разные варианты развития вечера. Но такого даже мне не пришло в голову. Вы молодцы, поздравляю.

Я закрыла лицо руками.

— Уходи.

— Да, конечно. Я тут не вам мешать пришла. Быстро взяли и пошли со мной.

Морвен, который минуту назад переживал что-то на грани прорыва в человеческое, посмотрел на неё с удивительным, почти детским выражением лица.

— Зачем?

— Потому что, Ваше Величество, — сказала Лейра тем особенным голосом, которым травницы сообщают пациенту, что он идиот, — я стояла за дверью. Не подслушивала, не смотри так! Я ждала, либо что вы помиритесь, либо отпаивать Рину. И в какой-то момент магический фон столовой изменился так, что у меня волосы на затылке зашевелились. Даже Каэля проняло, а он к магии не сильно восприимчив. Так что либо вы сейчас идёте со мной, либо я начинаю считать это новым видом боевой магии.

Мы с Морвеном переглянулись. И одновременно поняли одно и то же, поцелуй действительно что-то изменил. И сильно. И теперь уже не получится сделать вид, что это просто романтическая катастрофа.

— Хорошо, — сказал Морвен.

— Да уж, — буркнула Лейра. — Хорошо. Настолько хорошо, что мне заранее страшно.

Она развернулась, и мы пошли за ней.

И пока я шла по коридору рядом с мужчиной, с которым только что целовалась, за травницей, которая уже наверняка мысленно строила пентаграммы, то думала только об одном — как хорошо, что уже ничего не будет как раньше. И как я жила без всего этого безобразия?

Глава 21. «Цена форточки»

Если бы мне кто-нибудь месяц назад сказал, что однажды я буду идти по ночному замку рядом с тёмным королём, которого только что поцеловала, а впереди нас будет шагать раздражённая травница, мысленно раскладывающая наш поцелуй на магические формулы, я бы очень вежливо посоветовала этому человеку меньше пить на ночь.

Но, как выяснилось, жизнь не особенно интересуется нашими рекомендациями.