— Кухня, — сказал он.

Я уже бежала к выходу. Он догнал меня на лестнице. И в этот момент я наконец по-настоящему испугалась. Не за себя. За специи.

Сегодня будет тяжёлая ночь.

Глава 14. «Суп от отравления, или Король на кухне — к беде»

Когда я подумала, что боюсь за кухню, жизнь немедленно решила показать, насколько у меня бедная фантазия.

Потому что кухня не была проблемой. Проблемой была я.

Это выяснилось примерно через полчаса после того, как мы с Морвеном и Каэлем сорвались с галереи вниз, к хозяйственному крылу, в сторону кухни, кладовых и всего того, что делает жизнь в замке сносной.

Бежала я быстро. Даже слишком быстро, потому что на втором пролёте чуть не перелетела через ступень и не познакомилась носом с каменным полом. Морвен поймал меня за локоть, не сбавляя шага, и это было очень не то время, чтобы думать о его пальцах, но моё тело, как всегда, не спросило разрешения у разума.

— Осторожнее, — сказал он.

— Я осторожна! — огрызнулась я, выдёргивая руку. — Это лестница коварная.

— Разумеется. Во всём виновата лестница.

— Да.

— Понял.

Даже на бегу он звучал так, будто обсуждал погоду за завтраком. Ненормальный человек. Совершенно.

У дверей в кладовую уже стояли Хельга, Лейра, близнецы и Берта с половником в руке. Стражники, которых Каэль выставил накануне, топтались тут же, и по их лицам было ясно: новости паршивые.

— Вы чего здесь? — выдохнула я, тормозя. — Кладовая же под охраной.

— Под охраной, — кивнул Каэль. — Поэтому полезли через стену.

Я уставилась на него.

— В каком смысле — через стену?

— В прямом. В дальней кладовой, за стеллажами, есть старая вентиляционная шахта. Её заложили лет сто назад. Мы проверяли целостность, никто не должен был туда пролезть.

— Но пролезли?

Каэль молча отодвинул мешковину, которая была наброшена на что-то у стены. Мешок с сахаром. Один из новых. Сбоку, у шва был аккуратный надрез. А рядом, на каменном полу — едва заметный серый след. Будто кто-то просыпал порошок и тщательно подмёл.

— Шахту нашли открытой, — сказала Лейра. Голос у неё был сухой, как пергамент. — След ведёт к этому мешку. На внутренней стороне — порошок. Не подавитель, как утром. Что-то другое.

У меня внутри всё похолодело.

— Это яд?

— Пока не знаю. Но если это не яд, то я добровольно перейду на питание одной репой. Берта, не смотри так, это гипотетически.

— Репа — полезная, — отозвалась Берта. — Но ты не перейдёшь. Слишком злая. Злые на репе долго не живут.

Лейра пропустила это мимо ушей. Профессионал.

Я присела на корточки, сунула пальцы в разрез и осторожно набрала щепотку сахара. Поднесла к носу. Сначала ничего. Потом, под сладостью, почти неуловимо, как тонкая костяная игла под тканью, проступило чужое.

Что-то горькое, сухое, медицинское. И очень, очень плохое.

— Не пробуй, — резко сказала Лейра.

— Я ещё не совсем дура.

— Иногда я в этом не уверена.

— Сейчас не время.

— Вот и я о том же.

Морвен стоял в дверях кладовой. Не заходил. Смотрел. Неподвижно, внимательно, слишком тихо.

— Что это? — спросил он.

Я выпрямилась, стряхнула сахар с пальцев и повернулась к нему.

— Пока не уверена. Но если это то, о чём я думаю, то это не просто подавитель. Это медленный яд. Магический. Не мгновенный. Такой, который бьёт не по телу сразу, а по каналу, через который проходит дар.

— По твоему каналу, — мрачно уточнила Лейра.

Я посмотрела на неё. Она посмотрела на меня. И в этот момент мы обе поняли одно и то же.

Меня не собирались убить на месте. Меня собирались испортить. Сломать. Сделать так, чтобы я больше не могла готовить для него. Сделать из меня пустую кастрюлю.

— Нет, — сказала я очень тихо.

— Да, — так же тихо ответила Лейра.

— Каэль, — голос Морвена был ровным, но воздух рядом с ним вдруг стал холоднее. Совсем чуть-чуть. У меня по коже побежали мурашки. — Кладовую опечатать повторно. Шахту заложить камнем. Всех, кто прикасался к этим запасам за последние двое суток, — ко мне.

— Уже делаю.

— И никого не выпускать из замка.

— Уже.

Он перевёл взгляд на меня.

— Вы что-нибудь сегодня ели из кухни?

— Завтрак, — ответила я. — И кусок хлеба на ходу. Всё. Лейра проверяла продукты перед этим, ты же помнишь.

Лейра кивнула.

— Проверяла. Яд не в еде. — Она посмотрела на меня пристальнее. — Но ты его нюхала. Только что. И вчера, когда перебирала банки, могла вдохнуть остаточную дрянь из ванили. Магические яды не всегда нужно глотать, Рина.

Вот теперь мне стало по-настоящему страшно.

Лейра взяла меня за подбородок, бесцеремонно повернула голову к свету, заглянула в глаза так, будто собиралась прочитать на радужке список моих грехов.

— Голова не кружится?

— Немного. Но это с утра ещё.

— То есть ты с утра ходила с головокружением и молчала?

— Я думала, это усталость. Или недосып. Или злость. Или всё сразу.

— Тошнота?

Я прислушалась к себе. Желудок ответил чем-то очень нехорошим.

— Возможно, — сказала я неохотно.

— Прекрасно.

— Не сказала бы.

— Я сказала с медицинским сарказмом. Это другое.

Она схватила мой пульс. Смотрела на часы. На меня. Снова на часы.

— Быстрый. И сбивается.

— Я бегала по лестнице.

— И нервничаешь, — добавила она. — Что тоже не помогает. Но сейчас добавилась ещё и доза из сахара. Ты вдохнула достаточно, чтобы организм наконец сказал: «Всё, хватит».

Вот тут в разговор вмешалась Берта.

— Хватит дышать, — сказала она спокойно. — Уведите мастера. Иначе потом будете лечить не короля, а кухню. Без неё кухня сдохнет быстрее.

Иногда я подозревала, что Берта — древнее языческое божество в маске вредной старухи. Очень древнее и очень практичное.

— Я никуда не уйду, пока не…

Договорить я не успела. Потому что пол под ногами качнулся.

Сначала едва заметно, как палуба корабля. Потом сильнее. Стены кладовой поплыли в сторону, факел растянулся золотой полосой, а лица вокруг вдруг стали слишком далёкими. Желудок скрутило так, будто внутри кто-то завязал узел.

— О, — сказала я. Очень умно. Очень содержательно.

— Вот теперь уйдёшь, — с мрачным удовлетворением сообщила Лейра.

Я попробовала возразить, но вместо слов получилось что-то среднее между кашлем и очень неубедительным протестом. Мир наклонился влево.

И тут я вдруг оказалась у кого-то на руках. Не у кого-то. У Морвена.

Он поднял меня так быстро и так легко, что я даже не успела возмутиться. В следующее мгновение моя щека уже прижималась к его плечу, я слышала ровное, удивительно спокойное биение его сердца, а мимо плыл каменный коридор.

— Ваше Величество, — начал Каэль.

— Молчать, — сказал Морвен.

И, если бы я не была занята попытками не умереть прямо у него на руках, я бы, наверное, ещё удивилась. Потому что это было сказано не громко. Даже не жёстко. Просто так, что у Каэля мгновенно отпало желание продолжать.

Иногда истинная власть именно так и звучит.

От короля пахло мылом и хвоей, совсем не кухонные запахи, резкие и чистые. А ещё тканью камзола, той самой, что слегка колола щёку, но не раздражала, а странным образом возвращала в реальность. Я слышала, как бьётся его сердце: ровно, сильно, немного быстрее, чем можно было ожидать от человека, который только что спокойным голосом приказал найти преступника. Наверное, это тоже была ложь — спокойствие. Только я не могла понять, чья.

— Лейра, — продолжил Морвен, не сбавляя шага и отвлекая меня от постыдного желания уткнуться носом в мужчину еще глубже и нюхать... нюхать…— Неси всё, что нужно. Немедленно.

— Уже иду.

— Каэль.

— Да.

— Найди, кто это сделал.

И вот тут мне стало страшно уже не за себя. За того идиота, который сунулся в мою кухню. Потому что голос Морвена был абсолютно ровным. Холодным. Пустым. Но в этом спокойствии было что-то такое, от чего даже у меня, полубольной и не совсем в здравом уме, внутри всё сжалось.